ЕВА. История эволюции женского тела. История человечества
Шрифт:
Если бы плацентарные сохранили множественные влагалища, нам также пришлось бы иметь дело с раздражающе сложным фаллосом, который мог бы нам только мешать на всем протяжении эволюции, в ходе которой совсем недавно появились люди. Человеческие пенисы – одни из немногих в мире – не имеют бакулюма (маленькой опорной кости) и полностью полагаются на набухание тканей. Поэтому сильные толчки иногда приводят к перелому пениса [68] , не говоря уже о чрезвычайно распространенной (но эволюционно серьезной) проблеме эректильной дисфункции.
68
Хотя в человеческом пенисе нет кости, которую можно сломать, внешняя оболочка, окружающая эректильную ткань полового члена, может разорваться – как правило, при ударе или слишком сильном сгибании в состоянии эрекции. Это ужасно болезненно и требует неотложной медицинской помощи, которая обычно включает хирургическое вмешательство. Чаще всего это происходит во время особенно энергичного полового акта: половой член соскальзывает, ударяется о промежность и изгибается. Таким образом, эволюция живорождения не только привела к созданию влагалища, отдельного от ануса, но и породила опасность, которая в репродуктивной системе человека может сделать мужчину потенциально неспособным к деторождению.
Но относительно простая механика секса людей тем не менее помогла нам избежать других проблем. Например, у самки носорога такое извилистое влагалище, что самец, чтобы соответствовать, развил половой член в форме молнии, длиной два с половиной фута. Давным-давно люди в Китае увидели пенис-молнию (или, возможно, стали свидетелями типичных двух с половиной часов спаривания, необходимых носорогам, чтобы все это безумие наконец-то сработало) и ошибочно решили, что сексуальной силой носорогов можно наделить человека. Рог носорога, добытый браконьерами, высушенный и перемолотый в порошок, до сих пор продолжает продаваться на черном рынке по высокой цене. Вот почему большинство носорогов сейчас находятся под угрозой исчезновения. А из-за сложной формы влагалища зоопаркам трудно оплодотворить самок, чтобы увеличить их сокращающееся количество [69] .
69
И неважно, что рог – это даже не рог, а плотно сжатый волос с богатой кальцием сердцевиной, или что рог не имеет абсолютно никакого отношения к половым органам носорога.
Итак, у носорогов появились сложные влагалища, и они вымирают у нас на руках, сумчатые сохранили множественные вагины, но в основном остались только в Австралии, а плацентарные, вроде нас, с нашими простыми одиночными вагинами, распространились по всему миру. Вот так мы создали современные плацентарные матки или, скорее, матку. Подобно современным сумчатым и большинству грызунов, у наших Ев изначально было две.
Как превратить свое тело в яичную скорлупу
В 2017 году группа американских исследователей сделала то, что считалось невозможным: соорудили механическую матку, которая могла вынашивать ягнят. Они назвали ее «биосумкой». Вскоре на мировых новостных веб-сайтах появились видеоролики о приспособлении, будто вышедшие прямиком из «Матрицы»: бледный эмбрион ягненка, едва умещающийся в полупрозрачный мешок с искусственной амниотической жидкостью, трубки перекачивают кровь и отходы, маленькие копыта деликатно пинают свой инопланетный бассейн. Я полагаю, что видео могло поразить зрителей своего рода призывом: конец беременности, возрадуйтесь! На самом деле биосумка работает только часть третьего триместра. Другими словами, если она применима к человеческим младенцам, а не только к ягнятам, то этот метод может улучшить период пребывания в отделении интенсивной терапии новорожденных, поддерживая недоношенных детей таким образом, который лучше имитирует тело беременной матери [70] . Настоящую внешнюю матку еще никто не изобрел. Для этого им пришлось бы изобрести целую механическую мать, потому что плацентарные животные вроде нас используют все тело как яичную скорлупу.
70
Большим нововведением здесь была не жидкость, а возможность «подключиться» к кровотоку недоношенного ребенка через пуповину, что позволило продлить развитие легких без необходимости вдыхать воздух. В утробе матери в конце беременности плод вдыхает амниотическую жидкость, что является важной частью развития легких плода у наземных животных. В легкие сильно недоношенных детей в отделении интенсивной терапии закачивают кислород. Без него младенцы бы умерли, но он повреждает легочную ткань.
Плацентарная матка развилась из «раковинной железы» – мускулистого, вязкого органа, который выделял все необходимое для производства яичной скорлупы. Каждый тип скорлупы эволюционировал, чтобы удовлетворить потребности конкретного вида, пока детеныши не готовы вылупиться. Это довольно простой процесс: яйцеклетка созревает в яичниках, скатывается по небольшой трубке, оплодотворяется и развивает оболочку в мышечном мешочке, который покрывает ее различными материалами, чтобы подготовить к внешнему миру. Тем временем мозг матери, также развившийся в своей конкретной среде, побуждает ее выполнять различные действия, которые помогают яйцеклетке пройти весь путь до вылупления. Перестав откладывать яйца и вместо этого рожая живых детенышей, от этих потребностей не избавиться. А значит, теперь нужно найти способ превратить тело матери в смесь яичной скорлупы и гнезда.
Что непросто. Нужно не только дать детенышу возможность дышать, но и найти баланс между предоставлением достаточного количества ресурсов на всю продолжительность беременности – столько времени, сколько требуется потомству вашего вида, чтобы «вылупиться» и стать независимым – и, ну вы знаете, не разрушить свое тело в процессе.
В некотором смысле виды, производящие молоко, такие как Морги, уже стояли в дверях. Поскольку лактирующие привыкли к более интенсивному уходу за детенышами после вылупления, – снабжая их питательными веществами, водой и иммунными продуктами из собственного тела через молоко, – им не нужно было полностью менять поведение и физиологию в отношении размножения. Изначально все, что им действительно нужно было сделать, – это переместить гнездо внутрь и придумать относительно безопасный путь наружу, когда придет время выселять потомство. После этого материнство во многом было таким же, как и всегда.
Конечно, в дикой природе и мать, и потомство ужасно уязвимы и часто находятся на грани голодной смерти, пока детеныши не разовьются достаточно, чтобы перестать сосать грудь и начать добывать себе пищу [71] . И если мать не накопила огромное количество жира или еды длительного хранения в норе, ей все равно придется покидать гнездо, чтобы пойти за едой. Беременная мама – голодная мама, а кормящая еще голоднее.
Нетрудно понять, почему стратегия откладывания яиц работала так долго и так хорошо. Даже среди заботящихся о кладке – среди них были и динозавры – позволять яйцу какое-то время развиваться самостоятельно было огромным облегчением для материнского тела.
71
Это также относится к современным бедным и угнетенным группам людей: более 50 % индийских женщин – нации с населением более 1,3 миллиарда человек – в настоящее время страдают от анемии и недоедания, в немалой степени из-за местных традиций, согласно которым молодые женщины едят последними, после отца, детей, любых дальних родственников-мужчин и, наконец, пожилых женщин (Hathi et al., 2021; Coffee and Hathi, 2016). Когда женщина беременна, недоедание становится особенно серьезной проблемой и наносит вред плоду. Но люди – млекопитающие. Если мы хотим инвестировать в будущее человечества, мы должны кормить человеческих матерей, и мы должны кормить их хорошо. Еще было бы неплохо, если бы мы перестали насиловать и убивать женщин, но давайте начнем с еды.
Итак, как мы здесь оказались? Кем была Ева плацентарных – мать нашего коллективного лона?
Как и молочную Еву, отследить Еву плацентарную сложно, учитывая, что мягкие ткани, такие как грудь и матка, не сохраняются в окаменелостях. С молоком у нас были генетические ключи: определенные гены, которые кодируют необходимые белки для яиц, и другие, которые кодируют производство белков в молоке. С их помощью мы могли бы проследить общий диапазон времени, когда откладывание яиц прекратилось, а также найти источники молока. Но в матке и плаценте так много генов (большинство из которых мы еще даже не выделили), что до сих пор довольно сложно определить, когда мы вырвались из схемы сумчатых и начали развитие как плацентарные. Большинство палеонтологов полагаются на изучение общей структуры костей современных сумчатых и плацентарных, чтобы строить теории.
Есть вещи, в которых мы уверены. Например, благодаря методам датирования генов, по большинству оценок, древняя плацента, вероятно, возникла где-то между 150 и 200 миллионами лет назад – другими словами, задолго до астероида. Плацента – это орган, который позволяет эмбрионам прикрепляться к матке матери, при этом не разрушаясь ее иммунной системой, – довольно важная особенность живорождения. Она происходит из тех же оболочек, что окружают эмбрионы в яйцах, но эволюционировала в большую, мясистую инопланетную стыковочную станцию между телом матери и растущим эмбрионом [72] . Не у всех, кто рождает живое потомство, есть плацента, подобная нашей. Примерно 70 % всех ныне живущих видов акул рожают живых детенышей (и они были одними из первых на планете, кто так сделал). Но только одна группа – наземные акулы, или Кархаринообразные, – эволюционировала, чтобы использовать плаценту. Их вариант является относительно простым образованием по сравнению с высокоинвазивными плацентами, которые производят многие плацентарные млекопитающие. Акулы, рожающие живых детенышей, но не производящие плаценту, используют ряд стратегий, чтобы прокормить плод в утробе матери: выделяют из стенок матки густую слизь, которую детеныши могут жевать, запускают неоплодотворенные яйцеклетки по фаллопиевым трубам к ожидающим голодным ртам, иногда даже один из детенышей (самый старший и, следовательно, самый крупный) поедает братьев и сестер в утробе матери, что приводит к довольно жестокому внутрисемейному каннибализму [73] . Известно, что эмбрионы ржавой акулы-няньки плавают между двумя матками матери в поисках пищи и иногда даже высовывают свои маленькие головы из шейки матки в отверстие клоаки, чтобы осмотреться. Если вы не привязаны к плаценте и на следующий прием пищи можно рассчитывать в другой матке, можно и сплавать туда в поисках обеда.
72
Если вы никогда не видели человеческую плаценту, интернет ждет. Но предупреждаю: она кровавая, огромная и чрезвычайно напоминает хоррор-шоу. В лучших традициях Гильермо дель Торо.
73
Хотя этот каннибализм кажется нам ужасным, учтите, что у акулы-матери гораздо меньше возможностей обманывать свою иммунную систему и грабить собственные ресурсы, чтобы вырастить потомство, чем у нас с нашими более глубокими и инвазивными плацентами. И поскольку принцип «выживает сильнейший» по-прежнему верен для большей части естественного мира, агрессивный эмбрион может иметь гены, которые помогут ему приспособиться к жизни вне матки.
Но мы произошли не от акул. Что касается датировки наших древних Ев, в 2011 году исследователи обнаружили окаменелые останки Juramaia sinensis, или «древней матери». Это похожее на белку существо примерно 160 миллионов лет назад съело кучу древесных жуков на территории, ставшей Северо-Восточным Китаем. Поскольку у нее были зубы, которые больше походили на наши зубы, чем на зубы сумчатых, большинство полагает, что Юрамайя – старейшая известная Ева из плацентарной линии.
Тем не менее между 160 миллионами лет назад и астероидным апокалипсисом произошло многое. Еще больше произошло (и довольно быстро) после того, как мир сгорел. Очень трудно понять, что делала плацента млекопитающих все это время или почему древние сумчатые и наши Евы оставались на равных позициях с точки зрения доминирования на протяжении всей юрской эры, несмотря на различия их тел. Мы просто не знаем, сколько эволюционных путей потомков Юрамайи были тупиковыми: были ли ее дети среди тех, кто пережил апокалипсис, или нет?