ЕВА. История эволюции женского тела. История человечества
Шрифт:
Но наши одноклеточные предки для размножения не занимались сексом, как мы. Как только появился секс, мужское и женское обоняние начало расходиться, и «нос» (или орган обоняния любого рода) каждого вида был приспособлен к специфическим для пола потребностям его носителя.
Сотни миллионов лет спустя нос млекопитающей Пурги поднялся в прохладном сухом воздухе сумерек. Она чувствовала запах мха на коре, созревающих плодов, мускуса самца на соседнем дереве. Ее тело было более сложным, чем у ранних млекопитающих, как и ее социальная жизнь. Но, как и наши самые древние предки, она, по сути, чувствовала запах и вкус еды, секса и опасности.
Это по-прежнему верно для людей сегодня, и физиология в основном та же, за исключением того, что теперь химические датчики выстилают влажные трубки наших носовых ходов и крошечные губчатые утолщения на поверхности наших языков. Главную роль здесь играет нос. Вкус значительно ухудшается, когда мы не можем чувствовать запахи.
Обонятельная система человека
Органы слуха и зрения не занимают столько места, сколько обонятельная система – добрую треть объема нашего лица. Поскольку в обонянии задействованы молекулы, а не световые или звуковые волны, а в воздухе, которым мы дышим, содержатся миллионы различных молекул, для того чтобы чувствовать запах, требуется большая, влажная и теплая поверхность, усеянная сенсорами.
То, что наши носы могут разобраться в химическом мире вокруг нас, впечатляет. Подумайте о разнице между английским и китайским. В английском алфавите всего 26 букв, которые мы комбинируем для получения узкого диапазона звуков. Китайское письмо, однако, не фонетическое. Для каждого слова свой символ. Примерно 106 230 иероглифов [101] .
В алфавите обоняния насчитывается примерно 400 известных рецепторов у человека и примерно 1000 известных рецепторов у млекопитающих, хотя большинство из них не функционируют в организме человека. Даже не считая нефункциональных, эти рецепторы составляют целых 2 % генома млекопитающих – поистине огромное количество. Так что же они строят? По сути, группа рецепторов немного напоминает перчатку кэтчера. «Уловить аромат» – удивительно точно сказано. Но каждый ген рецептора запаха строит перчатку одного типа, и каждая перчатка связывается только с одной молекулой нужного размера и формы. Поскольку воздух полон абсурдного количества молекул и запах любой из множества может быть важен для нас, легко понять, как геном может засориться информацией.
101
Тем не менее, зная всего 900 иероглифов, вы сможете прочитать около 90 % китайской газеты.
Но к счастью, запахи, как правило, активируют сразу несколько рецепторов в носу, потому что большинство запахов представляют собой комбинацию различных химических веществ. Таким образом, даже с отключенными генами обоняния люди могут не почувствовать всю сложность запаха, как собаки, но все же уловить суть. В чрезвычайно сложном мире невидимых вещей, витающих в воздухе, наши носы все еще способны отличить запах апельсина от запаха грейпфрута.
Вернее, женский нос способен – мужские носы не так хороши в детализации. И у женщин, и у мужчин есть четыреста рецепторов, но женщины живут в более специфическом обонятельном мире.
Запах человека
Невозможно переоценить значение носа в жизни млекопитающего. Он говорит вам, где безопасно, а где нет, что можно есть, а что яд, с кем можно заниматься сексом, а кто может вас убить. Он даже может сказать вам, ел ли недавно тигр представителя вашего вида, – полезно знать, есть ли вы в меню. Эта информация и обонятельные навыки естественным образом влияют на поведение. Например, вы можете намеренно маскировать собственный запах, чтобы избежать хищников. Хищники могут маскировать свой запах, чтобы лучше охотиться. Среди наиболее изученных млекопитающих – мышей и крыс – обоняние настолько важно для жизни, что исследователи могут радикально изменить их поведение, изменив запах окружающей их среды.
Это особенно верно для сексуальных запахов. У самцов грызунов запах мочи других самцов может вызвать стресс или интерес, в зависимости от ситуации, в то время как моча беременной самки (с запахом банана) их возбуждает. В грызунах-леди запах мочи самцов пробуждает любопытство. Самки мышей и крыс любят нюхать пропитанные мочой самцов подстилки. Они их ищут. Вы можете научить самку грызуна предпочитать определенное место в клетке или лабиринте, просто заставив его пахнуть мочой. Даже после того, как там перестанет пахнуть самцом, самка будет околачиваться в том месте, которое, как она узнала, является Городом Мальчиков.
Это связано с мужскими феромонами: летучими соединениями, присутствующими в слюне самца, а также вырабатываемыми крошечными железами на его ягодицах, где они смешиваются с мочой. Похоже, что у большинства млекопитающих есть система социальных сигналов, основанная на запахах. Свиньи также выделяют феромоны со слюной. У собак это слюна, моча и пот. Когда наступает брачный сезон, самцы млекопитающих, как правило, трутся и писают на все вокруг себя, чтобы пометить свою территорию, широко распространяя социальные сигналы. Козлы мочатся на себя, разбрызгивая густую мускусную мочу вверх по животу до самого подбородка (я могу только надеяться, что это никогда не было частью истории гоминидов). Как скажет вам любой заводчик коз, это самая отвратительная и мгновенно узнаваемая вонь, с которой только может столкнуться человек. Козлиная моча содержит путресцин и кадаверин – два органических соединения, которые вырабатывают трупы при разложении. Видимо, козам-дамам нравится приторно-сладкий «запах смерти».
До недавнего времени научное сообщество предполагало, что у людей больше нет феромонов. Это потому, что у нас, в отличие от большинства других млекопитающих, нет дополнительной обонятельной системы – особого скопления сенсоров и нервов, которое проходит через верхнее небо и нос, попадая в своеобразный маленький пучок плоти (сошниково-носовой орган) и вверх по специализированному пути к частям мозга, отвечающим за секс и общение. У грызунов есть такая система. У некоторых обезьян тоже есть. Вероятно, даже у Пурги она была. Но у людей и других обезьян – нет.
Возможно, мы утратили ее, потому что Пурги и другие ранние приматы постепенно эволюционировали, чтобы стать существами более визуальными и менее управляемыми обонянием. Или потому, что (по крайней мере, у приматов) жизнь в кроне затрудняла распространение социальной вони. Какова бы ни была причина, чем дальше по эволюции приматов, тем более плоским становится лицо. Глаза движутся вперед. Нос уменьшается. Может быть, даже отключается куча обонятельных рецепторов, как в геноме человека. В конце концов, вы начинаете познавать мир, видя его, а не обоняя.
Чувственная реальность Пурги в древних покрытосеменных лесах не была такой же, как мир, в котором жили ее потомки. И не только потому, что сами леса изменились. Чтобы приспособиться к жизни во фруктовых лесах, сенсорный набор Ев-приматов и соответствующая архитектура их мозга изменились до такой степени, что для них Самость стала принципиально иной в своем отношении к Миру [102] . Когда древние приматы превратились в человекообразных обезьян, их обонятельная система сильно деградировала. От сошниково-носового органа человечества остался всего лишь крошечный кусочек плоти, который обычно заканчивается слепой трубкой у дна нашей носовой пазухи. Хотя он все еще может быть каким-то древним образом связан с нашей эндокринной системой, у него нет очевидных нервов или связей, которые есть у других млекопитающих.
102
Самость – это то, что создает мозг. Измените мозг (и его способы восприятия и отношения к окружающему миру) – и вы неизбежно должны изменить Самость. Было ли у Пурги «я» в философском смысле, можно спросить у Питера Сингера, но я пойду по простому пути и скажу, что, как функциональная особенность хорошо развитого мозга млекопитающих, «я», безусловно, построено из совокупного ощущения этим мозгом собственного тела и его отношения к миру, воспоминаний об опыте и общего гула деятельности, который постоянно согласовывает эти категории друг с другом, и кажется одновременно полезным и не слишком важным. Конечно, Самость меняется вместе с изменением тела. На самом деле мы с вами никогда не сможем понять, какой была жизнь таких существ, как Пурги, потому что мы – не Пурги. Одна из причин заключается в том, что наш сенсорный массив радикально отличается. Другая – явно отличается наш мозг. Но каждый раз, когда мы пытаемся и терпим неудачу в этом воображаемом упражнении, мы немного приближаемся к тому, чтобы приподнять завесу вокруг нашего собственного связанного с телом набора переживаний, чтобы увидеть мир таким, какой он есть, и наши тела такими, какие они есть в этом мире.
Тем не менее может быть и другой способ, которым вонючесть помогает вам с кем-нибудь переспать. Самые пахучие части тела человека – это промежность и подмышки. Большинство исследований социального влияния запаха основано на подмышках – возможно, потому, что ученым проще просить у испытуемых футболку, а не использованное нижнее белье. Это также может быть связано с тем, что запахи, которые издает подмышка, кажутся более сильными, чем запахи здоровой промежности. Я отчетливо помню поездки в такси и автобусах в Марселе, Стамбуле, Каире, Даляне и Найроби – любом из городов, где дезодорант не является данностью – в густых миазмах человеческого пота. Почти неправильно называть это запахом. Он окутывает. Душит. Активно борется с нижними отделами мозга. Сладкий, острый, пикантный, едкий, пьянящий, как старый сыр, и затхлый, как какая-то давно забытая пещера, – этот пот определенно принадлежит мужчине. Я знаю запах женских подмышек. Я знаю металлический привкус старой менструальной крови, немытые волосы, маскирующие запах духи. Но абсолютно никакой продукт здорового женского тела не производит такого впечатления, как выдержанный запах мужских подмышек.