Чтение онлайн

Итак, согласно этой теории, древние человеческие женщины эволюционировали, чтобы поддерживать такой тип общества: мужчины занимаются своими делами, молодые матери ухаживают за детьми, а помогает им довольно большой, эусоциальный класс «бабушек». Если предположить, что такое соглашение принесет выгоду внучкам, «ген менопаузы» [233] быстро распространится среди населения. Со временем это станет настолько полезно, что каждая девочка будет рождаться с генетическим кодом, отключающим яичники к пятидесяти годам.

Звучит отлично. Я тоже хотела бы, чтобы у моих бабушек была конкретная, полезная эволюционная история. Это были прекрасные женщины. Одна увлекалась вышивкой. Другая умерла, когда я была совсем маленькой, но я до сих пор помню, что у нее была большая банка в форме яблока, набитая миланским печеньем. Я помню красный цвет этого яблока, плавный изгиб формы. Я помню, как ее тонкие, узловатые руки поднимали крышку. Я хочу, чтобы идея о том, что человеческая эволюция неумолимо приводит к баночке с печеньем моей бабушки, была правдой.

Но у гипотезы бабушки есть проблемы. И проблема в «тумблере».

Вот вам современная история любви: мой друг недавно спросил, могу ли я пожертвовать ему свои яйцеклетки. Он и его жена, оба профессора Гарварда, хотели завести ребенка. Но, как и многим состоявшимся женщинам с непростой карьерой, жене моего друга было уже за сорок, и, как оказалось, у нее не осталось здоровых яйцеклеток. На мой взгляд, это, пожалуй, самое лестное, что человек может у тебя попросить: «Скажи, друг, не мог бы ты отдать нам свои гаметы? Мы надеемся хотя бы на небольшой шанс, что наш ребенок может стать таким же, как ты». Я согласилась.

Пришлось пройти через множество испытаний, в том числе заполнить довольно длинную анкету о состоянии здоровья, включающую информацию обо всех возможных генетических проблемах, которые могут встречаться в моей семье. Поскольку мне было уже за тридцать, мне также нужно было доказать, что мой запас яйцеклеток все еще высок. К счастью, так оно и было, но сама вероятность противного является одной из главных причин, по которой гипотеза бабушки может быть ошибочной. Клинике ЭКО требовалось проверить мой резерв яйцеклеток, поскольку оказалось, что не существует какого-либо конкретного переключателя, вызывающего менопаузу. Скорее в наших яичниках просто постепенно заканчиваются яйцеклетки. На самом деле мы начинаем терять фолликулы яичников – маленькие, заполненные жидкостью мешочки, которые содержат наши яйцеклетки до тех пор, пока они не разовьются должным образом, – еще до нашего рождения. Если существует врожденный срок годности яичников, он начинает истекать уже в утробе матери.

Назовите это теорией «пустой корзины». В то время как мужчины продолжают вырабатывать сперматозоиды до самой смерти, женщина рождается уже со всеми яйцеклетками, которые у нее когда-либо будут. Вернее, со всеми фолликулами. Каждый месяц, пока она проходит менструальный цикл, гипофиз вырабатывает порцию фолликулостимулирующих гормонов. В ответ в яичниках начинает «созревать» несколько яйцеклеток. Как правило, только одна из них становится полностью созревшей и продвигается по фаллопиевой трубе. Это своего рода внутреннее соревнование. Выживают только лучшие.

Вероятно, именно это случилось с женой моего друга. Как почти каждая женщина на планете, она родилась примерно с миллионом незрелых яйцеклеток. Но с тех пор каждый год тысячи ее фолликулов отмирали и реабсорбировались. К подростковому возрасту у нее осталось всего около 300 000–400 000 фолликулов. С тех пор она каждый месяц теряла где-то по тысяче. Если первая овуляция наступила в тринадцать лет, к сорока годам ей суждено было остаться без яйцеклеток. Именно в этот момент большинство женщин уже не могут забеременеть без медицинской помощи. Моя подруга много лет принимала противозачаточные, что, как можно предположить, могло бы спасти часть ее яйцеклеток. Но нет – задержка процесса овуляции не помогает. Фактически каждый год приема высоких доз гормональных противозачаточных сдвигает начало менопаузы примерно на месяц [234] . Все потому, что не овуляция вызывает потерю яйцеклеток. На самом деле овуляция каждый месяц спасает от преждевременной гибели около 20 фолликулов, из которых обычно только один становится зрелой яйцеклеткой и попадает в маточную трубу. Но остальные 980 умирают.

Некоторые женщины теряют на несколько яйцеклеток в месяц больше, некоторые – меньше. И по какой-то причине у некоторых женщин в возрасте от тридцати до сорока лет сохраняется больше яйцеклеток высокого качества, в то время как у других остается больше «плохих»: с хромосомными нарушениями, дефектными митохондриями или те, которые по какой-то причине стали непригодны. Но мы понятия не имеем, почему наши тела вообще решили избавляться от яйцеклеток.

Я беспокоилась, что пожертвование яйцеклеток поставит под угрозу мои собственные шансы родить детей в будущем. К счастью, нет – у женщин-доноров, похоже, не уменьшаются шансы забеременеть самостоятельно, несмотря на инвазивность процедуры извлечения созревших яйцеклеток [235] . Но никто не мог сказать, приведет ли донорство к тому, что менопауза у меня наступит раньше. (Данные говорят, что нет.) И все же, почему мы сжигаем так много фолликулов каждый месяц? Почему бы не терять сотню вместо тысячи? Как организм узнает, какие яйцеклетки следует сохранить? Повреждаются ли хорошие яйцеклетки со временем, или из миллиона фолликулов, с которыми мы рождаемся, хороших всегда только около четырехсот?

Другими словами, являются ли большинство яйцеклеток пустышками?

На протяжении почти полувека научное сообщество считало, что яйцеклетки млекопитающих могут иметь срок годности. Это помогло бы частично объяснить человеческую менопаузу: возможно, она помогает предотвратить генетические нарушения. Организм моей подруги мог отказаться от многих яйцеклеток, потому что они имели серьезные дефекты в генетическом коде (например, большее количество «двухцепочечных разрывов» в ДНК). Возможно, что-то не так с тысячей яйцеклеток, от которых большинство женщин избавляются каждый месяц. Потому что яйцеклетки производить гораздо сложнее, чем сперму, и здесь выше вероятность напортачить.

Ваша ДНК состоит из материала обоих ваших родителей, но большая часть митохондрий и цитоплазмы – от матери [236] . Сперма – это, по сути, система доставки информации, которая помещает ДНК отца в яйцеклетку, тогда как яйцеклетка должна предоставить все строительные материалы для эмбриона. И это основная причина, по которой яйцеклетки примерно в четыре тысячи раз больше, чем сперматозоиды: яйцеклетка – не просто половина набора чертежей, а половина набора чертежей плюс весь завод.

Учитывая, что сперматозоидам не требуется много материала, яичкам не приходится слишком усердно и долго работать, чтобы образовать гаметы [237] . А яичники прилагают больше усилий в течение гораздо большего времени, чтобы помочь яйцеклетке созреть – помните, что человеческий плод строит свои яйцеклетки еще в утробе матери.

Чем дольше живет клетка, тем больше шансов, что она будет повреждена из-за накопления отходов и свободных радикалов. Существуют механизмы для устранения повреждений, но со временем они становятся менее надежными. Верно также и то, что старые яйцеклетки с большей вероятностью будут иметь генетические проблемы, которые могут привести к синдрому Дауна [238] . По этой же причине у женщин в возрасте выкидыши на ранних сроках случаются чаще. Так что, возможно, древние человекоподобные тела каким-то образом предвидят эти проблемы и избавляются от яйцеклеток, чтобы избежать рождения детей-инвалидов.

Поскольку большинство млекопитающих не живут так долго, как мы, возможно, им не приходится иметь дело с генетическим повреждением старых яйцеклеток. Однако есть исключения, и они пробивают дыру в этой теории. Слоны рожают после шестидесяти лет, без какого-либо увеличения числа генетических ошибок. Некоторые киты тоже. Даже шимпанзе могут рожать в шестьдесят, хотя это случается редко и, похоже, только в неволе – в дикой природе большинство шимпанзе умирают до тридцати пяти. Среди редких млекопитающих, которые регулярно живут так же долго, как и мы, самки в возрасте обычно продолжают размножаться [239] . И все эти гериатрические матери рожают совершенно здоровых детей. Это означает, что старение яйцеклеток млекопитающих не может быть единственной причиной менопаузы у людей. Если другие млекопитающие могут продолжать рожать в позднем возрасте, почему этого не делаем мы?