Чтение онлайн

Барон подошел к Голубенко и дружественно похлопал его по плечу:

— Да, похожэ в тэбэ нэ заячя кров. Ходим я тоби покажу як трэба (как надо) жыть, ты ще такого нэ бачив.

Марц, беря под руку Андрея, своей грузной фигурой "покатился", как большой шар, к другому зданию – своей обители. Войдя в дом, он несколько раз перекрестился, глядя на большие иконы, покрытые вышитыми украинскими рушниками. Под всем этим иконостасом висели на золотых цепочках горящие лампадки. Рядом с "богами" висел винчестер, как бы оберегающий их. Пахло ладаном и дорогими духами, которыми цыгане часто и обильно брызгают на дорогие ковры, лежащие на полах.

Каждую комнату разделяли тяжелые железные решетчатые двери с большими замками. С потолка на мощных цепях спускались громадные (несоразмерные комнатам) люстры из хрусталя, фарфора, золота; в спальне барона висела особо изящная люстра из рубина и других драгоценных камней. На окнах также были решетки, но чтобы их нарезное автоматическое оружие как-то скрасить, хозяину пришлось покрыть лезо сусальным золотом. На всех косяках окон и дверей копотью свечи изображены кресты. Изысканная старинная мебель ручной работы во всех комнатах держала на себе богатство антиквариата, нагроможденного без всякого вкуса. Особо привлекали внимание произведения мейсенс фарфоровой пластики, загадочно попавшие в келью скупого рыцаря, которые могли бы быть гордостью любого музея. В одной из комнат находилось собрание старинного оружия, которым барон особо гордился.

— Все это, еврей, из замков мне привезли. Больше такого ты нигде не увидишь. Это я показываю немногим людям, ну а тоби як кумэкающому цьому (разбирающемуся в этом). Ну шо ты скажыш, догнав я царя Соломона, чи ще прыкупыть? Шуршыкы (деньги) в мэнэ е. По золотому запасу мэни равных нэма! Тэ мэрав тсе!

Эти слова он произнес с такой одержимостью, что даже перекрестился. И в доказательство этого стал извлекать из серебряных шкатулок ювелирные изделия необыкновенной стоимости. За привычным движением высыпал из сумочки, украшенной бисером, золотые монеты – русские червонцы и американские доллары прошлого столетия.

— Ось воны, мыколочкы дорогэсэньки! (золотые монеты, на которых изображен царь Николай). Глаза его неистово блестели, лицо стало красным. Одержимость богатством вводила барона в необыкновенный экстаз, свойственный только цыганам.

Андрей ужаснулся. Он впервые в жизни увидел несметные сокровища, добытые страшным путем. В его воображении пронеслись картины убийств, грабежей, насилия, контрабанды и теперь он воспринимал виденное другими глазами, глазами открытыми силой Евангелия. Он смотрел на шкатулки, но там находилось не золото, а кровь, стекающая через края; он смотрел на старинные сосуды, но видел в них слезы людей; он смотрел на музыкальные инструменты искуснейшей работы, но они источали человеческий стон. Вдруг он почувствовал, что весь этот дом наполнен запахом крови, которую пил этот дикий народ под пляску одурманенных вакханок, кружащихся вокруг костров и поддерживаемых неистовым воем золотозубых ромалэ, упоенных звоном бубен и игрой скрипачей...

— Ну, шо ты еврэй, язык проглотыв, скажи шо нэбудь, – спросил барон, как выстрелом кнута, нарушивший раздумия христианина.

В этот момент Андрей думал о том, что нелегко (если вообще возможно!) будет показать истинное богатство этой бедной погибшей душе, а потому он только произнес:

— "Трудно богатому войти в Царство Божие; легче верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Небесное..." У тебя на пути гранитная преграда, стоящая баррикадой между тобой и Богом и если ты когда-нибудь, как блудный сын, захочешь приблизиться к Богу – первое, что ты должен будешь сделать – раздать в слезах раскаяния нищим все это, добытое нечестным путем...

Это была вторая "бомба" Андрея, брошенная в сознание барона. Вместо ошеломляющего восторга виденным, чего ожидал Марц от Голубенко, он получил стрелу в самое сердце. Нервы цыгана не выдержали. Он кинулся к обличителю, схватил за грудки и, собрав всю рубашку Андрея в кулак, с силой толкнул его об комод, зазвеневший посудой, как грехам ромалэ:

— Убью, гадже! (чужак). Вы, баптисты, – биго дякири (безумцы). Как ты мог такую глупость тэ вмарэспэске дро шэро (вбить себе в голову). Жа прочь! Ненавижу вас, приносящих в жертву своих детей, вы нехристи. Иш ты... локхыдыр (легче верблюду... ) сам ты верблюд, плюющий в того, кто тебя приблизил к себе. Да знаешь ли ты, еврей плешивый, сколько я мастеров прогнал, которые хотели у меня работать, только т-е-е-б-я выбрал! Я о тебе узнал все, прежде чем сюда позвать, даже когда ты в последний раз варэныкы з вышнямы лопав...

А ты... локхыдыр верблюду... Еще не родился на свет тот, кто может унизить такого баро, как я! Легче меня в порошок стереть, чем я стану когда-нибудь на колени. Тэ мэрав тсэ! Андрей направился к выходу, желая бессловесно укротить гнев хозяина дома, на ходу поправляя измятую рубашку. Остальное время дня Голубенко занимался исключительно проблемами исполнения заказа. Два его товарища уехали на поиски нужных материалов, недостающих для работы. Барон больше не подходил к Андрею. Наида, видя, что между отцом и гостем произошел разлад, попыталась смягчить создавшуюся атмосферу:

— Дядя Андрей! Покажите мне как делается лепка. Я хочу попробовать сама изготовить что-нибудь, это так интересно!

— О, мне приятно, что ты к этому не равнодушна. Только смотри и слушай внимательно! Берем гипсовку, наливаем в нее воды наполовину объема заливаемой формы, а потом засыпаем гипс, чтобы над водой образовалась горка; быстрыми движениями перемешиваем этот состав и выливаем аккуратно в смазанную жиром форму...

— А жиром смазывается, чтобы легко отсоединялся отливок, да?

— О, догадливая! – похвалил Андрей. А теперь, как только залитая поверхность станет терять блеск, нужно все лишнее шпателем снять, а как только гипс начнет нагреваться – можно извлекать из формы. Ну а теперь пробуй сама!

Как только Наида приступила выполнять желаемое ею, сбежались цыганчата, окружив ее со всех сторон. Минут через двадцать любимая дочь барона держала в руках гипсовое изделие распустившейся розы, предполагаемое для оформления зеркал. Сколько было радости! Собрались все обитатели дома, наперебой хваля мастерицу.

— Давайте я буду все розы сама отливать, а вы их только клейте вокруг зеркала, – предложила Наида. Мне это занятие очень понравилось.

Но барон, не желая больше ходить молчком, возразил:

— Нэ забырай хлиб у еврэя! Тоби цэ нэ прыгодыця! У нас своя романо джиибэн (цыганская жизнь)! Ты учись доставать таки розы, яки маты достае у сонных гаджив (неосторожных чужаков), оцэ настояще рэмэсло, а нэ то будэш тэ вымангэс (побираться, попрошайничать).

— Тебя, дяделэ, не поймешь. То ты говоришь, что и моим праправнукам добра хватит, а сейчас боишься, что я побираться стану. Ты же говорил, что если бы не эта власть, то у тебя те, кто сегодня на "Чайках" ездят – в пастухах ходили бы.

— Тыро чягинэ (Твоя правда)! – подтвердил Марц.

В дальнейших главах для облегчения чтения речь барона будет излагаться в основном упрощенно, опуская народный говор.