Чтение онлайн

— Дэвла кого благословит, а кого не благословит, – начала она.

Радда счастливая будет, потому что я слышала свист кнута – муж с удачей вернется. Роза, в семью твою придет беда. Слышишь, как бренчат ключи? Это тюрьма. Румида! В твоем дворе лают собаки, лают и не перестают – это неудача. Нельзя тебе ехать...

— Та, брэшэ, брэшэ [12] вона, сухомозглая пхури! – оборвал ее причитания Марц, видя, что жена насторожилась.

— Вона нам завыдуе, а крим того сывухы [13] напылась. Пошла прочь, старая ведьма!

Барон стал выталкивать старуху в плечи, сопровождая ее до калитки. Но богеми все причитала:

— Хась, хась, хась... [14]

Каждый по-своему расценивал "пророчество" старухи. Марц, решив отвлечь всех от тяжелого размышления, перевел тему разговора:

— Ромалэ! Через месяц я войду во дворец, который еврей мне отделывает. Последнюю красу наводит. Рукой он указал на неприметного незнакомца, сидящего на ступеньках.

— Красывишого ни в кого нэ будэ, а якшо будэ, то цьому баптистови будъ тэ, шо було мастеру храма Василия Блаженного (Мастера, руководившего работами по строительству храма Василия Блаженного в Москве, царь спросил: "А можешь еще краше сотворить?" Тот ответил: "Могу". Но царь, чтобы такой красоты больше нигде не было, повелел раскаленным железом выжечь глаза мастеру.)

Запрошую всих на входыны [15] ...

Но его речь оборвали посыпавшимися отовсюду вопросами:

— Какой же это мастер, если он баптист? Разве что мастер приносить детей в жертву?

— Ты нас удивил, Марц!

— Что у тебя общего с ним?

— Да он же христопродавец, коль еврей!

— Гадже он и есть гадже!

— Гони еврея, пока он тебя не почистил!

— Да это же наводчик для таких, какие тебя уже грабили!

— На баш [16] , – резко оборвал все голоса барон. Наступила тишина.

— Вот что я вам скажу, ромалэ, – Марц старался говорить по-русски, чтобы слышал и Голубенко, смущенный их криками.

— Мастер он отличный, это как раз тот Андрей, который Лаварику дворец отделывал...

Ему снова не дали говорить, но их мнения теперь изменились, как цвет кожи хамелеона:

— О, то цэ ж золоти рукы!

— Якшо так, то хай його Бог благословыть.

— Лучше Лаварикового дворца ничего нет.

— Молодец, Андрей!

— Иого рукы цилувать трэба!

Барон их снова остановил:

—... ну а что касается того, что он гадже, то я вам так скажу: "Фэдыр гольварэ манущэса обара то лыджяс, сыр э дылынэса э бравинта тэ пьес [17] ".

На другой день несколько автомобилей с цыганами шумным караваном двигались на "Гастроли" в сторону Москвы.

Гастроли [18] — слово, как нельзя более подходившее к "искусству" перевоплощения цыган, "кочующих" уже не в кибитках, а на автомобилях от одной ярмарки к другой, от аэропорта к ювелирному магазину. Но если бы кто-то из инспекторов на дороге спросил цель их передвижения, барон, не мешкая, сказал бы: "Гастроли", достав из кармана удостоверение ответственного работника цыганского ансамбля, приписанного при Сухумской филармонии. У заднего стекла автомобиля Рома всегда возил национальный костюм и красные сапоги, выделяющиеся на фоне черной "Волги".

Марц принадлежал к плащунам – высшей касте цыганского сословия. Враждующие с ними цыгане-лавари и сэрвы – называют их просто "щипачами" (т.е. отщипывающими "свою" долю). Щипающий человек делает боль другому всего двумя пальцами. Ворующий, точно таким же образом, делает боль человеку, обнаружившему пропажу кошелька или других ценностей из своих карманов или разрезанных сумок. Отсюда их название. В свое время руки их ловко "чистили" плащи состоятельных людей.

Плащуны идут на любое дело – лишь бы сорвать богатый куш. Главный инструмент их "ремесла" – лезвие, бритва или заточенный особым образом ключ. При поимке [19] лезвие исчезало во рту, бритва становилась доказательством необходимости заросшего цыгана, заточенный ключ обычно не замечали в связке других ключей.

Лавари – цыгане более низшего сословия, промышляющего на "ломке" денег. Их часто можно видеть в магазинах или вагонах пассажирского поезда, просящих разменять крупную купюру на мелкую. Когда цыган пересчитывает деньги доверчивых людей – мелкую купюру – он ловко прячет часть из нее, а остаток показывает недоумевающему пассажиру, который, извиняясь, добавляет то, что и составляет процент "дохода" лаваря.

Сэрвы – низшее сословие, пренебрегаемое плащунами из-за своего дешевого "ремесла" – спекуляции, мелкого жульничества, попрошайничанья...

В настоящее время у плащунов рискованным греховным промыслом занимаются их жены. В "работу" же мужчин входит задача войти в деловой сговор с работником милиции, дежурящим при магазине или ярмарке, аэропорту или другом "объекте". Такой работник называется "пастухом", в обязанности которого входит: следить на некотором расстоянии за цыганкой, чистящей карманы и сумки, и, если вдруг она "погорит" [20] , на крики людей подойти и арестовать ее. Пострадавшему возвращаются деньги, да еще и с вознаграждением, а "арестованная", спустя некоторое время, снова добывает греховный "хлеб".

Чаще всего добытчицы работают на одну руку, объединившись группами. Но если одна из них, прельстившись особо ценной находкой, прячет ее у себя, не признавшись другим, не отдав в общий "котел", а позже это выясняется, то их "гастроли" часто заканчиваются поножовщиной – семья идет на семью и в итоге... несколько смертей. Но за любой смертью снова будет смерть – кровная месть семей, годами враждующими между собой.

Есть ли еще на свете другой такой народ, столь утопающий в грехах, как цыгане?