Чтение онлайн

Тот, кто решил выбрать последнее и назвать Его Господом Богом, должен задать себе вопрос: «Каким образом теперь изменится моя жизнь?» Если Он — это Сын, Который воскресит нас после смерти, и все мы предстанем перед Ним на Страшном суде, то, несомненно, мы не только на словах должны почитать тот принцип, который Он воплотил по отношению к Своему Отцу, ибо, что творит Он, то и Сын творит также (19).

Необыкновенные слова Иисуса заставляют нас задуматься о том, имеет ли Он право говорить их. Он касается этого вопроса в заключительной части данной главы. Сначала Он опровергает утверждение, что владычество исходит от Него (31). Сын, во всем опирающийся на Отца, опирается на Него и в чрезвычайно полемическом вопросе о Его полномочиях. Его учитель — не Кто иной, как Сам Отец (32, 37, 43). Отец свидетельствует о Сыне через три основных канала.

Свидетельство Иоанна Крестителя (ср.: 1:7,15,19,26; 3:27 и дал.) исходило от человека и поэтому не могло считаться абсолютной истиной, и все же Иисус упоминает о нем (для того, чтобы вы спаслись, 34). Иисус напоминает иудеям о том, что многие из них и их прародителей были готовы слушать Иоанна, чтобы порадоваться при свете его (35). Иисус советует им возвратиться к тому моменту, когда они хотели откликнуться. Он просит их вспомнить об Иоанне и его указании на Него, как на Того, Кто должен прийти (1:26 и дал.).

Человеческое свидетельство Иисуса остается не менее значительным в виде проповеди, которая, как и проповедь Иоанна Крестителя, призывает нас к покаянию и направляет к Богу. Одним из величайших религиозных художественных творений европейского континента считается картина Грюневальда «Иоанн Креститель». Она оказала глубокое воздействие на Карла Барта, который нередко обращался к ней в своих работах.

Особенно поражает в этой картине акцент на указательном пальце Иоанна, направленном на распятого Христа. В этом образе запечатлен классический призыв проповедника. Комментарий Томаса Карлейля по этому поводу полон вдохновения: «Призванный проповедовать, Иисус не перестает быть Царем». Чарлз Уэсли выразил это в следующих строках:

Чтобы не восхищаться излишне уделом проповедника, будет полезно вспомнить, что проповедник, о котором говорит Иисус, — Иоанн Креститель — был обезглавлен в темнице Ирода!

Однако свидетельствовать об Иисусе, указывая на Него, может каждый последователь Христа. Статистика показывает, что чаще всего люди обретают веру в Христа через свидетельства других, тех, кто уже обрел Его для себя. Таким образом воплощается в жизнь ставшее классическим определение благовествования, данное Д. Т. Найлзом: «Один нищий сообщает другому, где найти хлеб».

Иоанн предпочитает называть чудеса «знамениями». Они имеют гораздо большее значение, чем свидетельство Иоанна (36), так как охватывают всю миссию Иисуса, куда входят не только чудеса, но и Его смерть и воскресение. Чудеса, сотворенные Иисусом, отображают всю бесконечную и мирообразующую работу воскресшего Господа, идущего через столетия и народы, спасая, преображая, исцеляя, освобождая, вдохновляя, утешая и направляя всех, кто ищет Бога через Него. Ибо дела, которые Отец дал Мне совершить… свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня (36).

Свидетельство через чудеса продолжает оставаться значительным. Даже с исторической точки зрения нелегко дать определение личности Иисуса Христа, которое не отразило бы признания, произнесенного в конце Евангелия: «Господь мой и Бог мой» (20:28). Бог–Отец наложил печать одобрения на дела Иисуса (36).

Этому упоминанию предшествует ссылка на Отца: «А вы ни гласа Его никогда не слышали, ни лица Его не видели» (37). Невидимый Господь косвенным образом раскрывает Свое присутствие в Писании. Иисус допускает, что иудейские лидеры знают Священное Писание, но их знание бесплодно, так как они не видят в нем Христа. Вечную жизнь дарует не Священное Писание как таковое и не его литературное мастерство (39). Только Сын Божий дарует жизнь, но Его можно познать через Писание.

Именно этого иудеи и не понимают, потому что не хотят следовать за Иисусом (вы не хотите придти ко Мне, 40). Здесь проблема заключается не в их сознании, но в их воле и стремлении сердца. То, что Иисус говорит о Ветхом Завете как о Писании, которое свидетельствует о Нем, и на этом основании обвиняет иудеев в их осознанном отказе от Него, еще больше касается тех, кто имеет дополнительное и более полное свидетельство в Новом Завете. Если мы и сегодня продолжаем отрицать Священное Писание Господа, то нет нам прощения! И, соответственно, служение библейских обществ и других организаций, таких, как «Гедеоновы братья», чрезвычайно важно сегодня. И тут нам нечего бояться за Библию. По этому поводу будет уместно вспомнить ответ Ч. X. Сперджена на вопрос о том, как бы он защитил Библию. «Я скорее защитил бы льва», — ответил он. «Библия остается колыбелью Христа» (Лютер).

Иисус завершает Свою речь обличением иудейских властителей, отказавшихся принять жизнь, которую Он им предлагает (42–47). Их главная ошибка заключается в том, что они ставят человеческую похвалу выше похвалы Господа (44). Их религия основана на человеческих достоинствах, они ищут спасения через соблюдение заповедей (39). Это объясняет то нездоровое рвение, с которым они защищают письменный и устный закон и противостоят Иисусу (16). Их религиозная система тщательно разработана человеком, в ней нет места для живого Бога (37) или для размышлений о том, как будет нелегко человеку, погрязшему в грехах, предстать на суде перед Господом (40). И поэтому они охотнее приняли бы ложного мессию, который в своих свидетельствах опирался бы только на себя (43). Ложный мессия говорил бы на одном с ними языке и преследовал бы те же цели.

Иисус был единственным, Кто призывал не к человеческому, а к Божественному. Я пришел во имя Отца Моего (43). В Его лице они встретили призыв Всемогущего вознестись над относительными человеческими достоинствами и сдаться на Его милость. Но им этого было не понять.

К несчастью для них, их главным обвинителем стал сам Моисей, имя которого они так почитали (45). Многие иудеи верили, что Моисей продолжает защищать народ Божий на небесах (Исх. 32:30–32; 33:7–11; 34:34 и дал.), и, таким образом, считали его гарантом своего союза с Богом. Однако если это так, то слова Иисуса звучат здесь еще более ужасно. Моисей, их спаситель, на самом деле оказался их обвинителем и судьей, возможно, потому, что в своих пророчествах он указывал на Иисуса (Втор. 18:15), но, скорее всего, потому, что договор с Богом, заключенный на горе Синай, исполнился в новом договоре, в Сыне Божьем и Его даре Святого Духа (3:1). Тот, кто думал, что имеет больше всех, на деле имел меньше всех. Только через Сына можно прийти к Отцу, но они не придут к Нему, «чтобы иметь жизнь».

Сколько прошло времени после событий, описанных в предыдущей главе, не совсем ясно: После сего… (1). Упоминание о Пасхе в гл. 4 дает указание на продолжительный период. Прошел год со дня изгнания торговцев из храма (2:13 и дал.). Все это время Иисус проповедовал в основном в Галилее и ее окрестностях, как описывается в трех других Евангелиях. Гл. 6 — единственное место в Евангелии, где рассказывается, как Иисус проповедует в окрестностях Галилеи. Галилеяне были простыми крестьянами, работавшими всю жизнь на полях и добывавшими пропитание тяжелым трудом. Им были чужды мысли об абстрактных материях, так как они были вынуждены думать о делах насущных. Они сильно отличались от утонченной аудитории, которую Иисус встретил на юге. Последних интересовали вещи скорее теоретического характера, такие, как исполнение библейских пророчеств, споры о законе и богословском значении слов Иисуса.