Чтение онлайн

Неожиданно Иоанн сообщает нам: В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей; кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (37,38). Видя, как Иисус открывает Свое сердце в страстном призыве, мы на мгновение забываем о всех противостояниях. Это глубоко трогательный процесс — наблюдать за Спасителем, стоящим в храме среди множества паломников (возможно, недалеко от алтаря, где каждое утро изливалась вода из купальни Силоам) и призывающим всех желающих получить животворящее благословение Святого Духа. Этот образ заставляет нас вспомнить гл. 4 (13,14).

Правильное прочтение этого отрывка до сих пор остается спорным. Так как его толкование может быть двояким, необходимо рассмотреть его подробнее. Оригинальная рукопись Иоанна не содержит знаков препинания. В большинстве случаев это не меняет смысла, хотя все же в некоторых случаях, таких, как этот, возникает двусмысленность. Традиционное прочтение ст. 37 и 38 подразумевает, что Иисус обещает всякому, кто придет к Нему (верит в Него), дать воды, чтобы утолить жажду. Реки живой воды, которые потекут из чрева верующих, — это Святой Дух. Однако если в ст. 37 мы поставим точку после слова Мне, смысл станет иным (см. примечания в NIV): …кто жаждет, иди ко Мне. И пей, кто верует в Меня. У того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Важное отличие этого толкования заключается в том, что, отделяя слова реки воды живой от обещания верующему, мы можем отнести слово того скорее к Самому Христу, нежели к верующему. Река течет из Господа. Мнения среди толкователей разделились между двумя вариантами. Карсон в своем недавнем рассуждении (критикуя первый вариант) резонно замечает, что у этих двух вариантов одна общая основа. Считая Иисуса основным источником Святого Духа, приверженец любого толкования (независимо от его отношений с Иисусом) не станет утверждать, будто существует какой–то внутренний личный источник духовной силы [93] . Карсон склоняется ко второму варианту, так как, по его мнению, он звучит более логично: Иисус призывает всех прийти к Нему и, следовательно, Он — единственный, через чье прославление дается Святой Дух (39).

Иисус утверждает, что Он — источник благословения, ожидаемый на празднике. Когда Он будет прославлен через вознесение на кресте, Святой Дух изольется и реки Божьего благословения хлынут в этот жаждущий и иссохший мир (19:34; 20:22). Иоанн пишет:… ибо еще не было на них Духа Святого, не отрицая, таким образом, ни присутствия Святого Духа в Иисусе, ни Его причастности к вдохновению пророков и авторов Ветхого Завета, но утверждая, что Его полное излияние может произойти только после прославления Иисуса.

В заключительном фрагменте Иоанн описывает, как отреагировал народ на слова Иисуса. Вероятно, услышав Его слова о живой воде, некоторые из слушателей вспомнили о Моисее, который извлек в свое время воду из камня в пустыне и предсказал появление пророка, которого, как и его самого, «воздвигнет… Господь» (40; ср.: Втор. 18:15 и коммент. к 6:14). Другие начали спрашивать, не тот ли это долгожданный Мессия (41)? Трудность с мессианским определением возникла из–за галилейского, как они думали, происхождения Иисуса (41). Мессия, как становится ясно из Писания, должен происходить из колена Давидова, из Вифлеема (42; 2 Цар. 7:12–16; Пс. 88:3,4; Ис. 9:7; 55:3; Мих. 5:2). Не совсем понятно, пишет ли здесь Иоанн с иронией. Конечно же, он знал, как и вся ранняя Церковь, что Иисус и в самом деле был от семени Давидова (ср.: Мф. 1:1; Лк. 3:31; Рим. 1:3; 2 Тим. 2:8). Но об этом в Иерусалиме известно не всем. Как обычно, слова Иисуса приводят к раздору (43).

Тем временем служители храма возвращаются к своим хозяевам. В отличие от римских солдат, которые исполняли приказы беспрекословно (если нужно, используя грубую физическую силу), это были люди более мирного склада. Они скорее были просто служителями, а не хранителями закона. Как левиты и просто религиозные люди, они находятся под впечатлением от сказанного Иисусом и даже шокированы Его словами. Никогда человек не говорил так, как Этот Человек (46). Это были искренние слова, однако на фарисеев они не подействовали. Вместо этого они делают тройное опровержение. Во–первых, обвиняют их в том, что и они прельстились (47). Во–вторых, утверждают, что никто из начальников, или из фарисеев не уверовал в Него (48), что тут же опровергает стих о Никодиме (50; Иоанн снова усмехается) [94] . В–третьих, народ вокруг храма, поддерживающий Иисуса, проклят (49), так как не следует закону и не учит его, как фарисеи. Фарисеи считают этих людей невеждами, с мнением которых не следует считаться. Современные источники подтверждают, что иудейские первосвященники I столетия ненавидели простой народ. Никодим находит мужество оспорить неприятие Иисуса фарисеями, цитируя широко известное право обвиняемого высказаться в свое оправдание (50, 51). Его также бесцеремонно отвергают, вновь упоминая о галилейском происхождении Иисуса (52).

Так заканчивается первое рассуждение на Празднике кущей. За ним идет следующее, но прежде мы еще раз обратимся к ст. 37–39, содержащим важную информацию о даре Святого Духа.

Сначала мы отметим природу дара. Здесь Иисус в контексте праздника проводит связь между праздником и обещанным Царством Божьим (ср.: 3:3–5; Ис. 44:3 и дал.; Иер. 31:31; Иез. 36:24–27). Дар Святого Духа — это не просто какой–то непонятный феномен, не связанный с Божьим замыслом. Наоборот, это его точное исполнение.

Иисус так же убедительно рассказывает о том, каким образом будет дарован Святой Дух. Это свершится через «прославление» Иисуса. Через пасхальное торжество Он высвободит Дух. Иоанн изобразил это буквально. Когда солдат проткнул тело Иисуса, распятого на кресте, из него вылились кровь и вода (ср.: 19:34 и дал., вода здесь символизирует Святого Духа). Связь между «прославлением» и даром появляется снова, когда Иисус выдыхает Святой Дух (20:22), а также в описании пришествия Святого Духа на Пятидесятницу, сделанном Петром: «Итак Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите» (Деян. 2:33). Павел молится, чтобы церковь в Эфесе испытала ту же силу, что воскресила и вознесла Иисуса (Еф. 1:17–21). Он молится справедливо, ибо эта сила и есть Святой Дух.

Мы также не можем не обратить внимания на то, что этот дар доступен тем, кто жаждет (37) и кто верует (38). Дар рек живой воды предназначен для каждого верующего, так же как и прощение, оправдание, усыновление и все остальные блага спасения.

Наконец, мы отмечаем внушительную образность слов Иисуса, Который говорит о реках воды. Это достаточно сильная метафора для местности, где вода течет в изобилии. Еще более действенна эта метафора для засушливой страны, такой, как Палестина, где реки являются источником жизни. Дар Христа, посылающего Святого Духа Церкви, не скудный, а щедрый. Наше поколение увидело главное повторение служения Святого Духа, к сожалению, то, которое часто вызывало раздор. С этой точки зрения, данный отрывок сообщает нам две вещи.

1. Служение Святого Духа подтверждается и в наше время. Мы не смеем в целях сохранения мира и поддержания статус–кво отворачиваться и не слышать настойчивый призыв Христа.

Он порывается дать нам лучший Свой дар. Он жаждет послать нам Святого Духа, чтобы дать жизнь и плодородие нашему иссохшему и бесплодному миру.

2. Это дает нам возможность правильно истолковывать служение Святого Духа. Святой Дух теснейшим образом связан с Иисусом (что становится еще более ясным, если следовать маргинальному прочтению). Святой Дух дается только через прославление Христа, и так будет всегда. Сердце, которому даруется Святой Дух, больше не жаждет власти или славы, но просит и молит о прославлении Господа нашего Иисуса Христа. По этой причине все мы молимся: Veni, Creator Spiritus! («Прииди, Дух Святой!»).

Нужно отметить, что эта история в NIV начинается с комментария о том, что в самых ранних и достоверных рукописях и других древних свидетельствах о ней ничего не говорится. На самом деле эта история отсутствует практически во всех ранних греческих рукописях и во многих переводах на другие языки. Никто из Отцов Церкви, писавших комментарии к Евангелию от Иоанна, не включает этой истории. Нет никаких сомнений, что в рукописи самого Иоанна этот отрывок отсутствовал. Некоторые рукописи помещают его в Евангелие от Луки после 21:38. Это может быть ключом к загадке происхождения данного отрывка, так как он имеет некоторые текстуальные сходства с языком Евангелия от Луки. Сомнения по поводу этого отрывка могли быть вызваны частично его содержанием, смысл которого можно свести к тому, что Иисус либерально относился к греху прелюбодеяния. Однако этот отрывок гармонично вписывается в структуру всего Евангелия. В этой истории и ее языке нет ничего такого, что не позволило бы нам думать о ней, как об одном из ранних эпизодов, касающихся жизни Иисуса [95] . Ее размещение в данной главе можно считать весьма уместным. В гл. 7 и 8 отчетливо звучит тема суда, и эта история могла бы рассматриваться как иллюстрация к 7:24 и 8:15,16 [96] .