Чтение онлайн

Прекрасного посланца Бога было.

Но более оно меня смутило

Загадочностью предопределенья.

Что суждено мне сделать? Неизвестно.

Меня пугала неопределенность.

Страна моя бурлила повсеместно,

В ней нарастала злая напряженность.

И даже невооруженным глазом

Любой увидеть мог: вот-вот настанет

Момент такой, когда все рухнет разом

И в хаоса бездонную пучину канет.

Кругом мессию неустанно ждали,

От одного пророка шли к другому,

Терзали плоть, свои одежды рвали

В предчувствии Гоморры и Содома.

Все чахло: и торговля, и ремесла,

Культура. А когда гребцы бросают

Во время бури в жутком страхе весла,

Корабль скорей всего и погибает.

Я от рожденья не решителен в сужденьях

И не решителен, тем более, в деяньях.

В делах торговых это - наказанье,

Но я о том свое имею мненье.

Скорее, это свойство не из худших,

Коль человек пред тем, как сделать что-то,

Старается обдумать все получше

И лишь потом берется за работу.

Но в этот раз я размышлял недолго,

Хотя во мне зачатков чувства долга

По отношенью к Богу не имелось.

Как видно, внутренне мне этого хотелось.

И я, забросив враз свою торговлю,

Семью, хозяйство и родную кровлю,

Отправился искать по Палестине

Того, кто в этой жизненной пучине

Укажет путь мне и моим сомненьям

Конец уже положит долгожданный.

Прошел по городам я и селеньям,

Пророков видел разных: глупых, чванных,

Беснующих, ругающих все в мире,

Наоборот, все хвалящих без меры,

То сотворяющих себе и нам кумиров,

То разрушающих кумиров старой веры.

И были все они в одном похожи -

В своем неудержимом фанатизме,

Все отвергающем, что было им негоже,

Все извращающем в бездумном эгоизме.

В конце концов, пришел я к Иисусу

Назареянину и здесь увидел сразу,

Что только с ним избавлюсь я от груза

Сомнений, мук душевных и соблазнов.

Глава 5

Сначала я ходил вслед за пророком

И слушал его издали. Позднее

Я стал садиться ближе, чтоб уроком

Высоких слов насытиться полнее.

Я слушал, как подолгу, терпеливо

Он отвечал на разные вопросы,

На заданные кротко и спесиво,

На умные и глупые на диво,

А иногда - звучавшие с угрозой.

Со временем Исус меня приметил

И, проповедуя, почти непроизвольно,

С толпою говоря, стал на меня смотреть он

Довольно часто и тепло довольно.

Не знаю, по каким соображеньям -

Быть может, потому что впечатленье

В моих глазах ему казалось новым -

Стал для него я олицетвореньем

Всех слушавших его благое слово.

Он был не глуп, в отличие от многих

Пророчествовавших в стране несчастной,

И охлаждал частенько взглядом строгим

Беснующих породы разномастной.

К таким, как я, в порыве фанатизма

Не целовавшим пыль там, где ступал он,

Не воющим в безумства пароксизме,

Учителя, как видно, привлекало.

Он ростом невысок был и фигурой

С эллинским Аполлоном не равнялся,

Не славен был он пышной шевелюрой

И в целом красотой не выделялся.

Но этот человек, столь внешним видом

В обычной обстановке не приметный,

Мог проповедью в душу след предметный

Внести легко и прочь прогнать обиды;

Мог словом излечить, и мог он словом

Раздуть надежду, тлеющую еле;

Мог злое горе сделать ерундовым,

Почти что и не злым на самом деле;

Мог убедить преступника оставить

Свои дела порочные навечно;

Мог убедить менялу не лукавить;

Работорговца - сделать человечней.

Возможно, я чрезмерно идеально

Описываю силу убежденья,

С которой Иисус свое ученье

Нес в мир наш косный и патриархальный.

Всегда того, кого душевно любишь,

Желаешь видеть в наилучшем свете,

Его и превозносишь, и голубишь,

Лелеешь, словно сон свой на рассвете.

А я любил его. И мне казалось,

Что я знаком с ним месяцы и годы, -

В нем удивительно невзрачность сочеталась

С глубокой мудростью, с веселою природой.

В ученье не просился я, однажды

Учитель сам позвал идти с собою.

Не нужно было повторять мне дважды, -

Путь Иисуса стал моей судьбою.

Мы шли пешком, не часто были сыты,

Одеты были плохо, но все это

Мы заменяли долгою беседой

Под мудрою учителя эгидой.

Мы спорили о вере и безверье,

Мы говорили о текущем и грядущем,

Мы рассуждали, что должно стать дверью,

Незримо в царство Божие ведущей.

Во время наших неуемных споров,

Не знавших, впрочем, склочного раздора,

Помалкивал учитель: чаще тихо

Следил за нами, как мы спорим лихо.

Он слушал наши речи, чтоб яснее

Понять, что из себя мы представляем.

Беседу нужным руслом направляя,

Он раскрывал нас лучше и полнее,

Чем если бы годами обученья

Он вдалбливал в нас истины, как сваи

Вбивают в дно реки, перекрывая