Чтение онлайн

Ты знаешь также то, что я считаю,

За что хулу в свой адрес часто слышу,

Что Бог всемилостив, он всех всегда прощает.

Им будут прощены для вящей славы

Все грешники на этом бренном свете.

Не удивлюсь, когда в одном букете

Со всеми будет Им прощен и дьявол.

Я понимаю то, что всепрощенье

Не хорошо, когда дурные люди,

Не сдерживаясь в грязном поведенье,

Все будут знать, что при любом паденье

Вовек к ним милость Божья не убудет.

Но как бы ни было, нам отказаться нужно

От принуждения, насилья, даже к самым

Безнравственным, жестоким и бездушным

Преступникам, льстецам, глупцам и хамам.

Мы не имеем права осужденья,

Пусть судит Бог, Ему с небес виднее,

Любой судья хотя б один имеет

В себе порок, достойный утаенья.

Мы тленны телом, но должны ли разве

Мы бренности поддаться страшной язве

И худшему, что в душах обитает,

Давать простор, наружу выпуская.

Я думаю, насколько только можно

Нам следует к бессмертию подняться,

Отбросив тленное, отбросив то, что ложно,

И с лучшим, что в нас есть, соизмеряться.

...И о моем искусстве врачеванья

Бытуют домыслы и преувеличенья,

Мол, так силен я, что своим леченьем

Могу и мертвого вернуть в сознанье.

В Вифании однажды (этот случай

И дал, наверно, корни глупым слухам)

Я излечил больного, что падучей

Подвержен был, слаб телом был и духом.

Когда пришел к больному, мне сказали,

Что поздно, и несчастный час как умер,

Но раз уже меня к нему позвали,

Решил взглянуть я на беднягу без раздумий.

Его запястия, холодные, сухие,

Ощупал я, пульс все же ощущался,

Хоть очень редким был и слабым. "Летаргия", -

Я с облегченьем тихо рассмеялся.

А родственники Лазаря (так звали

Больного этого) слегка оторопели -

Чему я радуюсь у траурной постели,

Когда они скорбели и рыдали?

"Встань, Лазарь", - всем своим сознаньем

Я дал приказ ему для пробужденья,

И он проснулся с кашлем и ворчаньем.

Все посчитали это чудным воскрешеньем..."

Учитель много мне привел примеров

Того, как был нелепо истолкован,

Когда слепая человеческая вера

Переиначивала сказанное слово.

И он не жаловался, больше сожаленья

Я чувствовал в его повествованье,

Что он не смог через свое ученье,

Дать людям доступ к радости познанья.

До самого утра мы говорили

И обсуждали разные вопросы,

Пока лучи рассветные откосы

Холмов окрестных не позолотили.

Глава 10

Мы часто ночевали в чистом поле,

Когда нам то погода позволяла.

Приятно было отдыхать на воле,

Вокруг огня устроившись устало,

Беседовать пред сном о том и этом

И чувствовать, как размякают члены

От ласк тепла, мерцающего света,

От ощущенья близости вселенной,

Что поражала гулкой тишиною,

Бесчисленностью звезд и глубиною.

В тот день, когда учитель известил нас

Что, наконец, настало это время,

Когда пора взвалить на плечи бремя

Предначертания, что шло от высшей силы,

Мы так же ночевали не под крышей -

В трех днях пути от Иерусалима.

Слова учителя тревожно было слышать,

В них виделся финал неотвратимый.

А Иисус продолжил: "Чрез неделю

Наступит Пасха. Мы должны явиться

Все в Иерусалим, а что случится -

Случится пусть. Мы этого хотели..."

Запричитали хором все: "Учитель,

Синедрион давно уж зуб имеет

На нас несчастных!" "Что же вы кричите?
–

Раздался голос Левия Матфея.
–

Учитель лучше знает, что нам нужно".

Матфей вскочил, сверкая взглядом строгим,

Чтоб сразу пересилить гомон дружный

Всех сомневающихся в славном эпилоге.

Так чаще и случается: апостол,

Который ослеплен авторитетом

Учителя, не замечает просто

Своей пред ним бестактности. При этом,

Апостол этот обладает силой

Такого пробивного убежденья,

Каким учителя его не наградили

Ни вера в Господа, ни воля провиденья.

Такой же силой обладал и Левий.

Поэтому, с ему присущим жаром,

Он убедил нас быстро, что недаром

Напомнил Иисус про данный жребий -

Ему пророчеством предсказано явиться

На Пасху в Иерусалим. И, значит,

Он явится. А вместе с ним в придачу

Пойдем и мы. Ну, как не согласиться?

Бездумно мы кивнули головами,

Хотя и понимали то, что сами

Рискуем мы попасть к синедриону

На суд их фанатично непреклонный.

Нахмурясь, Иисус стоял в сторонке,

Задумчиво на небо взгляд направив.

Задиристый Матфея голос звонкий

Над нами совершал свою расправу.

Когда в ударе он, с Матфеем спорить

Бессмысленно – так в нем безумство дышит.

Слюною брызжет, ничего не слышит

И весь кипит, как перед бурей море.

Лишь Иоанн Зеведеев умеет

Враз осадить речь Левия Матфея,

Сказав ему с презренно-гордым видом:

"А ты-то кто такой? Ты?.. Бывший мытарь!.."