Чтение онлайн

16. Здесь прерву рассказ Герцона и поясню тебе смысл последних слов. У иудеев существует стародавний обычай праздновать каждый седьмой день в память того, что бог, сотворив мир за шесть дней, на седьмой, в шаббат, отдыхал от трудов. Обычай связан наверняка с лунным циклом и вавилонским календарем, однако сама мысль ритмического празднования седьмого дня несомненно иудейская и неизвестна другим народам. Отвлекаясь от чисто религиозного смысла, в таком свычае заложена глубокая и гуманная мудрость: в седьмой день строго запрещается любая работа, отдыхают и люди и животные. За осквернение шаббата некогда грозила смертная кара, и доселе нарушение запрета на тридцать девять видов работ считается тяжким прегрешением.

17. В шаббат, посвященный богу, все мужчины собираются в прозеухе для ритуальных молебствий. Прозеухе - не святилище в римском понимании, а лишь собрание; для молебствий нередко отводится публичное строение или чье-нибудь жилье, ежели число верующих невелико.

Здешняя прозеухе, ныне все чаще именуемая синагогой, занимала строение для такого небольшого селения довольно внушительное - трехнефовую базилику с одним порталом и апсидой. Нефы разделены греческими колоннами. Напротив входа в апсиде - святая святых, в ней ковчег, называемый тебуха. В ковчеге, обернутые в дорогие ткани, священные свитки Писания. Сверху Закон, или Пятикнижие Моисеево, под ним Книги Пророков. Поодаль от ниши кафедра, а вдоль стен каменные сиденья для местных старейшин и людей владетельных. Стены ничем не украшены, единственное убранство - семисвещники на двух мраморных абаках.

Правление синагоги состояло из трех особ: старейшины, хазана и кантора. Первая должность, разумеется, скорее почетна. Хазан соблюдал ритуальную очередность, исполняя роль как бы распорядителя, и имел свое место близ кафедры. Он же вынимал из ковчега священные свитки и вручал их избранному для чтения. По обычаю назначали человека, ученого в Писании, то есть посвятившего жизнь изучению Торы, или Закона, под опекой повсеместно признанного раввина. В небольших селениях, где людей образованных маловато, читали самоучки, поднаторевшие в обрядовой практике; пройдя заштатную школу под рукой какого-нибудь раввина, они, столь прилежно корпевшие над книгами, пользовались некоторым авторитетом. Этой-то должности домогался Иуда - по всей видимости, религиозность глубоко укоренилась в семействе Иисуса.

Функции кантора ограничивались ритуальным пением; кроме безукоснительного знания обрядов, кантору подобало владеть правильным выговором и хорошим голосом. Безупречная репутация и внешняя представительность - непременные требования для всех троих: человек увечный, слабоумный или из скомпрометированной семьи не мог отправлять ни одной из должностей. Разве что был первейшим богатеем.

18. Субботнее богослужение начиналось совместным чтением шемы - символа веры:

Господь, Бог наш,

Господь един есть.

И люби Господа, Бога твоего,

всем сердцем твоим,

и всею душою твоею,

и всеми силами твоими...

Затем кантор становился лицом к ковчегу, и под его руководством все вместе читали восемнадцать благословений. Затем хазан вынимал свитки и вручал их тому, кого назначили на сей раз читать. Так каждый шаббат читали очередной фрагмент Торы, а также отрывок из Книг Пророков. Книги, написанные на древнееврейском, значительно отличаются от современного языка здешних жителей и оттого не слишком-то понятны простолюдинам. Потому в каждом храме толмач делал перевод ad hoc {Специально для этого случая (лат.).}. Часто даже самая бедная община кичилась несколькими толмачами. Из них-то со временем и взрастали так называемые ученые в Писании.

После чтения назначенных на данный день отрывков наступала очередь проповеди на темы прочитанных текстов. Проповедь мог сказать любой, приглашенный главой синагоги.

19. В Александрии в большой синагоге славой пользовались торжественные службы Филона. Он читал Писание по-гречески и комментировал его в духе эллинской философии. Когда расходилась весть, что будет сказывать знаменитый мудрец, в колоссальной базилике собиралось до пяти тысяч народу, а за место для сидения синагога взимала плату в целый золотой денарий, представляешь, дорогой друг, какой доход получала синагога - ведь Филону не перепадало ни обола, он довольствовался славой и присутствием знаменитостей, кои согласно кивали главами всякий раз, когда мудрец вдохновенно облекал свою мысль в метафорическое поучение, достойное того, чтоб его запомнить и позже использовать самому (а поучения Филоновы расходились до самых окраин империи).

Естественно, никто из присутствующих не осмеливался прервать столь прославленного ритора или затеять с ним дискуссию, что отнюдь не возбранялось в маленьких провинциальных синагогах, где каждый понаторевший в Писании имел по любому поводу свое мнение и многочисленные спорщики обладали горячим темпераментом.

Филон не был раввином, но знатный священнический род, поистине эллинская софия доставили ему громкую славу среди евреев, прозелитов и даже у греческих интеллектуалов, что держались Мусеиона.

20. Передаю, однако же, слово Герцону, дабы закончить рассказ о том шаббате, когда Иисус толковал с кафедры.

Поначалу все сосредоточенно слушали. Благозвучным голосом Иисус говорил проповедь согласно прочитанному тексту. Позже, сознательно ли, а может, провидческие навыки одолели, начал пророчествовать о близком дне суда господня и о пришествии царства божия и привел слова пророка Исайи, вовсе не относившиеся к читанному.

Вот, Господь объявляет

до конца земли:

скажите дщери Сиона:

грядет Спаситель твой;

награда Его с Ним,

и воздаяние Его перед Ним.

Хазан тотчас же прервал Иисуса, вежливо попросив придерживаться темы. Из толпы поинтересовались, кто возложил на него сию миссию, кто послал к людям - Иоанн ли назорей, или Учитель праведности, или еще кто сильный в Израиле. Он ответствовал:

– Вот что записано в Писании:

Дух Господа Бога на мне.

Господь помазал меня

благовествовать нищим,

послал меня исцелять сокрушенных сердцем,

проповедовать пленным освобождение

и узникам - открытие темницы...

И многие усомнились, не переиначивает ли он слова пророка Исайи, приступили к нему, допытываясь, он ли "святый живый", или кто другой (а намекали на Илию). Иисус же отвечал: не тот и не другой, глаголет от собственного имени, ибо исполнился волею божьей, дабы приумножить число святых последнего дня.

И снова подступили к нему: посланный приносит знамение пославшего его, и до них дошла весть, будто чудотворец он, однако, пока жил здесь, ничего подобного не узрели; пусть же сотворит чудо, дабы и они знали, что истинно дух господень с ним.

На это Иисус: воскреси я и мертвого, равно не уверуете, ибо пророк не имеет чести в своем отечестве. Чудо же истинное станется, коли хоть один пойдет за ним.

Да будет так: мы пойдем, только огласи, когда приидет судный день.

Никто сего не знает, ответствовал Иисус, ни ангелы божий, ни сын человеческий, только господь единый, но скажу вам: не сойдет в могилу и одно поколение, а царство света приидет.

Так препирались они довольно долгое время, собравшиеся разгневались, однако не изгнали Иисуса из храма - не годилось оскорблять гостя, хоть, их разумением, и заслуживал того. Задел всех глубоко, ибо, малым будучи и убогих знаний, вел себя с ними как посвященный.