Чтение онлайн

4. Послушные воле его оберегали тайну. И все же молва бежала окрест, и самые вздорные небылицы сопутствовали нам, я же с уверенностью изъявить могу: исцелена была теща Кифы-Петра, лежавшая в горячке. Коснулся Иисус руки ее с молитвою, и горячка оставила ее. Приключилось сие в мое отсутствие, потому не сужу - чудом ли женщина исцелилась, естественной ли силой вещей.

Про иные чудотворения Иисусовы в Капернауме передавали, мол, чудо вершилось в Гадаре, в Гадаре шептались насчет Тарихеи, где своим чередом ссылались на Хоразин. Я не дознавался что и как, множество сомнений смущает в таких сказах да пересказах, пока однажды не очутился самовидцем, а после и соавтором, так сказать, чуда.

Перейдем к фактам.

5. Мы брели однажды к селению по другую сторону озера и повстречали человека, одержимого бесами. Погонщик мулов, он когда-то жестоко обращался со своими животными. Мул в тех сторонах считается животным нечистым, ублюдком, чрез помесь кобылы и осла, оттого злые духи и находят в нем временное пристанище. Несчастный, надо полагать, не ведал про это или пренебрег опасностью, только как-то раз мул пребольно лягнул его в голову. Через рану вторглись демоны в тело, и человек лишился разума. Поселился в заброшенной конюшне далеко за городом, а когда демоны терзали его, кричал мулом, пожирал траву и нечистоты, брыкался, лягал всякого, кто подворачивался. Демоны, изрядно натешившись несчастным, оставляли его наконец в покое, и он крепко спал в своей конюшне сутками. А после становился покорным, будто ягненок, нанимался в люди и никого не обижал.

Беднягу хорошо знали в околотке, хозяева охотно давали ему работу платили по болезни мало, - а когда догадывались, что пришел его час, гнали взашей подальше. Бедолага уходил в свою конюшню, запирался крепко-накрепко и в одиночестве терпел адовы муки.

Я не удосужился возыметь собственное мнение насчет существования метафизических субстанций, добрых и злых, а между тем надлежит человеку разъяснить себе самому сверхъестественные явления хоть на скору руку, пока не поймешь основательнее, что к чему.

Итак, мы направились берегом озера в страну Гадаринскую. Едва рассвело, и легкие клочья тумана поднимались от воды к холмам. Вдали виднелся городок, по дорогам и тропинкам пастухи гнали свои стада, грек-свинопас стерег свиней - встретить грека в Десятиградье дело обычное. Мы распевали псалмы Давидовы, звуки священных песнопений далеко разносились по росистым ущельям, и скалистые обрывы вторили нам гулким эхом.

Долгие переходы мы всегда коротали пением - и время спорилось; и путь не столь утомителен. В хоре выделялся приятный голос Марии, я по обыкновению держался поодаль от нее, как всегда любящий, готовый броситься к ней по первому зову. А она, она видела только учителя и вовсе не замечала меня.

Неподалеку от городка, привлеченный пением, подошел к нам бесноватый погонщик мулов. Местные жители, кочевавшие с нами, узнали его и всячески остерегали равви. Грязный, в лохмотьях, со всклокоченной бородой, безумец приблизился. Беспокойный взгляд, резкие жесты сулили, что бесы вот-вот одолеют его. Люди палками преградили нечестивцу путь - с невиданной силой он раскидал всех, бросился к Иисусу и упал пред ним на колена. Косматая голова его тряслась, из глаз лились слезы и, подобно каплям дождя, застревали в бороде.

Успокоенные смирением несчастного, ученики Иисуса перестали его отталкивать. Он воздел руки и на коленях, в дорожной пыли, подполз поближе к Иисусу.

– Ты равви Иисус?
– спросил он дрожащим голосом.

– Чего надобно тебе?

– Господин, господин, - рыдал одержимый, - смилуйся надо мной, горемычным. Опять они меня одолеют, сделай милость, облегчи мои страдания.

Иисус спросил:

– Откуда знаешь, что могу помочь?

– Наслышался. Ты, мол, изгоняешь бесов. С вечера жду здесь, только не совладать мне дольше с ними. Господин, смилуйся!

И человек рухнул к ногам Иисуса и плакал навзрыд, жаль было несчастного; никто слова не молвил, но все с мольбой и ожиданием смотрели на учителя. А он о чем-то сосредоточенно размышлял, вперив взгляд в восходящее солнце.

Равви колебался недолго, склонился и положил ладонь на голову бедняги.

– Друг, веришь ли ты в божью силу? Веришь ли в господа нашего единого, который и в небесах и на земле?

– Верю, равви, верю!

– Пусть свершится воля его, да святится имя его ныне и присно, аминь. Вознесем же молитву, братья и сестры, ибо неведомы нам пути провидения.

Иисус опустился на колени и, приподняв с земли голову одержимого, приблизил его лицо к своему, заглянул прямо в безумные, слезоточивые глаза и начал читать псалом:

Помилуй меня, Боже,

по великой милости Твоей и по

множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

Многократно омой меня от беззакония моего,

и от греха моего очисти меня.

Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда

предо мною.

Тебе, Тебе единому согрешил я, и лукавое пред очами

Твоими сделал, так что Ты праведен в при говоре Твоем

и чист в суде Твоем.

Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня

мать моя.

Вот, Ты возлюбил истину в сердце, и внутрь меня

явил мне мудрость.

Окропи меня иссопом, и буду чист;

омой меня, и буду белее снега.

Дай мне услышать радость и веселие,

и возрадуются кости. Тобою сокрушенные.

Отврати лицо Твое от грехов моих,

и изгладь все беззакония мои.

Сердце чистое сотвори во мне, Боже,

и дух правый обнови внутри меня.

Мы вторили словам учителя молитвенным припевом:

Не отвергни меня от лица Твоего,

и Духа Твоего Святого не отними от меня.

Возврати мне радость спасения Твоего,

и Духом владычественным утверди меня.

Тонкими белыми пальцами Иисус легонько касался висков несчастного, а он, будто рыба, выброшенная на берег, судорожно разевал рот и едва слышно стонал.

Закончив псалом, Иисус поцеловал страдальца и трижды возгласил:

– Аминь, аминь, аминь!

Все поднялись с колен, двое мужчин поддержали страждущего - он едва держался на ногах и медленно приходил в себя.

Мы внимательно следили за ним: он закрыл руками лицо и мерно, будто все еще слушал пение, покачивал головой, словно не мог очнуться от глубокого сна; потом отнял руки и, внезапно разбуженный, осмотрелся. Лицо прояснилось, покой наконец осенил его, а мы радостно возгласили осанну. Тогда и погонщик мулов оживился, воздев руки, выкрикивал осанну, подпрыгивал и пританцовывал вокруг Иисуса.