Чтение онлайн

Власть над силами природы в 4:35–40 как чудо можно отнести к третьей категории исключений. Она была бы воспринята как нечто совершенно естественное, если бы ученики осознали, что, пока Иисус рядом с ними, даже в шторм они находятся в полной безопасности. То, что они стали будить Его, лишь показывает, какой долгий путь им предстояло еще пройти.

Следующий отрывок содержит резкий обмен репликами между учениками и Иисусом по вопросу веры, причем в Евангелиях от Матфея 8:23–27 и Луки 8:22–25 этот разговор звучит более сглаженно. Наши симпатии, наверное, должны быть на стороне учеников, ибо некоторые из них были рыбаками и очень хорошо знали Галилейское море. А вопреки общепринятому мнению, именно опытные моряки, как правило, чувствуют, когда бить тревогу! Какими бы ни были их соображения, их вопрос, несомненно, содержал в себе упрек в адрес Иисуса за то, что Тот, пренебрегая их безопасностью, преспокойно спал в опасный шторм.

Но они никак не ожидали услышать в ответ: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры ?» Главный смысл ученичества заключен именно здесь. Они хотели, чтобы Он действовал, а Он хотел, чтобы они доверяли Ему. Сам факт Его присутствия среди них был достаточным, чтобы они почувствовали себя в безопасности.

Чудеса, происходящие в природе, заставляют нас задуматься о связи природы с благодатью. Католическое богословие подчеркивает преемственность между природой и благодатью, а протестантское, особенно начиная с Барта, разрыв между ними. Но и то и другое особое внимание уделяет взаимоотношениям. Если Бог есть суверенный Господь над всем тварным миром, тогда Его присутствие в Иисусе усиливает связь Сына Божьего с природой. Это ясно проистекает из учения Иисуса. В Своих притчах Он использует обыденные, повседневные примеры и случаи, но придает им значительный богословский смысл. И это уже не просто овцы и козы, сыновья и дочери, дома и земли, горчичные зерна и птицы. Они приобретают богословское значение как часть мира, который сотворил Бог, мира, который сам по себе демонстрирует такие фундаментальные принципы, как смерть и воскресение, прощение и новое начало, терпение и почитание. Иисус видит в них столько же, сколько видят другие, и больше, чем кто–либо. То же происходит с Его делами. Та роль, которую Он играет в обычной жизни, похожа на другие. Он родился и рос как все, мог уставать, чувствовать Себя одиноким, голодным, испытывал жажду, разочарование, сильные эмоции… Но и в этом есть нечто большее: необычны обстоятельства Его рождения; Его жизни сопутствовали такие высочайшие моменты как крещение, искушение, преображение, молитва в Гефсимании. И наконец, рассказы очевидцев о Его воскресении. Все это предполагает большую, чем у остальных, соотнесенность с природой, и это большее концентрируется в искупительной миссии Иисуса на фоне окружающей Его природы.

Из случая с усмирением бури можно извлечь очень ценный урок для личного духовного опыта. Для ученика вполне достаточно просто пребывать с Господом, спокойны вокруг него воды жизни или нет. Те формы христианства, которые строятся на обещаниях жизни, состоящей из беспрерывных успехов, ярких переживаний и постоянного роста, не только ведут к разочарованиям и отчаянию, но и указывают ученику неверную цель. Для нас должно быть достаточно того, что в наших странствиях с нами идет Христос. Мы не судим о степени Его заботы о нас и о состоянии нашего ученичества по высоте тех волн, которые поднимаются вокруг. Мы «радуемся о Господе» не из–за настоящих, видимых обстоятельств, как сказал о том в своем Послании к Филиппийцам (Флп. 3:1) апостол Павел.

После рассказа о важном чуде над силами природы Марк переходит к описанию столь же важных чудес исцеления (среди которых изгнание бесов) и говорит об этом достаточно подробно. Здесь также чувствуется сильное влияние рассказов очевидцев, одним из которых, возможно, был Петр.

В этой истории появляется новый элемент, относящийся к вопросу о том, где происходили события. Предлагается по меньшей мере три варианта [29] . У Марка — «страна Геразинская» (как и в Лк. 8:26). В некоторых рукописях Евангелия от Марка — «Гергесинская страна» (версия времен Оригена). Матфей, скорее всего использовавший в качестве руководства Евангелие от Марка, выбирает Гадаринскую страну. Вполне возможны ошибки переписчиков. Более поздние евангелисты или переписчики постарались исправить то, что они посчитали за ошибку. Гергеса была небольшим поселением, а Гадара и Гераза были достаточно крупными городами. С другой стороны, и Гадара, и Гераза находились в нескольких милях от берега озера, что делает самоубийство свиней маловероятным (в 11–13, если это часть подлинной истории). Правда, возможен вариант, что главное здесь — сами события. В таком случае место происшествия не имеет никакого значения. На этом основании Гергеса кажется наиболее подходящим вариантом в смысле географии, поскольку полностью соответствует содержанию истории. Непримечательное само по себе, поселение может иметь достаточно большое значение.

Скорее всего, наиболее вероятным является вывод Кранфилда о том, что переписчики выбрали вариант Марка, Gereseries, и это в результате наводит нас на мысль о хорошо известном в то время поселении Gerasa, тогда как он имел в виду небольшое селение, известное сегодня как Kersa или Koursi, расположенное прямо на берегу озера [30] .

Самым важным фактором этого происшествия как в служении Иисуса, так и в повествовании Марка является, вероятно, намеренное вторжение на территорию язычников. Марк, как обычно, не делает попыток объяснить внутренних побуждений, толкнувших Иисуса на этот шаг. Он просто повествует, ожидая, чтобы читатели, как и первые очевидцы Иисуса, сами научились понимать значение Его действий. Читателям тоже нужна серьезная, постоянная и восприимчивая вера. Причиной поступка Иисуса, возможно, послужило желание еще раз уйти от толпы и высвободить время для молитвы. Но другой вполне вероятной причиной могло стать стремление отправиться на территорию язычников именно тогда, когда со стороны собственного народа было проявлено как противление, так и сомнение. Это также поможет нам понять некоторые моменты истории с одержимым.

Стихи 3–5 нужно рассматривать как пояснительный комментарий к стиху 2, поскольку стих 6 — прямое продолжение стиха 2. Но это не означает, что они являются более поздней вставкой. Подробности в стихах 3–5 очень точно передают отношение окружающих к одержимому. Они также подготавливают нас к тому описанию, которое представлено в стихе 15 (сидит и одет, и в здравом уме). В одержимом человеке произошли драматические перемены.

Столкновение Иисуса с одержимым полно внутреннего смысла. Этого человека, несмотря на его дикое и непредсказуемое поведение (3–5), непреодолимо влечет к Иисусу (6). Однако для него это не встреча надежды. Он боится наихудшего (7), поскольку Иисус произнес слова изгнания (8). Мы должны помнить, что знание имени, как известно, дает власть над человеком с этим именем, поскольку имя символизирует природу человека (именно поэтому Иисус дает дополнительные, типичные имена некоторым ученикам, как в Мк. 3:16,17). Бесы сопротивляются первой команде Иисуса, при этом выкрикивая Его имя и отождествляя Его с Богом. Это никак не помогает им одолеть Иисуса. Он же спрашивает имя одержимого (9). Поскольку легион — это более чем шесть тысяч солдат, ответ не представляет собственно имени одержимого, но образно описывает его состояние: похоже, он даже не может отделить себя от армии, которая оккупировала его внутреннюю территорию. Он не может избавиться от этих оккупантов и даже просит разрешения оставить их там (10). Духи, однако, знают, что встретили намного более могущественную власть. Они (обратите внимание на употребление множественного числа в разговоре с одержимым) отделяют себя от человека, в котором обитают, в странных переговорах о том, куда им пойти (11,12). И здесь Марк обращает наше внимание на могущество Иисуса. Он не только изгоняет их, но и контролирует их дальнейшие передвижения. В результате эта встреча заканчивается катастрофой для свиней, но для одержимого — полным освобождением (15).

Эту историю, конечно, трудно воспринять научно ориентированным читателям. Такие читатели могут рассматривать отрывок со свиньями как пример использования фольклорного жанра, отметив про себя, что иудеи, вероятно, особенно радовались тому, что для этой доли были выбраны именно свиньи, которые считались у них нечистыми животными. Весь вопрос в том, как понимать произошедшее. Но Марк, как всегда, рассказывает о нем как о свершившемся факте. Если мы доверяем его повествованию в целом как боговдохновенному труду, мы примем и эту историю.

К какому бы выводу мы ни пришли, нам следует размышлять об этом в большом смирении, ибо мы рассматриваем такую область человеческой жизни, которая во многом может показаться странной для западного читателя, но которая до сих пор остается частью реальной жизни в других культурах. Мы уже научились не отвергать такие явления, называя их суевериями, поскольку наша западная цивилизация в настоящее время все больше убеждается в том, что ей недостает тех глубин духовного понимания, которые присущи другим культурам. Невольно вспоминается стремление наших ученых–медиков рассматривать медицину не как средство лечения болезней, но как средство достижения здоровья и целостности всей личности человека, включая его духовный аспект (что в некоторых африканских и азиатских культурах известно уже в течение многих веков). Нам нетрудно принять личностный характер творимого в мире зла — примером могут служить те аномальные формы, которые часто принимает поведение некоторых людей, находящихся во власти зла, и то, как неожиданно и внезапно некоторые из них освобождаются от этого аномального поведения. Нам следует рассматривать эти вопросы непредвзято, признавая, что подобные случаи все еще происходят и в наши дни как в коллективной, так и в индивидуальной форме. В целом мы должны признать, что мы не нашли другого способа объяснить, почему существует зло в поведении людей, не нашли иных объяснений грубости и жестокости. Не видели мы и другой силы, которая так же успешно, как Иисус, могла бы справиться с этим.

В этой истории Марка более всего впечатляет эпизод, рассказанный в стихах 14–20. Но сначала идет удивительный (для всех, кроме тех, кто помнит притчу о сеятеле, Мк. 4:3–20) рассказ о реакции местных жителей. Пастухи свиней рассказали о случившемся, люди прибежали, увидели бывшего одержимого, сидящего среди странников и совершенно здорового, и пришли в изумление от сверхъестественности происшествия (14,15). Те, кто присутствовал при самом событии, теперь подробно о нем рассказывают (16).

Подходя к этому моменту в рассказе, мы ждем демонстрации всеобщей веры и нового притока учеников. Однако происходит обратное! Они просят Его уйти. Марк едва ли мог яснее выразить мысль, что даже самые мощные чудеса исцеления не способны сами по себе зародить веру или обеспечить основание для нее. Открытость сердец наблюдателей, готовых увидеть за чудесами нечто большее, — вот основание для веры. Язычники (если это были язычники) не отличались в этом от евреев. Они тоже не сумели разглядеть истинную реальность за внешними признаками.

Резким контрастом этой реакции неверия служит ответ исцелившегося. Он не только уверовал, но хочет следовать за Иисусом повсюду, присоединившись к Его ученикам (18). И опять мы удивлены. Иисус, Который пока не может доверить Своим ученикам проповедь благовестил, потому что у них едва ли есть то, что Он называет верой (4:40), отсылает исцелившегося «Легиона» на его родину проповедовать Благую весть. Было бы слишком смело предположить, что этот человек уже понял суть Евангелия, если только его опыт избавления от нечистой силы не рассматривать как смерть и воскресение. Однако определенно одно — он понял то, чего ученики Иисуса еще не были готовы принять (4:35–41), а именно, что означает для жизни человека и его будущего находиться в руках Иисуса и полностью предоставить себя в Его распоряжение (что, собственно, и приводит к спасению). Именно таким людям по таинственному соизволению Божьему доверяется проповедь благовестия, в то время как те, которые обладают большим опытом, медленно плетутся по целине, заново открывая эти истины. Благовестие бывшего одержимого должно было заключаться в его рассказе о том, как Благая весть освободила его (5:19). Об этом он и стал рассказывать (20).