Евангелие от рыжего кота
Шрифт:
— Целуй его, небось, рада! — сопереживал охранник и Хутин, обняв мать, шепнул ей на ухо: — Давайте отойдём в садик, и я вам всё объясню.
Когда они остались одни, Хутин без обиняков спросил: — Вы хотите усыновить ребёнка?
— Хочу, — честно призналась мать, несмотря на то, что незнакомец казался странным.
— Мальчик очень ранимый и нуждается в вашей любви, — сказал Хутин, нажимая на жалость, но этого не требовалось, так как на лице матери всё читалось без букваря – она будет любить Вовку в любом виде. Краем глаза Хутин увидел, как из проходной вышел отец и напрягся – жалостью отца не проймёшь. Мать, заметив мужа, тоже напряглась, и Хутин её успокоил, сказав ей, что поговорит с мужем.
— Владимир Спиридонович? — сказал Хутин, подходя к отцу и козыряя.
— Я, — сказал отец, с удивлением рассматривая форму, которую помнил ещё с войны, и тут же переспросил:
— А в чём дело?
— Дело в том, что меня забрасывают в далёкий космос, — начал Хутин, а отец, глянув на старого «космонавта», ехидно переспросил: — Как собаку Лайку?
— Да, — подтвердил Хутин и добавил: — У меня есть сын, Вовка, мать которого умерла.
Мария Ивановна, сочувствуя незнакомому военному, шмыгнула носом, вытаскивая из кармана платочек, а отец, внимательно рассматривая Хутина, спросил:
— Что вы от нас хотите?
— Я хочу, чтобы вы усыновили моего ребёнка, — сказал Хутин.
— Мы с шарлатанами не разговариваем, — сказал отец и повернулся к матери: — Пойдём, Мария.
— 12 сентября меня забросят на Луну, и я больше не вернусь на Землю, — сказал Хутин, вспоминая историю СССР, и добавил: — Это легко проверить через месяц.
— А завтра ты потребуешь у нас деньги за ребёнка, — сказал отец, на что Хутин вытащил пачку денег:
— Государство мне платит большие деньги.
— Володя, мы же так хотели…— напомнила Мария Ивановна и отец сдался: — Хорошо, расскажи подробнее.
Хутин рассказал, что его сын, Вовка, находится в Перми в интернате, и он может привезти его в Ленинград.
— Нет, я поеду туда сама… — сказала мать, а отец возразил: — Поедем вместе, я не верю этому…
Через пару дней они ехали в Пермь. За это время отец привык к Хутину, хотя по-прежнему ему не верил. На вокзале в Перми Хутин узнал у Гаагтунгра, куда отправили Вовку и, получив адрес, приказал демонам ехать в Ленинград.
— Что за бандитские рожи? — настороженно спросил отец, разглядывая демонов.
— Они работают в КГБ, — сообщил Хутин, но отец не поверил, а с опаской схватился за карман, где лежали деньги. Обладая телом демона, Хутин имел некоторые их способности, поэтому легко слепил ксиву, которую мельком предъявил заведующей в интернате. Стоило Вовке показаться в дверях, как он тут же воскликнул: — Папа! — и бросился к Хутину. У Марии Ивановны потекли ручьём слёзы, а Владимир Спиридонович впервые поверил Хутину.
— Это твой папа и твоя мама, — сказал Хутин, подталкивая Вовку к Марии Ивановне. Вовка предпочёл бы, чтобы отцом был Хутин, но зная свою несчастливую судьбу, довольствовался тем, что она ему послала. Тем более что тётя так душевно его обнимала и плакала одним глазом.
После посещения интерната грудь у заведующей оттопырилась от пачки денег, а Хутин решил довершить дело и зашел в загс, где поговорил с кем нужно, и Вовке сделали свидетельство о рождении. В графе «родители» значились Мария Ивановна и Владимир Спиридонович. С чувством выполненного долга Хутин отдал документ родителям и попрощался с Вовкой, пообещав на ухо к нему наведываться.
Месяц спустя Мария Ивановна слушала радио, приготавливая на примусе ужин. «12 сентября 1959 года в 10:39:42 по масковскому времени осуществлён пуск ракеты-носителя «Восток-Л», — вещал в динамике Левитан, — которая вывела на траекторию полета к Луне автоматическую межпланетную станцию «Луна-2». Дальше Мария Ивановна не слышала, так как в ушах зазвенело. «Бедный мальчик!» — подумала она о Вовке, который к этому времени уже забыл о своём бывшем отце, сгинувшем в Космосе, а также о том, что с ним происходило до Ленинграда. Он просто вытер себе память с неприятными воспоминаниями. В своей жизни, когда его припрут к стенке, он будет делать так всегда и чувствовать себя превосходно.
Правда, в скором времени его посетил Хутин, которому он был совсем не рад: у новых родителей ему жилось как нельзя лучше, несмотря на то, что новый отец, Владимир Спиридонович, был крут в воспитании. Увидев Хутина, Вовка хотел улизнуть, но заметил впереди Гаагтунгра и Веельзевула, отчего покорился в судьбе.
— Я сдержал своё слово, и ты находишься в хорошей семье, — сказал Хутин, а потом спросил: — Скажи нам, куда ты девал рубин, и мы тебя покинем навсегда?
— Что вы пристали со своим рубином, — заныл Вовка, — я не знаю ни о каком рубине, оставьте меня в покое.
«Может, и правда, не знает?» — усомнился Хутин, тем более что, не помнил ни о каком рубине. «Кому нужен этот сраный рубин?» — подумал Хитин и тут же получил удар внутри головы, отчего чуть не завыл на всю улицу. «Мне… — напомнил зловещий тихий голос и добавил: — Если вы его не найдёте … я разложу ваши жидкие мозги на атомы и каждый буду жечь калёным железом!»
Голову отпустило, но от этого легче не стало.
— У Марико Кураури должен был быть рубин в виде сердечка. Ты его не видел? — тихо спросил Хутин, собираясь, в случае чего, долбануть малолетнего себя по башке, чтобы восстановить память.
— Я ловил рыбу на берегу Мтквари и не видел вашей Марико, — сказал Вовка и для убедительности показал шрам на указательном пальце: — Вот, я уколол его крючком.
Хитин и сам что-то помнил про крючок и вздохнул, понимая, что, возможно, ребёнок совсем не виноват. Подумав немного, он понял, что лучше всего возвратится назад в деревню Метехи и поискать рубин там. Когда к Хутину подошёл Гаагтунгр и Веельзевул, то он сообщил:
— Мы едем в Метехи.
— Опять? — возник Веельзевул, но Гаагтунгр так на него посмотрел, что тот заткнулся, а Хутин от души хлестанул его по морде.
— Хорошо, иди, — сказал Хутин, отпуская Вовку.
Тот, довольный тем, что его отпустили, понёсся домой и не заметил, что за ним следит ещё один человек, намного опасней прежних. Стоило Вовке появиться во дворе, как его остановил Валька Косых:
— Гони монету.
Вовка хотел проскользнуть мимо, но был остановлен ударом по голове и взят за шиворот.