Чтение онлайн

— Не хочу Луну, хочу на концерт!

— Радость моя, зачем тебе этот концерт? И так этот Давыдов на тебя глядит со всех окрестных столбов, и песни его разве что из утюгов не играют.

— Не-е-е, ты не понимаешь, живой концерт — это совсем другое. Там атмосфера, энергетика, драйв… Знаешь, какая у Давыдова энергетика? Короче, я на тебя обижена.

— Не дуйся. Ну, пожалуйста…

— Я не дуюсь, я придумываю твое наказание.

— Ой, мне уже страшно…

— Ладно, я буду снисходительна и добра, хотя ты этого и не заслуживаешь… Придумала! Хочу мороженое!

Старший прапорщик Козлов, вольготно развалившись на сидении служебной машины, наблюдал за молодыми людьми на другой стороне проспекта. Он не слышал их разговора, но вполне мог предположить его содержание. Парень не купил билеты, понадеялся, дурень, взять прямо перед концертом и обломился. Ну какие билеты перед концертом? Это же Давыдов! И вот теперь стоит с покаянной рожей, выслушивает нытье. Однако, похоже, девка покладистая попалась — не стала злиться долго… Вон — уже целуются. А теперь за мороженым в киоск направились. Кстати, о мороженом…

Дежурства в дни концертов Козлов не любил. Хуже были только дежурства у стадиона, когда в Москву приезжал «Зенит». И здесь, и там толпы малолеток, но после концертов хоть без драк обычно обходилось. Хотя кто знает — это сейчас тихо, ведь еще первое отделение не кончилось. Зато после концерта фанаты набегут к служебному входу, будут артистов ждать. А увидят своего кумира — последние мозги растеряют, полезут толпой так, что придется спасать кумира от своих же почитателей.

Ворча, Козлов наблюдал за молодой парой. Те, выбрав мороженое, уже разворачивали обертку. У девчушки миндальная трубочка, у парня шоколадное эскимо, подметил прапорщик, чувствуя, как рот наполнился слюной. Он вырос в маленьком поселке и в отличие от городских детей сладостями избалован не был. И хотя нынче прапорщик разменял уже четвертый десяток, мороженое любил и ел помногу. В детстве не наелся — оправдывал он себя. Вот и сейчас тяга к сладкому перевесила служебный долг. Подумаешь, постоит машина десять минут на другой стороне проспекта, кому от этого плохо?

Рассудив так, старший прапорщик нажал на газ, развернулся и направил свой «Шевроле» к вожделенному киоску. Приоткрыв дверь, Козлов поставил ногу на асфальт и тут, как назло, ожила рация.

Вот ведь, зараза, — подумал Козлов, отвечая на вызов. — В самый неподходящий момент.

«Скопление людей у метро. Немедленно проверить», — прохрипел начальственный голос.

Сообщение было адресовано непосредственно ему с напарником. Вторая «Шевроле», дежурившая с другой стороны служебного входа, резво сорвалась с места и понеслась в сторону метро. Козлов проводил ее долгим взглядом, пару секунд посовещался со своим служебным долгом, и направился к киоску.

Молодая пара тем временем оживилась.

— Смотри! — девушка схватила парня за рукав и показала в сторону служебного входа, куда быстрым шагом, но без излишней поспешности, направлялся мужчина в рабочем комбинезоне с чемоданчиком в руках. — Давай за ним!

Вероника стремительно бросилась через дорогу.

— Стой! — крикнул Андрей. — Куда ты? Там закрыто.

Мужчина тем временем скрылся за дверью.

Вероника, не останавливаясь, победоносно оглянулась на Андрея:

— Закрыто, говоришь? Не трусь!

— Туда же нельзя! — догоняя девушку, возмутился Андрей.

— Нельзя и что? Что они с нами сделают? Зато мы Давыдова увидим и автограф возьмем! Этот вход прямо к гримеркам ведет, я знаю.

Вероника решительно взялась за ручку двери.

«Твою ж налево, — выругался Козлов, — куда их понесло! Нельзя же!»

Он беспомощно взглянул на только что купленный огромный шоколадный рожок — не выкидывать же, и, откусив большой кусок, потрусил следом за ребятами.

Молодые люди оказались в тесном холле. Наверх вела узкая лестница.

— На третий этаж, быстрее, там гримерки.

Перепрыгивая через две ступеньки, Вероника бросилась вверх по лестнице.

Вскоре лестница закончилась небольшим холлом.

— Сюда, — крикнула Вероника.

Они пробежали по узкому и пустому коридору, повернули направо и оказались в другом коридоре, более широком и длинном.

— Здесь гримерки, а там, — Вероника показала на закрытую дверь в торце коридора, — выход на сцену.

Вдруг дверь отворилась и коридор заполнился людьми. Сам Давыдов, двое охранников и высокая темноволосая девушка. И в тот же момент из-за угла навстречу Давыдову шагнул мужчина в комбинезоне. Резким движением он раскрыл чемоданчик, и в его руке оказался пистолет.

— Нет! — завопила Вероника. Раскинув руки, она кинулась наперерез стрелку.

Андрей застыл на месте — мозг, отказываясь верить в реальность происходящего, перестал подавать команды телу. Как же Андрей потом корил себя за это мгновение! Словно в замедленной съемке он видел, как дернулась голова высокой девушки, взметая копну окрасившихся кровью темных волос, и на ее груди расцвело алое пятно. Как Вероника повисла на руках стрелявшего мужчины, но тот, не обращая на нее внимания, стрелял снова и снова. Как Давыдов, схватившись за грудь, медленно падал, заваливаясь на бок. Как один из бодигардов артиста, не обращая на него внимания, бросился к оседающей на подламывающихся ногах девушке, а второй, заслоняя ее собой, выхватил из кобуры пистолет и открыл яростный огонь. Ника и мужчина упали.

Но почему выстрелы слышались еще и сзади?..

И тут ступор прошел. В один большой прыжок Андрей подскочил к любимой. Та с удивлением разглядывала свою руку, отнятую от живота. Кровь яркими ручейками стекала с ее пальцев, собираясь в большую алую лужу на полу. Потом удивление в ее глазах сменилось страданием, черты лица исказились, и она потеряла сознание. Стрелок, с ног до головы залитый кровью, не шевелясь, лежал рядом с ней.

Андрей беспомощно оглядывался по сторонам. На том месте, где только что находился он сам, теперь стоял растерянный полицейский с пистолетом в правой руке и недоеденным мороженым в левой.

Давыдов лежал без движения, нелепо раскинув руки, на его белоснежном костюме расплывались два ярко-красных пятна. Темноволосая девушка пыталась подняться на колени, опираясь на стену. Рядом с ней хлопотал один из охранников, в то время как другой, осторожно опустив пистолет дулом вниз на вытянутой руке, медленными шажками приближался к Андрею.

И тут Андрей закричал.

Дальнейшие события он почти не запомнил. Откуда-то набежали люди. Кто-то пытался остановить кровь, кто-то неумело, но старательно делал искусственное дыхание. Все это время Андрей держал Веронику за руку, глядя ей в лицо, и умолял не умирать. Потом появились медики. Веронику и темноволосую девушку положили на носилки и быстро покатили к лифтам…

Я слушала Романа и одновременно думала о молодых людях. Оказались не в то время не в том месте. Бывает. К сожалению, слишком часто в нашей жизни. И вообще есть в нашем мире какая-то глобальная несуразность, если на долю таких чистых и правильных ребят выпадает столько горестей. Строили планы на будущее, учились, любили, только начали жить и… Если эти удары судьбы — испытание, то не слишком ли жестоко подвергать человека, фактически ребенка, таким «урокам»? Да еще и без его согласия? Если наказание, то опять же — за что? Почему одних жизнь сурово карает, казалось бы, ни за что, а другим прощается все? Но все это лирика, как говорил полковник Ремезов, которая в нашем деле лишняя. А нужны в нашем деле вовремя и правильно поставленные вопросы, ответы на которые я уже получила. Мне было абсолютно ясно, что Роман Андрея не видел ни вчера, ни сегодня.