Чтение онлайн

Более того: имел ли он вообще в мыслях, что какое-то будущее еще будет?

Если мы выбираем первый вариант (послание современникам), то нам необходимо будет сопоставить содержание книги, со всей ее символикой и образностью, с тем, как понимали этот язык современники Тайнозрителя. Нам необходимо будет образы Апокалипсиса сравнить с политическим контекстом его времени. И большая работа в этом

направлении уже проделана до нас, ничего принципиально нового мы здесь не откроем.

Если же мы выбираем второй вариант (послание потомкам), то нам необходимо будет постараться примирить Тайнозрителя с его непосредственными читателями, которых он, если вещи назвать своими именами, в таком случае просто обманул, сказавши им то, что к ним не относилось, а отстояло от них еще минимум на две тысячи лет исторического процесса.

Имеется ли у нас некий третий вариант ответа на вопрос, кому это написано, кроме, разве что комбинации первого и второго вариантов? Мне такого встретить в литературе не довелось. По-видимому, все-таки речь может идти или о непосредственных слушателях, или об их неведомо насколько отдаленных потомках, или о тех и других вместе.

Рассмотрим оба варианта последовательно.

Апокалипсис написан языком образов, и в этом смысле книга уникальна среди всех документов Нового Завета, но следует помнить, что образы эти достаточно раскрываемые и читаемые для непосредственных слушателей и читателей книги. Если образы коней, печатей и труб еще могут пониматься достаточно произвольно, как указания на некие природные катастрофы, то имеется еще несколько образов, совершенно очевидных, растолкованных в библеистике и прописанных в самых общих комментариях к книге для самых начинающих читателей.

И современники Тайнозрителя, и современные исследователи согласно понимают, что Жена, облеченная в солнце – это Церковь, что зверь – это римская империя, а блудница на его спине – это сама столица, город Рим. Впрочем, Тайнозритель разъясняет это и прямым текстом: Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями (Откр. 17, 18). Яснее сказать просто невозможно. Подобно тому, как Иерусалим в Библии постоянно именуется Дщерью Сиона, носит такой аллегорический женский образ, так и вражеская столица для Тайнозрителя получает аналогичный же образ женщины. Только женщины скверной, блудницы.

Итак, вот перед нами и узнаваемый, однозначно толкуемый образ, и связанное с ним пророчество. От 17 и до начала 19 главы описывается быстрая и полная, конечная погибель блудницы – города Рима. Сопоставим это с реальной историей, может быть, удастся найти нечто общее?

К римской церкви обращены слова Тайнозрителя: выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее (Откр. 18, 4). В исторической реальности христианская община никогда не покидала Рим. И что интересно, уже к концу I века столичная церковь почиталась «первенствующей в любви» среди всех церквей империи. Это дало дерзновение св. Клименту, епископу Римскому в 90-е годы написать письмо в Коринф с братским увещанием. Кроме того, св. Игнатий Богоносец в начале II века (примерно 107 год), идя на казнь, обращает Римской церкви послание, в котором совершенно особо выделяет ее авторитет среди всех церквей [4].

Что же касается пророчествуемой катастрофы, то она не свершилась над Римом в предсказанном объеме практически никогда в его длинной истории. По крайней мере, город стоит до сих пор, не обратившись в руины и не придя в упадок. Половиной христиан планеты он до сих пор признается мировой христианской столицей. Так что если сопоставлять 18 главу Откровения с реальной историей первого, второго, третьего века, то мы ползшим полное несовпадение.

Более того. Апокалипсис претендует на некую большую точность в прогнозе по времени. Некий ум, имеющий мудрость (Откр. 17, 9) призывается к тому, чтобы вычислить сроки по числу римских царей. Оказывается, семь голов суть семь гор (явный признак Рима – Т.) и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть. И зверь, который был, и которого нет, есть восьмой и из числа семи, и пойдет в погибель (Откр. 17, 9-11).

Известный комментатор архим. Ианнуарий Ивлиев на этом месте начинает счислять римских императоров, чтобы получить «магическое» число 7. Но при любом насилии над историей это число не получается никак. Римских императоров I века история знает очень хорошо, благодаря историкам-современникам Светонию и Тациту. Тайнозритель жил предположительно в царство Домициана, после кончины Тита в 82 году. Имена кесарей известны: Юлий Цезарь (можно, допустим, его пропустить, как «не вполне» монарха). Далее идут: Август, Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон. Всего пятеро плюс сам Цезарь. После Нерона идут Гальба, Вителий и Отон, царствовавшие слишком мало, чтобы их считать, по нескольку месяцев каждый. Пропускаем их. Затем идут Флавии: Веспассиан, за ним его сыновья: Тит и Домициан. То есть даже относительно прошлого Тайнозритель ошибается: никак не пять тут царей плюс один современный и седьмой, который будет недолго. Невозможно свести этот список императоров от Августа до Домициана к семи именам, даже если исключить Гальбу, Отона и Вителия.

Но и это еще не все.

Во времена Тайнозрителя ходила легенда, что принужденный к самоубийству Нерон якобы не умер, а бежал и теперь скрывается у парфян и собирается с ними прийти и захватить Рим, чтобы вернуть себе трон. О. Ианнуарий, как и другие толкователи, видит отголосок этой легенды в словах о смертельно раненной голове зверя, которая исцелела (см. Откр. 13, 3). А также в словах, что восьмой царь из числа семи пойдет в погибель (Откр. 17,

11). То есть, это вера, что Нерон еще вернет себе трон, что его восьмое царствование будет продолжением его же прошлого царствования. И в его-то, второе Нероново пришествие и падет небесная кара на Рим.

Насколько все это соответствует истории, теперь может судить любой шестиклассник, изучавший в школе историю Рима. Не сбылось ничего, буквально ни одного слова. Не убегал никуда и не возвращался Нерон, действительно покончивший с собой. Императоры сменяли друг друга еще много веков. Именно после Домициана наступил подлинно золотой век римской монархии – правление Антонинов: Траяна, Адриана, Антонина и Марка Аврелия. То были лучшие времена для всей страны. Где тут низвержение города? Где тут плач по нему от всех купцов? Где тут десять царей, принявшие власть со зверем, которые растерзают столицу? Ничего этого не было и в помине. Все шло прямо противоположным порядком.

Обратим внимание на одну важнейшую деталь. Зверь, которому дракон (дьявол) дает свою власть, это вовсе не антихрист, не какое-то реальное историческое лицо. Это именно государственная машина Рима, которую Тайнозритель ненавидит всеми силами своей иудейской души. Представляя зверя читателю, автор отмечает важную деталь: и дано было ему вести войну со святыми и победить их (Откр. 13, 7). Понятно, на что здесь намек: на Иудейскую войну и разорение Иерусалима. Отсюда понятны и чувства Тайнозрителя к враждебной империи и к ее столице.

Ничего общего с реальной историей не имеют и слова Тайнозрителя, которые хотя бы как-то претендуют на историческое пророчество. Нет конкретного лица, которого можно было бы сопоставить с лжепророком при звере. Не было той живой иконы зверя, которой принуждали бы покланяться – даже культ императора на это не похож, чтобы вложился дух в образ зверя. Не было ничего в Римской империи, сопоставимого с печатями зверя и запретом покупать и продавать без этих печатей. Не было скорого пришествия Всадника на белом коне, который победил бы зверя и сковал сатану на тысячу лет. Не было и этой тысячи лет.

А ведь Тайнозритель не раз подчеркивает, что вся его фантастическая картина развернется перед читателями очень скоро. Время близко – это постоянный рефрен всего повествования. Но складывается впечатление, что мы читаем здесь не пророчества о земной истории, а какие-то хроники Нарнии или Мордора. Это фэнтези, рассказ о каком-то вымышленном мире.

Помимо того, что такой вариант вообще мало вероятен (слишком много говорится, что время близко), он сопряжен с немалыми трудностями нравственного характера. Если автор знает, что его слова сбудутся далеко не сейчас, то зачем их вообще сообщать современникам? Тем более, без предварительной оговорки: это все, мол, произойдет когда-нибудь. Ведь выводы-призывы из описываемой картины в любом случае следует признать экстремальными. Надо бежать куда-то в дебри и пустыни, нужно жить совершенно асоциально. Надо проникнуться прямой ненавистью к гражданским властям – нечто совершенно противоположное учению апостолов Петра и Павла по этому вопросу. Зачем такое издевательство над непосредственными слушателями? Непонятно.