Чтение онлайн

Слова блудного сына – это настоящая исповедь. И наше раскаяние должно быть артикулировано, должно обрести конкретную словесную форму в таинстве Покаяния.

О его необходимости для кающегося говорит святитель Московский Платон: «Рана всегда остается опасной, если ее или не открыть врачу, или запустить лечение. И в самих наших житейских делах мы много бы погрешали, если бы ни в чем ни от кого не принимали ни советов, ни наставлений, а только бы поступали по одним своим мыслям; тем более в управлении душой нашей нужны советы и наставления. Исповедь установлена, чтобы мы открыли свою совесть духовнику и сердцеведцу Богу. Открыв, докажем, что мы не ожесточены во грехе, что есть в нас надежда исправления, ибо ищем исцеления. Открыв, получим совет, каким образом впредь нам от греха предостерегаться; открыв, примем наставление, показывающее нам права и действия суда Божьего; открыв, удостоимся милостивого прощения от Того, Кто один имеет власть на земле прощать грехи (см.: Мф. 9: 6). А этим успокоим дух свой, томимый страстями и боязнью наказания».

Сын сказал: Я согрешил против неба. Действительно, любой грех – это не только наша несправедливость по отношению к окружающим, но грех против Бога, нарушение Его заповедей, и потому мысль кающегося обращается прежде всего к небу.

Изображение израильтян ветхозаветного периода. Информационный стенд Тель Дана

Римская терракотовая бутылочка для духов в форме ботинка, изготовлена в Книде, Кипр. Шипы на подошве изображают греческие буквы «альфа» и «омега», а также свастику. Британский музей. Кон. I – нач. II в.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Когда согрешишь, плачь и стенай не о том, что будешь наказан, ибо это ничего не значит; но о том, что ты оскорбил своего Владыку, Который столь кроток, столько тебя любит, столько заботится о твоем спасении, что и Сына Своего предал за тебя. Вот о чем ты должен плакать и стенать, и плакать непрестанно. Ибо в сем состоит исповедание».

Блудный сын осознал и то, что он обидел отца: «Я согрешил пред тобою». Это одна из самых сложных и тяжелых вещей – раскаявшись в грехе, сказать человеку, которого мы оскорбили, о своей неправоте, попросить у него прощения.

Наконец, он исповедует состояние своего недостоинства: «Я уже недостоин называться сыном твоим». В этих словах, несмотря на их искренность, кроется ошибка: не только сейчас, но и никогда он не был достоин. Мы полагаем, что становимся достойными перед Богом благодаря каким-то нашим заслугам, но никто из нас, каким бы совершенным ни был, не достоин называться чадом Божьим – только Сам Господь называет нас таковыми по Своей любви: А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1: 12). Отец прерывает сына, не давая ему договорить заранее заготовленную на чужбине фразу, и слова «прими меня в число наемников твоих» остаются непроизнесенными. Но отец далек от мысли сделать из своего сына слугу или раба.

Обобщая признаки истинного покаяния, святитель Тихон Задонский пишет: «Истинное покаяние состоит в следующем. Мы должны оставить прежние грехи и ими, как мерзостью, гнушаться; об этих грехах сожалеть, просить милости у Бога, исповедоваться духовнику и всячески беречься других грехов; прощать ближнему согрешения, чтобы нам самим Бог оставил их… проявлять любовь и милость ко всем, чтобы самим получить милость, – блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5: 7); смирять себя, ибо смиряющий себя вознесется; никого не осуждать, ни на кого не клеветать: молиться Богу всегда, чтобы не впасть в искушение».

Оттиск печати с надписью «Шема, слуга Иеровоама». Вероятно, имеется в виду Иеровоам II, израильский царь IX в. до н. э. Печать найдена в Меггидо. Израиль

Всему этому нас учит и притча о блудном сыне. Если мы каемся, Бог восстанавливает нас. Самой лучшей одеждой покрывает отец грязь ошибок сына, его дурно пахнущее тело. Перстень в Древнем мире был не просто украшением: сделанная на нем гравировка служила печатью, им запечатывали воск на семейных финансовых документах. Вероятно, раньше у сына было такое кольцо, он отправился с ним на чужбину и продал. Отец надевает ему на палец новый перстень, показывая, что сын полностью восстановлен в прежнем статусе и пользуется отцовским доверием. Рабы, в отличие от сыновей, не носили обуви, и вот отец надевает юноше на ноги сандалии. Высшая точка возвращения – праздничный пир, для которого отец повелевает заколоть тельца.

«Покаяние – праздник для Бога, – говорит преподобный Ефрем Сирин, – потому что и Небо призывает на пир. Ангелы радуются, когда покаяние приглашает их на вечерю. Все небесные чины пиршествуют, побуждаемые покаянием к радости… Если ты, грешник, будешь плакать и сокрушаться о своих грехах и с верой умолять Господа, Он оставит тебе беззакония твои, и изольются на тебя щедроты Его, потому что жаждет и желает Он твоего обращения».

Трапеза примирения – символ Евхаристии, которая венчает процесс возвращения к Богу отпадшего человека, поскольку участие в ней означает, что он вновь стал полноценным членом Церкви Христовой.

Любовь отца была неизменной, но сын вернулся изменившимся и, наверное, был готов до конца жизни сожалеть о совершенных ошибках. Однако своими поступками отец говорит сыну: «Я буду относиться к тебе так, как будто ты никогда не уходил», – и это еще одно поразительное чудо Божественной любви.

В древнем Патерике есть интересный диалог: «Один воин спросил старца: „Принимает ли Бог раскаяние?“ Старец ответил: „Если у тебя порвется плащ, выбросишь ли ты его?“ Воин говорит: „Нет! Я его зашью“. – „Если ты так щадишь свою одежду, то не пощадит ли Бог Свое творение?“»

В рассказе Эрнеста Хемингуэя между отцом и сыном происходит ссора, из-за которой юноша бежит в Мадрид. После долгих безуспешных поисков отец дает объявление в газету: «Пако, давай встретимся у отеля Монтана во вторник в полдень. Все прощено. Папа». Пако – очень распространенное испанское имя, и когда отец приходит на площадь, он видит толпу молодых людей, которые пришли помириться со своими отцами.

Было бы прекрасно и трогательно закончить притчу картиной радостного семейного праздника, однако появляется еще один персонаж – старший сын. Христос, очевидно, вводит его в историю, обращаясь к фарисеям. Как ни странно, старший сын – тоже блудный, хотя он никогда не покидал отчий дом. Более того, его внутреннее духовное состояние намного хуже, чем у младшего брата. Все его поведение показывает, что у него никогда не было нормальных, искренних отношений ни с отцом, ни с братом. Обращаясь к отцу, он называет вернувшегося не «брат», а «твой сын». На знаменитой картине Рембрандта «Возвращение блудного сына» старший сын всей своей фигурой демонстрирует неприятие: он изображен выше всех, даже выше отца, и смотрит на него сверху вниз с недовольством и злобой. Он – яркое воплощение многочисленной категории верующих, которые не совершают тяжелых грехов, не уходят из отчего дома, не живут распутно «в далекой стране», но когда Бог празднует возвращение грешника, они остаются за дверями дома, не желая разделить с Ним радость.

Мы замечаем внутреннюю озлобленность старшего сына, когда отец приглашает его присоединиться к празднеству, а он взрывается гневом, изливает накопившиеся жалобы на жизнь и грубо оскорбляет младшего брата. Очень часто нечто подобное происходит и в наших храмах: вот человек, скорее всего, под гнетом тяжелых житейских обстоятельств впервые пришел в церковь, а его встречает не любовь и радость об обращении грешника, но злоба, грубость, невнимание, ведь многие прихожане ревниво рассматривают храм как свою территорию, где именно они блюдут и диктуют законы поведения. Сегодня эта притча, перенесенная в наши храмы, наверное, закончилась бы более драматично и жестоко: старший сын (свечница или бабушка) просто выгнал бы из отчего дома младшего брата (чаще – сестру) за то, что она без платка или в брюках, не знакома с «правилами поведения» и пыталась поставить свечку на «занятый» подсвечник и т. д. После чего младший сын или дочь может уйти навсегда. Конечно, Небесный Отец любит и старшего сына, но такие люди в своем религиозном самоупоении и эгоизме не присоединяются к торжеству и радости совместной веры. Они могут годами ходить в храм и при этом не быть с Богом. Они редко бывают счастливы, постоянно жалуются на то, что им не нравится в церковной жизни или окружающем мире, который они в глубине души (не признаваясь себе в этом) высокомерно презирают. Наверное, это самое страшное состояние – ведь если у младшего сына есть хотя бы осознание своего греха и возможность покаяния, то у старшего и этого нет, он же не уходил от отца.

Еще одна характерная черта старшего сына: используя личные местоимения «я», «меня», он подчеркивает свои достоинства на фоне слабости брата. Обвиняя его, говорит, что тот «расточил имение с блудницами». Однако в притче об этом не сказано. Возможно, именно так поступил бы старший брат, будь у него возможность. Он послушен отцу и в то же время внутренне гордится своей добродетелью. Эта зацикленность на собственном «я» – самое сильное искушение духовной жизни, именно поэтому святые отцы единодушно называют себялюбие, эгоизм корнем всех грехов. Старший брат настолько полон заботой о своем «я», что не видит чудо покаяния и воскресения своего брата. Он слеп ко всему, кроме собственных чувств.