Чтение онлайн

На самом деле каждый из нас, приходя в храм, должен руководствоваться внутренним настроением, о котором пишет святитель Тихон Задонский: «Войдя в храм Господень, осмотрись, кто ты такой и к Кому пришел? Пришел раб к Господу, творение к Творцу и грешник к Праведному Судии. И о том рассуди, зачем ты пришел в храм Божий? Входим в храм Божий или славословить Бога, или благодарить Бога, или просить чего у Бога, или умилостивить Бога за грехи наши. Итак, если ты за тем пришел в дом Божий, чтобы просить прощение за грехи твои, то вспомни все грехи твои, которыми ты от самого малого возраста прогневал Творца своего; посмотри в книгу своей совести, посмотри и рассуди, сколько ты своего Господа огорчил. А так в себе размышляя, умились сердцем, вознесись умом на Небо, со смиренномудрием повергни себя перед престолом славы, припади к ногам Спасителя твоего, сидящего одесную Отца, лобызай ноги Его, обливай слезами, по подобию евангельской блудницы, отирай омоченные ноги Его своими волосами, воззови к Нему, как мытарь».

Поведение фарисея ставит перед каждым из нас важный вопрос: зачем мы приходим в храм? Что это – просто обычай, часть еженедельного ритма жизни, которая постепенно становится рутиной? В детстве нас приводят в храм родители, нередко и взрослыми мы приходим сюда в угоду близким; возможно, мы испытываем чувство вины, пропустив воскресный или праздничный день. На Западе возникло такое понятие, как «воскресная обязанность», т. е. обязательное для каждого христианина еженедельное посещение храма. Действительно, это логически вытекает из заповеди о почитании седьмого дня: Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его (Исх. 20: 8-11). Однако обязанность всегда воспринимается как нечто внешнее, «Невольник – не богомольник», говорит русская пословица. Становится ли каждое наше посещение храма настоящей радостной встречей с Богом – не только личной, а в сообществе братьев и сестер по вере – или мы просто отстаиваем всенощное бдение и литургию, уходя из храма с чувством выполненного долга?

И встал царь и сел у ворот, а всему народу возвестили, что царь сидит у ворот. И пришел весь народ пред лице царя [к воротам] (1 Цар. 19:8). Царь принимал народ, сидя у городских ворот, где собирался совет старейшин. Информационный стенд в Тель Дане.

Слова фарисея побуждают нас задуматься: кто находится в центре нашей молитвы – Бог или мы сами? Мы не произносим такие же слова, как фарисей, но часто и у нас в молитвах на первом месте наше «я» – благополучие, здоровье, жизненные нужды, а Бог – Тот, Кто должен «дать» нам все это. «Do ut des!» – «Даю, чтобы и ты мне дал!» – обращались две тысячи лет назад древние римляне к божеству, принося ему жертвы. «Куда поставить свечку, чтобы повезло?» – спрашивают сегодня «захожане» наших храмов, называющие себя православными.

Мы забываем, что просительная молитва – это низшая степень, есть еще благодарение и восхваление Бога. Святой Иоанн Златоуст так описывает различные ступени молитвы: «Молитва имеет два вида: первый – славословие со смиренномудрием, а второй, низший, – прошение. Поэтому, молясь, не сразу приступай к прошению… Начиная молитву, оставь себя самого, жену, детей, расстанься с землей, минуй небо, оставь всякую тварь, видимую и невидимую, и начни славословием все Сотворившего; и когда будешь славословить, не блуждай умом туда и сюда, не баснословь по-язычески, но выбирай слова из Святых Писаний… Когда же кончишь славословие… тогда начни со смиренномудрием и говори: недостоин я, Господи, говорить пред Тобою, потому что я весьма грешен. Так молись со страхом и смиренномудрием. Когда же совершишь обе эти части славословия и смиренномудрия, тогда проси уже, чего ты должен просить, то есть не богатства, не славы земной, не здравия телесного, потому что Он Сам знает, что полезно каждому; но, как повелено тебе, проси Царства Божьего».

Рогатый жертвенник IX–VIII вв. до н. э. из Вирсавии. Рога были обычным атрибутом жертвенников той эпохи и предотвращали падение на землю сжигаемых частей жертвенного животного. Находка свидетельствует о том, что Вирсавия в указанный период являлась одним из религиозных центров. Копия, оригинал находится в Музее Израиля в Иерусалиме.

Многие ли из нас – не просто читая правило по молитвослову, но молясь своими словами – благодарят и прославляют Бога? К сожалению, чаще всего мы остаемся на уровне «дай», как дети, выпрашиваем игрушку или конфету, которые нам так необходимы. И наша молитва не выходит за рамки нарциссизма, рассматривания самого себя – не важно, с позиции самолюбования или саможаления.

Зачастую мы воспринимаем молитву, особенно читаемое изо дня в день, из года в год молитвенное правило, как дань Богу, как определенный набор обязательных текстов – и вычитываем их совершенно автоматически, не задумываясь, насколько в этот процесс вовлечены наше сердце и ум. Более того, во время домашней или церковной молитвы мы успеваем обдумать массу вещей и – оказываемся у разбитого корыта: произнесенные устами возвышенные слова никак не обогащают нашу духовную жизнь. Но истинная молитва – всегда встреча с Богом в сердце и разуме, прорыв к Богу через тернии повседневных дел и забот, вхождение в порядок грядущего мира, прикосновение к вечности, где действуют иные законы. Все это возможно, только если в молитве участвует наша внутренняя сущность: разделяемая, разрываемая силами внешнего мира, именно здесь она призвана ежедневно достигать своего первозданного единства.

«Уместно вспомнить некоторые недостаточно ясные апостольские изречения о творимой духом и умом молитве, – пишет святитель Тихон Задонский. – В Послании к Ефесянам святой апостол Павел советует молиться духом: Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом (Еф. 6: 18). Тот же апостол в Послании к Коринфянам говорит: …хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода (1 Кор. 14: 14). Когда апостол советует ефесянам молиться духом, то здесь под духом он подразумевает ум, который молящийся человек должен устремить к Богу. Когда же в Послании к Коринфянам он говорит о духе молящемся и об уме, пребывающем бесплодным, то в данном месте он под духом имеет в виду голос и дыхание человеческое, как бы говоря им: какая вам польза, если вы молитесь только голосом вашего дыхания, а ум ваш не внемлет молитве, но мечтает о чем-то ином? Какая польза говорить языком много, а умом не внимать тому, что говорится, если бы даже и тьмы слов языком произнес ты, о человек! Какая польза от того, если всей гортанью, насколько позволит дыхание твое, воспоешь, а ум твой не предстоит Богу и не видит Его, но уклоняется помышлениями в иное место? Такая молитва не принесет тебе никакой пользы, не будет услышана Богом и останется бесплодной. Апостол дает коринфянам, а вместе и всем нам себя в пример, говоря: Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, петь и умом (1 Кор. 14: 15). Когда я молюсь языком и голосом, происходящим от моего дыхания, то должен молиться и умом».

Тогда молитва станет тем, чем предназначена быть – средством единения с Богом, и в ней исполнится ветхозаветное пророчество о поиске и обретении Бога человеком: И взыщете Меня, и найдете, если взыщете Меня всем сердцем вашим (Иер. 29: 13).

Обратим внимание на разницу между молитвой фарисея и молитвой «Отче наш», которую Христос дает Своим ученикам. Центральное слово в молитве фарисея – «я»: «я не таков», «я пощусь», «я даю десятину». В «Отче наш» нет ни одного местоимения единственного числа, она учит нас совместной молитве: «Отче наш… хлеб наш… долги наши… не введи нас во искушение». Истинная молитва не только выводит за пределы собственного «я» к Богу, но и поставляет нас в сообщество братьев и сестер по вере – даже если нас разделяет расстояние, мы все-таки молимся совместно, в общине. Поэтому наша молитва всегда должна включать в себя других людей – тех, кто нуждается в нашей молитвенной поддержке.

Об этом особом внимании к ближним напоминает святитель Тихон Задонский: «Молиться нужно не только самому за себя, но друг за друга. Ибо все верные, рассеянные по всему миру, есть единое духовное тело, имеющее единую преблагословенную Главу – Христа, и единым Духом Божьим просвещаемые и наставляемые. И поэтому, как духовные члены, единое духовное тело составляющие, должны друг другу помогать молитвой. Как в теле члены друг о друге пекутся, так и мы, молясь друг за друга, единый глас к Небесному Отцу должны возносить с верой и любовью».

Фарисей забыл, что молитва – обращение к Богу («Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя…»). Если в нашей молитве не возникает живого обращения к личному «Ты», живой связи с Богом, истинной «жертвы хваления», мы оказываемся в ситуации духовной самоизоляции, и не только на молитве. Стоит ли удивляться, что распадаются браки, если каждый думает и говорит только о своем «я», которое определяет все его поступки? Стоит ли удивляться, что наше общество стремительно становится неспособным к нормальным человеческим отношениям?

Услышав слово «аскеза», многие из нас сразу же представят себе седого монаха-подвижника; живя в пустыне, он день и ночь проводит в молитве, питаясь одними просфорами и святой водой. Однако в дохристианской Античности «аскеза» обозначала гимнастику, упражнение для тела, ума и воли – то есть самодисциплину, необходимую для здорового развития каждого здравомыслящего человека. Фарисей из притчи был настоящим аскетом. Все, что он перечисляет в качестве своих заслуг, – прекрасно, можно только мечтать, чтобы в наших храмах было больше прихожан, которые добровольно, а не принудительно совершали бы такие дела благочестия!