Чтение онлайн

Спел как умел "Аве Марию", чем убедил ее, что настолько крутой душе ничего не грозит, и благословение таки получил.

Первый парень на деревне Степан Сергеич имел трофейный аккордеон и соответственно пользовался спросом на посиделках, я шел вторым номером.

Интересно сколько этих аккордеонов из Германии тогда натащили? Я знаю из прошлой жизни что в деревне и на поселке есть минимум три трофея.

Сколько их если на весь Союз экстраполировать? Или врут безбожно, и гармошки эти честно купленные, или в Германии улицы были аккордеонами вымощены.

Но как бы то ни было, мы неизбежно пересеклись. Степка потом признавался:

— Ну я знал, конечно что у Роммов девчонка ненормальная, но чтобы настолько… Говоришь как по писаному, глаза закрою — на слух лет 16.

Глаза открою, пигалица стоит, как тебя из дому-то отпускают.

— Глаза закрой и слушай.

А то.

Тренировки с нулевого возраста и не такое могут. Артикуляцию развил как у хорошего диктора. Единственно опасаюсь громко говорить и петь, боюсь сорвать связки. "Считалочку" тоже начал только с трех лет делать, осторожничал.

Н-ск, СССР. 14.8.1969.

Вход в музыкальную школу, оттуда выходит насупленная Александра со скрипичным футляром, за ней ее мама.

— Ну не переживай, сейчас мест нет, на следующий год поступишь, куда ты все время торопишься, у тебе вся жизнь впереди.

Мы переехали в город на год раньше чем в прошлый раз, папа теперь слесарь на ТехМаше, мама устроилась маляром на стройку, и живем мы в семейном общежитии, по простому в коммуналке. Для меня результат тот, что я не получил рекомендации от Эльвиры Матвеевны из поселковой школы и здесь я никто, и звать никак. Музыкалка мне нужна, потому что это конкурсы, а конкурсы это призы, знакомства и известность. А еще музыкалка, это какой-никакой оркестр в потенциале. В школу тоже могут не взять, здесь не поселок, где Роммов знают. И куда мне податься?

Только в детский сад! Хрен вам!

Н-ск, СССР. 15.8.1969. Ленинский сквер.

Перед памятником вождю стоит крохотная девочка с огромными бантами и играет на скрипке.

Прохожие останавливаются и слушают.

К счастью про детский сад родители даже не заикнулись, сбежал бы к бабушке псалмы петь. Утром собрались и по работам усвистали, а я остался один. Завязал бантики, оделся попринцессистей, взял скрипочку. И пошел делать одиночный пикет. Тут таких изысков демократии еще не видали. Сначала думал плакат написать, потом решил что перебор будет, власти могут не так отреагировать. Город я знаю как свои пять, главное не запутаться что когда построили. А иду я в Ленинский сквер, с одной стороны горком партии, с другой детская поликлиника, а посередке бюст Ленина и лавочки. На этих лавочках я и устроился, вытащил скрипочку и выдал для начала польку, потом поимпровизировал, отдохнул, съел припасенный бутер и по новой. Уличный музыкант, для тех годов явление редкое, а в нашем захолустье исключительное, народ подтягивается слушать халявный концерт. Долго играть не получается, подходит милиция, интересуется. Да вот играю тут, денег не прошу, родители на работу ушли, делать нечего, отчего же не поиграть. Тем более в музыкалку меня не берут, теперь буду здесь пиликать. Сержанту сказать нечего и я выдаю еще серию импровизаций. Приходит тетенька из горкома, тоже интересуется.

Выкладываю ей тот же текст. Ребенок учится хочет, а его не берут.

Тетенька записывает мои данные и уходит. Продолжаю концерт, от прохожих начинают поступать заявки. Наконец горкомовская тетенька вопросы порешала, и мы с ней идем в музыкалку, чтобы меня там послушали. Куда вы денетесь от такой мимишной меня? Политтехнологии и кавай правят миром!

Тот же вечер двор дома Александры.

Иду домой, никого не трогаю и тут откуда ни возьмись налетает мелкий пацан. Мелкий-то он мелкий, но больше меня.

— Привет! Ты здесь живешь? А это что у тебя? Дай посмотреть!

И ничтоже сумняшеся хватается за скрипку. Чисто на испуге и адреналине отпускаю футляр и бью его в нос. Хватаю скрипку и дай бог ноги. Меня не преследуют, сзади слышен только обиженный плач.

Мдя, а ведь у нас проблемы. Это все в деревне знали что ненормальную трогать нельзя, а то бабка ее мозг выест, здесь город. Даже если кто чего видит, докладывать родителям не побежит. Дети есть дети, между собой разберутся. Подумаешь пара синяков и ссадин, до свадьбы заживет. Когда был пацаном, меня устраивало. Бегал я быстро, а "обидные" обвинения в трусости игнорировал. Я не Джеки Чан, чтобы пальчики о их морды отбивать. Когда ловили, предпочитал просто получать люлей. Да и ловили-то пару раз всего. Ничего они мне серьезного не сделают, дети в этом возрасте не бьют еще, пытаются завалить на землю и показать превосходство. А потом перескочил пару классов и стало спокойно. Дети, они только к сверстникам цепляются.

Для однокласников я буду мелочью, с которой несолидно связываться, для сверстников старшекласником.

Урбанизация.

На селе, дети растут как трава. Как ходить научится — сразу на улицу, бегать. Они там сбиваются в стайки и сами себя прекрасно занимают.

Знай, выдергивай их из стаек на прополку-поливку, но без фанатизма.

Еще успеет наработаться. И вот народ с прежним менталитетом населил города.

А это совсем другая среда, совсем другие развлечения и соблазны.

Нормальные стайки легко превращаются в стаи шакалов. Их много. У них появляются авторитеты. У кого есть время и желание авторитетствовать среди пацанов? У дебилов, которым больше нечем заняться. А крестьяне во втором поколении охреневают, откуда у молодежи такая богатая культурная жизнь. Откуда этот дебильный шансон? Папы не в курсах, что такое Владимирский Централ, а дети уже все знают. Объективный процесс. Лекарство одно — постоянный присмотр и контроль за подрастающим поколением. Как в давно урбанизированной Европе.

Я же тоже таким бараном был и удивлялся, когда полицаи шестилетнюю Светку домой притащили.

— У вашего ребенка нож! Па-ачему ребенок не под надзором!

— Ну и что, мало ли чего ей отрезать понадобилось. Это просто инструмент.

— Верботттен! В следующий раз штраф и суд.

Другое общество — другие законы. Я-то смог понять, а сама немчура нет. Они потом от арабского менталитета охреневали так же. Только арабам на их верботтены плевать было. С минарета.

Теперь сложнее, ходить мне с растрепанными косичками минимум пару лет, пока опять классы не перепрыгну. И это про пацанов, с девчонками не знаю еще как будет, но они больше морально давят, это мне без разницы.

И вроде и не хотел мальчик ничего плохого, может просто познакомиться с соседкой решил. А я его избил и кругом виноват. Ага, он меня в полтора раза здоровее, он меня просто нечаянно в больничку отправит от черезмерного дружелюбия.

Светка как-то озаботилась собственной безопасностью, тогда еще в Германии был "миграционный кризис" и швали всякой набежало. Занялась модным еврейским боем "Крав Мага". И как-то похвасталась что еще немного, совсем чуть чуть, и любого уроет и бояться ей нечего. А я предложил "урыть" меня, причем пообещал не нападать. Вышли мы на улицу и стала она меня трепать, толкала, тянула, под конец на шее повисла каким-то хитрым захватом, и там висела. Так на практике и убедилась что Мага Магой, а ее 50 кг против моих 90 не играют. Ходила потом весь вечер задумчивая, а потом купила баллончик с газом.

Так и мои 20 против его 30 не играют. Мое оружие, это кавай и политтехнологии. Кавай против малышни бессилен, они сами кавайные.

Каваить будем их родителей. Значит будем продолжать концерты, мне надо чтобы меня все знали и любили, в идеале стать символом города.

Чтобы всем непонятливым объяснили, кто Александру тронет, тот и дня не проживет. С другой стороны не в коммуналке же играть, если все время пиликать, соседи карму испортят. А так и мне и людям приятно.

Н-ск, СССР. 20.8.1969.