Чтение онлайн

Повсюду сотни знакомых лиц. Люди, с которыми я прошёл многое. Дрался, тренировался, смеялся, страдал. Все они светились решимостью отдать свою жизнь во благо рода… Внезапно я ощутил, как к моему разуму потянулся Мимо. Я снял ментальный барьер, позволив ему транслировать картинку прямо в мой мозг. И тут же стал видеть глазами мимика.

Мимо парит над аномальной зоной, а внизу пасётся огромное стадо выпущенных нами бычков. Из десяти тысяч особей осталось всего пара сотен, но и они скоро должны были погибнуть, так как с высоты было видно, что твари скользят в тенях, приближаясь к добыче. А в центре стада лежит, пульсируя тусклым светом, телепортационный артефакт.

Видение резко оборвалось. Отлично. Всё идёт согласно плану. Я поднял руку вверх, снова призывая всех к тишине, а после рявкнул так, чтобы услышал каждый:

— Начинаем!

Одно слово. Короткое. Простое. Но оно запустило цепь событий, которая навсегда изменит мир.

Хабаровск. Северная стена. Полночь.

Двое стражников стояли на вышке. Курили дешёвые сигареты, глядя в темноту за стенами.

— Слышал новости? — спросил тридцатилетний боец с шрамом над бровью.

— Какие? — лениво отозвался второй — мужик постарше, лет сорока. Лицо обветренное, усы рыжие.

— Говорят, война грядёт, — пояснил молодой серьёзно.

— С Архаровым, что ли? Если да, то эт всё ерунда. Мы уже один раз свернули ему шею, свернём и второй.

Тридцатилетний фыркнул:

— Да какой Архаров? Ты о чём вообще? Говорят, пендосы подохли все до единого, и от них, значица, нежить в нашу сторону прёт. Слышал, что месячишко-другой, и у нас тоже начнётся мясорубка.

— Тьфу ты. Петька, вот ты взрослый мужик, а в хрень всякую веришь, — усмехнулся усатый. — Даже если эта чушь правда, то нам-то что с того? Хабаровск укреплён так, что мы с лёгкостью переживём и нашествие нежити, и расширение аномальной зоны, и ещё что-нибудь похуже.

— Что похуже? — удивился тридцатилетний.

— Что-нибудь, — многозначительно зявил усатый, отправляя окурок щелчком пальца в полёт. — А ещё знаешь, чё? Архаров продал аристократикам кучу генераторов магических барьеров; и знаешь, где они сейчас? — усатый указал взглядом на синеватый купол, накрывающий Хабаровск.

— Эт да, слыхал. Всё ж наш Император молодчага. Взял за горло этих аристократишек, да изъял артефакты в пользу Империи. Эт правильно. Одобряю. Гля! Эт чё там? Видал, тень мелькнула?

— Ага. Сова, наверное, или летучая мышь. Такой пакости тут полно, — отмахнулся усатый.

— И то верно, — согласился его товарищ, швырнув окурок вниз. Бычок упал на асфальт и заискрился в темноте.

Наступила тишина, наполненная скукой. Всё же, в обороне столицы нет никакой романтики. Всё равно всю грязную работу выполнят магистры да абсолюты, обычным солдатам, как всегда, достанутся лишь патрули да бесконечные наряды.

Внезапно воздух за стеной дрогнул. Пространство исказилось, и в темноте появилась тускло светящаяся дымка.

— Эт чё такое? — настороженно спросил тридцатилетний.

Усатый поднял голову. Прищурился в темноту:

— Непонятно. Включай прожектор.

Тридцатилетний развернул тяжёлый прожектор. Нащупал рубильник и резко дёрнул его вниз. Луч света вспорол темноту, осветив пространство в ста метрах от городской стены. В лесополосе красовалось синеватое окно портала.

— Что за… — начал было усатый, но договорить не успел.

Из портала выскочило что-то большое. Быстрое. Мускулистое. Это был бык. Огромный чёрный бык размером с грузовик. Мышцы перекатывались под шкурой. Рога длинные, как копья. Следом за ним выбежал второй. Третий. Пятый. Десятый. Целое стадо неестественно больших быков. Выпучив глаза, они мчались прочь от портала.

— Ты когда-нибудь видел таких бурёнок? — прошептал тридцатилетний.

Усатый инстинктивно потянулся к автомату, почуяв неладное. Из портала вырвалось нечто другое. Трёхметровая тварь с огромными когтями и телом, покрытым чёрным дымом. Она прыгнула на ближайшего быка и с размаху нанесла удар. Когти со свистом вонзились в шею жертвы. Тварь подтянула бычка к себе и с рёвом вцепилась в него зубами.

Бык забился в конвульсиях, разбрызгивая алую кровь, хлещущую струями из массивной шеи. Тварь жадно пожирала куски, не обращая внимания на луч света, бьющий ей прямо в морду.

— Петька. Поднимай тревогу, — прошептал усатый, боясь шелохнуться.

— Чего? — спросил Петька, не отводя взгляда от кровавого пиршества.

В следующую секунду из портала вырвались десять, двадцать, пятьдесят. Сто тварей! А может, и больше. С жутким воем они погнались за стадом. Быки очень старались, но удрать не смогли. Их порвали в клочья. Твари пожирали плоть с довольным урчанием. Кровь брызгала во все стороны. Вой чудовищ разнёсся в ночи. Жуткий. Обещающий смерть любому, кто встретится на пути.

— Да врубай ты тревогу, кретин! — гаркнул усатый, толкнув Петьку в плечо, и сделал он это зря.

Чудовища подняли морды вверх и повернулись к городским стенам. Сотни горящих глаз уставились на вышку. На стражников, только что осознавших, что жизнь их закончится с минуты на минуту.

— Твою мать… — прохрипел побелевший усатый.

Тридцатилетний судорожно дёрнул рубильник прожектора, погасив свет, видать, надеялся, что так твари их не заметят. После он подбежал к рации и услышал оглушительный топот сотен ног. Задыхаясь от ужаса, он зажал тангенту рации и заорал:

— Тревога! Трево…

Договорить он не успел. Что-то массивное врезалось в вышку, от чего одна из опор надломилась, и пара стражников полетела в темноту, кишащую тварями. Тридцатилетний ещё был жив, когда сирены протяжно завыли над Хабаровском. Он лежал, мерно подёргиваясь, пока его пожирали твари. Боли уже не было. Только кровавая пелена перед глазами и понимание, что всё кончено.

Хабаровск. Дворец.

Императорские покои утопали в безмерной роскоши. Шёлковые занавеси, золотые канделябры, персидские ковры. Всё здесь кричало о богатстве. О власти. Император лежал на широком диване, а рядом с ним сидела красивая женщина. Уже немолодая, но всё ещё привлекательная. Впрочем, привлекательность её заключалась не столько во внешности, сколько в сладкоречивом нраве.

Такая женщина без труда убедит любого мужчину в том, что он сильнейший, умнейший и важнейший человек на планете. А когда мужчина в это поверит, она с наслаждением заберёт у него всё. Имущество, уверенность, а если удастся, то и жизнь тоже. Инесса Матвеевна держала в руках блюдо с виноградом. Она брала золотистые ягоды и подносила к губам Императора.

— Сладкий, — произнёс Иван Васильевич.

— Да, мой повелитель, — согласилась Инесса тихо. — Слаще могут быть лишь ваши поцелуи.

Голос Инессы едва заметно дрожал. Это можно было списать на волнение перед грядущей бурей, возбуждение, или что угодно другое. Императору было плевать на самочувствие супруги. Лишь бы она была рядом и ублажала его по первому требованию. Она протянула очередную ягоду. Император взял её губами. Пальцы Инессы задрожали сильнее. Где-то вдали раздался взрыв, да такой, что всё здание тряхнуло.