Чтение онлайн

— Вернулись. Это хорошо.

Шереметев подошёл и присел на корточки рядом:

— Артур, как дела?

— Всё отлично, — выдохнул Артур, хотя голос звучал устало. — Ведут себя весьма пристойно. Пару раз пытались сбежать, пришлось показать, что стены крепче их дурных голов. После этого стало тихо.

Шереметев кивнул и повернулся к гвардейцам:

— Господа! У нас хорошие новости! Мы принесли двести доз регенерационной эссенции!

Тишина взорвалась галдежом. Гвардейцы вскочили на ноги, заорали одновременно, перебивая друг друга:

— Давайте сюда! Колите мне первому!

— Нет, мне!

— Я старший по званию! Мне в первую очередь!

— Да плевать на звания! Мне семью кормить! Освободите меня!

Крики слились в единый нарастающий гул. Гвардейцы ломанулись к Серому, державшему кейс. Леший схватился за дробовик, но не поднял его, понимая, что стрелять в своих нельзя, лучше просто выбить из них всю дурь. Сжав кулаки, он приготовился отражать натиск, но тут с земли поднялся Артур.

Тяжело, опираясь на стену, он потянулся к мане, активировал магию Льда. Холод хлынул из его ладоней, воздух замерцал, а температура резко упала. Артур шагнул вперёд, набрал воздуха в лёгкие и громогласно рявкнул:

— А ну все заткнулись!

Гул оборвался мгновенно. Гвардейцы замерли, словно их окатили ледяной водой. Потупили взгляды в пол и отступили на шаг. Никто не посмел возразить, так как все понимали, что случится, если пойти против Артура; они совсем недавно видели, как он создал десяток новых ледяных статуй, и сами становиться статуями не желали. Артур окинул гвардейцев суровым взглядом и медленно заговорил, чеканя каждое слово:

— Мы поступим так, как велел Михаил Константинович. Сперва разморозим зараженных и дадим им эссенцию. Если они переживут разморозку, то продолжим замораживать инфицированных и спасём всех вас без исключения. Понятно?

Гвардейцы переглянулись и неохотно закивали. Артур вздохнул и направился к сотне ледяных статуй. Остановился перед ними и потянулся к мане. Ледяные статуи начали оттаивать. Вода стекала ручейками, обнажая окоченевшие тела гвардейцев. Замороженные лица, руки, ноги, покрытые инеем, медленно согревались.

Когда последний слой льда растаял, тела рухнули в лужи прохладной воды. Артур склонился над первым размороженным и поднёс руку к его губам. Дышит. Грудная клетка едва заметно поднимается и опускается.

Артур облегчённо вздохнул и, пошатнувшись, отступил на шаг назад. Шереметев подхватил его под руку:

— Ты в порядке?

— Да… да, всё нормально, — прохрипел тот, выпрямляясь. — Просто устал.

Артур повернулся к медикам, стоявшим в стороне. Пока абсолютов не было, он собрал всех целителей, которые сопротивлялись заражению. Именно им и предстояло теперь спасать жизни гвардейцев. Артур кашлянул и отдал приказ:

— Возьмите эссенцию у Сергея Константиновича и сделайте инъекции всем зараженным!

Медики бросились вперёд. Серый открыл кейс, достал флаконы с зеленоватой жидкостью и раздал по двадцать доз каждому медику. Те схватили шприцы, наполнили эссенцией, а после склонились над размороженными гвардейцами. Нащупать выпирающие синюшные вены было несложно. Иглы вонзились в вены, лекари надавили на поршни и ввели эссенцию в кровоток.

Эффект был мгновенным. Синюшные вены, проступавшие под кожей размороженных гвардейцев, начали бледнеть. Кожа, покрытая язвами и гнойниками, заживала на глазах. Дыхание, прерывистое и хриплое, становилось ровным и спокойным.

Первый гвардеец поднялся на колени, закашлялся, сплюнул чёрную слизь. Он посмотрел на свои руки, ещё минуту назад представлявшие из себя полуразложившиеся куски мяса. Теперь они были целыми и здоровыми. Расплывшись в широкой улыбке, он прошептал:

— Я… я живой… Боже, я живой…

Один за другим размороженные гвардейцы приходили в себя, вставали на ноги, радуясь исцелению. Сотня выздоровевших бойцов стояли на плацу, мокрые, околевшие от холода, но живые. Артур поднял руку, привлекая внимание, и крикнул так, что эхо пронеслось под каменным куполом:

— Видите?! Метод заморозки работает! Эссенция исцеляет даже тех, кто был на грани превращения! Ещё четыре дня, и вы обретёте свободу!

Гвардейцы радостно заорали, начав подбрасывать шапки в воздух. Некоторые хлопали в ладоши, другие обнимали исцелённых товарищей. Надежда вернулась в их сердца. Однако тревожность никуда не ушла. Четыре дня — это долгий срок, может случиться всё что угодно. К примеру, вирус мутирует, или легионы смерти дойдут до Хабаровска…

Артур устало опустился на землю и привалился спиной к стене. Он закрыл глаза и улыбнулся. Шереметев присел рядом, похлопав Артура по плечу:

— Отдыхай. Ты сделал всё, что мог. Молодец.

— Рано отдыхать, — прохрипел Артур, открывая глаза. — Через пару часов кто-нибудь снова начнёт превращаться. Придётся замораживать. Снова, и снова, и снова. За четыре дня у ребят могут сдать нервишки от созерцания этого ледяного царства, и тогда начнётся бунт.

— Может тогда стоит разом всех заморозить, а через четыре дня вернёмся за ними? — предложил Леший.

Артур усмехнулся:

— Так и поступлю, когда мана восстановится. А вы забирайте исцелённых и топайте отсюда. Уверен, у вас есть дела поинтереснее, чем мёрзнуть вместе со мной.

Абсолюты попрощались и направились к выходу, неторопливо появившемуся в каменном куполе. Спасение гвардейцев — это дело времени. Времени, которого, как всегда, не хватает.

Хабаровск. Императорский дворец. Поздняя ночь.

Артём Константинович Архаров лежал в своих покоях, уставившись в расписной потолок. Золотые узоры, изображавшие битвы древности, мерцали в свете камина. Обычно он засыпал мгновенно, как только голова касалась подушки. Но сегодняшняя ночь была другой. Мысли не давали покоя, крутились в голове, как белка в колесе.

Туз Крестов. Сотни миллионов нежити, марширующие на севере. Всё идёт совершенно не по плану. Впрочем, когда всё шло по плану? Да и был ли этот план? Удастся ли остановить некроманта? Или всё закончится весьма плачевно, и Империя падёт под натиском легионов смерти?

Артём вздохнул, потёр лицо ладонями. Всего несколько недель назад он был простым парнем, сыном барона Архарова, мечтавшим о величии. А сейчас он лежит в Императорских покоях, отвечая за судьбы миллионов людей. Тяжело. Чертовски тяжело. Но таков удел великих людей, не правда ли?