Чтение онлайн

Вика, всё ещё не веря в происходящее, машинально повернулась к парню. Его лицо вдруг озарилось — из переулка ковылял мужчина лет сорока. Грязная одежда, пустой взгляд, странно подвёрнутая нога... Но паренёк уже бежал к нему, широко раскрыв объятия.

– Стой!..
– выкрикнула Вика в надежде остановить парня

Мальчишка подбежал и обнял родственника, но тот лишь зарычал. Мужчина резко наклонился и впился зубами в висок подростка. Хруст кости. Пронзительный вопль. Алый фонтан, брызнувший на асфальт.

– Твою мать!

Вика вылетела из машины, забыв обо всех инструкциях. Короткий взвод курка — и точный выстрел в лоб. Череп незнакомца разлетелся, как перезрелый арбуз. Тело рухнуло, продолжая дёргаться в предсмертных судорогах.

Подбежав к мальчишке, она увидела ужасную рану — клочья кожи свисают с черепа, обнажая белесую кость. Парень хрипел, судорожно дёргая руками. Вокруг уже собиралась толпа — кто-то кричал, кто-то снимал на телефон, несколько человек блевало у ближайшего забора.

Годы службы взяли верх над шоком, в таких ситуация нужно действовать, а не думать. Вика автоматически проверила оружие и рванула к разбитой машине. Бампер превратился в гармошку, лобовое стекло — в паутину трещин... И Саша. Саша с размозжённой головой. Сжав зубы, она потянулась за рацией.

– Диспетчер на улице Боломорская тридцать два требуется скорая помощь, раненный гражданский и мёртвый полицейский. Повторяю...

Вика замерла с рацией у рта. Из переулка, как из проклятого тоннеля, выползли семь фигур. Их движения были неестественно резкими, словно кости ломались при каждом шаге. Первый - женщина в разорванном платье - впилась зубами в шею ошарашенного зеваки. Кровь брызнула фонтаном.

– Не может быть...
– мелькнуло в голове Вики, когда она увидела, как "мертвый" подросток вдруг дернулся. Его пальцы скрючились, суставы хрустнули. С жутким скрежетом встал на ноги, поворачивая к ней голову с неестественным углом. Глаза помутнели, став молочно-белыми, а кожа почернела за считанные секунды.

– Сержант! Повторите!
– голос диспетчера теперь звучал тревожно.

Камера — не то место, где хочется оказаться. Вместо героического зомби-апокалипсиса — серые стены, вонь немытого тела и озлобленные рожи. Десяток камер, набитых людьми, успевших натворить дел. Кто-то орет, бьет в дверь, провоцирует заходящих полицейских. Дежурный на посту лениво хрипит в ответ: «Еще слово — пристрелю, как бешеных собак!» В моей камере — тише. Кроме меня, еще трое: двое бомжей, съёжившиеся в углу, и один — с виду не новичок. Жилистый, с хищным прищуром, коротко стриженный. На руке — наколка, что обозначает не имею понятия, но он ей красуется как может.

Он первым нарушает тишину:

— Ну и за что загремел? — голос снисходительный, будто спрашивает у щенка, как тот потерялся.

Я смотрю ему в глаза:

— Это так важно? — пауза. — Сам-то за какую фигню сидишь?

Его лицо искажает гадкая ухмылка.

— Не дерзи. Авторитет спросил, отвечай. Иначе будет худо — Затем, будто не удержавшись, добавляет — Вышел на свободу, чтобы одну крысу в бетон закатать.

Я почти смеюсь. Вся эта ситуация гротескный фарс.

— Какой опасный… — говорю, едва сдерживая усмешку. — А я утром шестерых убил. Каждому — молотком по черепу.

— Пиздаболов не любят — бросает он, но в его взгляде мелькает что-то… Напряжение?

— Эй, дежурный! — внезапно орёт он. — За что этот мудак сидит?

Из-за двери доносится хриплый голос:

— Не твоё собачье дело!

Я медленно наклоняюсь к нему, шепчу так, чтобы слышал только он:

— Сомневаешься? Полезешь ко мне — пробью голову. И вырву кусок твоего мозга. Чтобы самому убедиться, есть ли он у тебя вообще.

Мужик заметно напрягся, кожу на его шее покрыли мурашки. Он хотел что-то сказать, но передумал — без своей "братвы" здесь он был всего лишь старым зэком, а не авторитетом. Бомжи в углу даже не подняли глаз. Ирония судьбы — вчера я с другом тусил в кинотеатре, а сегодня сам сижу в клетке за то, что превратил шесть голов в разбитые тыквы. Жизнь меняется быстро. Слишком быстро.

Дверь камеры с лязгом распахнулась. Двое полицейских втащили внутрь трясущегося бомжа — тот бормотал что-то невнятное, изо рта у него сочилась кровь, смешанная со слюной. Дежурный, щекастый мент с тлеющей сигаретой в зубах, лениво окинул новоприбывшего взглядом.

— Документы. И по какой статье?

— Какие, на хрен, документы? — фыркнул один из конвоиров, перехватывая бомжа под мышки. — Валялся в парке, весь в крови. Прохожие напаниковали — думали, маньяк. Пришлось забирать.

Дежурный побагровел:

— И нахрена тащить его сюда?! Вывезли бы на свалку и бросили — все равно через день сдохнет! У нас что, благотворительная столовая?! Эта падаль только и мечтает в камере посидеть, чтоб погреться и пожрать!

Второй полицейский резко наклонился к его уху:

— Заткнись, Михалыч! Быстро решай, куда его кидать — через пятнадцать минут тут будет автобус с демонстрантами!

Дежурный замер, будто его ударили током:

— Чего?! Какой еще автобус?!

— Наши только что с ОМОНом штурмовали ТЦ. Два десятка психов в наручниках сейчас везут. Так что давай находи место, скоро у тебя большое пополнение будет.

Бомж внезапно закашлялся — на бетонный пол хлынула черная жижа. Один из бродяг в углу застонал и отвернулся.

А я тихо рассмеялся.

Дежурный, чертыхаясь, поднялся с поста, перебирая связку ключей. Открыв камеру, бомжа швырнули внутрь, как мешок с мусором. Тело глухо шлепнулось о бетон, но никого это не удивило, всем было плевать. Все в камере насторожились, наблюдая за конвульсиями новенького. Я уже понимал, что происходит, но ждал - если убью его сейчас, дежурный не задумываясь пустит мне пулю в лоб. "Особо опасный псих" - идеальный кандидат на внеочередной расстрел.

К моему удивлению, наш "авторитет" вдруг оживился. Пригнувшись к дрожащему телу, он начал шарить по карманам - видимо, надеясь найти что-то ценное. Я не стал мешать: если найдет нож или хотя бы заточку, шансы выжить немного возрастут.

– Где твои пожитки, чмошник?
– бормотал зэк, переворачивая бомжа на спину.

И тут я увидел - кожа, пронизанная черными венами, белки глаз, затянутые мутной пленкой. А главное - неестественный угол наклона головы, будто шею кто-то перекрутил и бросил, недоделав работу.

– Ты че, совсем конченый?
– продолжал копаться мужик, но бомж лишь щелкнул зубами. Громко, по-звериному. Голова дернулась с противным хрустом - как будто внутри что-то перемалывалось.

– А-а-а!
– зэк отпрянул.
– Спокойно, дружище, я просто... проверял пульс!

Я медленно подошел, толкнул ботинком эту живую развалину. Голова откинулась на бок, обнажив вмятину на шее - глубокую, как от удара кувалдой. Кости явно были сломаны, но это его не убило. Не остановило.

– Парализовало, - сказал я вслух.
– Может только головой вертеть. Пока что.