Чтение онлайн

Противостоять гипотезе о космической опасности может только космизация самой идеи гуманизма, распространения гуманизма на жизнь в негеоцентрическом космосе. Соответственно этой трактовке можно сформулировать принцип космического гуманизма (ПКГ). В зачаточном состоянии этот принцип содержался уже в идее Циолковского о гражданстве Вселенной.

Принцип космического гуманизма можно сформулировать следующим образом. Маловероятно, чтобы на уровне развития производительных сил, позволяющем цивилизации перейти к освоению дальнего космоса, не были созданы социальные условия, соответствующие этим производительным силам, а стало быть, не стали бы трудным для понимания анахронизмом такие «нормальные» явления нашего социального земного бытия, как войны, геноцид, материальная нужда, угнетение, диктатура, негуманное отношение к природе и человеку, внеэкономическое принуждение, нарушение прав человека и прочие прелести, к которым мы так привыкли, что даже не мыслим общества без них.

Объединённая социальность различных по своему характеру (и уровню развития) цивилизаций создаёт, по-видимому, более высокую форму бытия материи, нежели изолированная, обособленная, эйкуменоцентрическая социальность. Такой тип социальности невозможен без совершенно негеоцентрического уровня взаимопомощи и разумности.

Американский астроном X. Шепли ввёл понятие космической этики. Вслед за ним Э. Фазан попытался построить гипотетическую систему космического права и «метаэтики». Э. Фазан отрицает, что его построения антропоморфны и антропоцентричны, они, по его выражению, «разумоцетричны» и должны быть общими для всех мыслимых разумов. Подобно физическим константам, они должны явиться константами разумной деятельности. Основной постулат космоэтики Фазана гласит: «Все разумные роды Вселенной имеют в принципе равные права и ценности» (Fasan E. Relations with Alien Jutelligences. Berlin, 1970, р. 75). Это значит, что как бы ни была развита цивилизация, принижая ценности менее развитой цивилизации и попирая её права, она поступила бы антигуманно и её деятельность в союзе расценивалась бы как более примитивная, чем деятельность менее развитой цивилизации.

Переходя в негеоцентрическое состояние, человечество неизбежно должно универсализировать присущий ему гуманизм, создать социальные системы, приспособленные к всесторонней терпимости и сотрудничеству. Без этого ни на Земле, ни в негеоцентрическом Космосе выжить в принципе невозможно. Это единство универсального гуманизма и негеоцентрического космизма представляет собой одну из существенных черт будущего человечества.

И скоро, быть может, на волнующий нас вопрос: «Где Вы, Космические Братья?», мы получим не менее волнующий ответ: «Мы здесь! Мы стремимся к Вам!» Но для этого мы должны ещё измениться сами, преобразовать характер своей собственной цивилизации, преодолеть варварские тенденции в её развитии. Прорваться знанием и деятельностью в негеоцентрическую Вселенную и сделать более человечной жизнь на Земле.

8.1. Проблема первичности Хаоса или Космоса

Эволюционный процесс, охватывающий все без исключения космические системы, обусловлен постоянным выделением Космоса из Хаоса. Космос как системосозидающее первоначало бытия постоянно продуцируется их хаоса путём случайной однонаправленности и повторяемости огромного числа неупорядоченных, хаотических взаимодействий. Каждая космическая система обладает качественной определённостью, сформированной из неопределённости хаоса и сохраняющей себя посредством самоорганизации перед постоянными разрушающими воздействиями этой неопределённости. Хаос всегда кажется обширнее, вездесущнее, безграничнее Космоса. Отсюда – извечная проблема сохранения Космоса перед разрушающим воздействием Хаоса.

В какой-то мере современный эволюционизм воспроизводит древнейшие космогонические представления о происхождении Космоса из Хаоса, отражённые и в мифологии разных народов, и в восточной, и в древнегреческой философии, искусстве, литературе. Современная наука постепенно возвращается к этим представлениям, и не только в сфере естествознания, но и в гуманитарной сфере. В этом смысле космический эволюционизм представляет собой синтез естественнонаучной и гуманитарной культур, науки и веры, позитивизма и метафизики, философии науки и антропологического направления в философии.

В древнем мировосприятии идея хаоса была связана с разрушительной активностью слепых сил природы, с варварскими племенами, противостоящими цивилизации, с войной, голодом, безвластием, злом вообще. Первичный хаос рисовался воображению древних людей в виде наглядных картин зияющей бездны, пропасти, пучины, непроницаемой мглы, запредельной для восприятия зловещей гибельной смеси всего со всем. В качестве олицетворения Хаоса был создан образ воплощения зла – дьявола, Ахримана в зароастрийской религии как неразличимости добра и зла, Вельзевула у древних евреев как потустороннего здешнему миру духа, Сатаны у христиан, Шайтана у мусульман и т. д. В противоположность Хаосу Космос рисовался в качестве стройной упорядоченности, наглядной определённости и гармоничности окружающего мира, причём образцом такой упорядоченности представлялось выстроившееся для боя войско. В «Илиаде» Гомера прекрасным космосом именуется строй ахейцев: впереди – базилевсы и герои, за ними – рядовые воины. Военно-мобилизационная сфера представлялась образцом космичности и упорядоченности. И это не случайно.

Греческая мифологическая и философская традиция рассматривала хаос как предшествующий всякому космосу, как физическому, так и божественному. «Перво-наперво возник хаос», – писал Гесиод. Первичность хаоса и вторичность упорядоченного космоса отстаивали многие греческие философы. В этом смысле, по существу, хаос выступал как первоначало первоначал, независимо от того, как мыслились эти космические первоначала – как вода, воздух, земля, огонь или неопределённый, но всё определяющий апейрон. Все они мыслились как стихии, а значит, вобрали в себя свойства, приписываемые мифологическим сознанием первичному хаосу. Эти свойства – беспорядочность, невещественность, бесформенность, бестелесность, непостоянство – даже мифологическим сознанием были взяты не из антропоморфного объяснения природы, а из действительного мира, где всякий порядок со временем разрушается, подвергаясь агрессивному воздействию стихийных сил как извне, так и изнутри.

В философии, однако, хаос вскоре осмысливается как альтернатива упорядочению, разрушающий фактор, сосуществующий с космосом и подрывающий любое материальное существование, ведущий его к смерти. Так, у Платона, хаос выступает как альтернатива упорядочивающему миру идей. Его нельзя отождествлять ни с одной из материальных стихий, а эти последние нельзя считать первоначалами космоса. Его даже мыслить сложно, поскольку он невыразим никакой конкретной идеей. «Напротив, обозначив его как всеприемлющий вид, чрезвычайно странным путём участвующий в мыслимом и до крайности неуловимый, мы не очень ошибёмся», – говорит Сократ в диалоге Платона (Платон. Соч. в 3-х тт., т. 3, М., 1971, с. 492). У Платона, таким образом, космос и хаос сосуществуют, а упорядочивающее начало в виде объективно существующих идей действует через преодоление постоянно присутствующего в космосе хаоса. Для этого требуется активное действие носителя идей – творящего мир демиурга.

Как и многие последующие эволюционисты, Платон не принимает в расчёт действующего в самих космических структурах мобилизационного фактора. Он считает такой фактор внеположенным космосу, что и приводит к созданию одной из первых в истории философии креационистских установок.

Проходили века, но проблема происхождения Космоса из Хаоса оставалась в философском мировоззрении соотносимой со своей предшественницей – креационистской мифологией. Хаос первичен, Космос вторичен. Чтобы упорядочить Космос, нужна внешняя по отношению к нему Сила. Мысль об отсутствии такой Силы, свойственная научному мировоззрению, приводит его к пессимизму относительно способности Космоса сохранять своё существование перед агрессивным воздействием Хаоса.

Великий создатель кибернетики Н. Винер, как известно, разделял теорию тепловой смерти Вселенной и скептически относился к идее прогресса. С его точки зрения, порядок – явление временное и преходящее, прогресс порядка и движение от хаоса к порядку охватывает лишь ограниченные в пространстве и времени «острова» материи, в которых эволюция протекает в обратном порядке по отношению к Вселенной как целому. Но и эти «острова» обречены на изнашивание и распад вследствие большей вероятности Хаоса и меньшей вероятности порядка (в соответствии с вариантом теории вероятностей, сформулированной Уиллардом Гиббсом в США и вариантом термодинамики, сформулированном Людвигом Больцманом в Австрии). «По мере того, как возрастает энтропия, – писал Винер, – Вселенная и все замкнутые системы во Вселенной, естественно, имеют тенденцию к изнашиванию и потере своей определённости и стремятся от наименее вероятного состояния к более вероятному, от состояния организации и дифференциации, где существуют различия и формы, к состоянию хаоса и единообразия. Во Вселенной Гиббса порядок наименее вероятен, а хаос наиболее вероятен. Однако в то время, как Вселенной в целом, если действительно существует Вселенная как целое, присуща тенденция к гибели, то в локальных мирах направление развития, по-видимому, противоположно направлению развития Вселенной в целом, и в них наличествует ограниченная и временная тенденция к росту и организованности. Жизнь находит себе приют в некоторых из этих миров. Именно исходя из этих позиций начала своё развитие наука кибернетика» (Винер Н. Кибернетика и общество – В кн.: Кибернетика и общество. Творец и робот – М.: Тайдекс Ко, 2003 – 248 с., с. 28).

Обратим внимание, что именно идея вероятностной Вселенной, приходящая, по мнению Винера, на смену идее механистического детерминизма и становящаяся основой современной картины мира, выступает и основой для пессимистических выводов о неизбежности, т. е. чисто детерминистической, даже фатальной необходимости гибели как самой Вселенной, так и всех островков порядка, в которых наблюдается обратное движение, их «растворение в безбрежном море хаоса, из которого они произошли и в которое вновь уйдут». И это же положение рассматривается как мировоззренческий источник кибернетики как науки.