Чтение онлайн

Тяжелые химические элементы «рождаются» в недрах массивных звёзд. Особую роль здесь играют взрывные процессы, в результате которых накопленные в недрах таких звёзд элементы выбрасываются в межзвёздное пространство. Так постепенно в космосе накапливается своеобразный «строительный материал» – основа будущих планет и самой жизни на них. Таким образом, эволюция звёзд имеет непосредственное отношение к эволюции жизни и разума на Земле.

Но для того, чтобы возникла сама жизнь, ещё недостаточно наличия тяжёлых химических элементов. Для этого нужны ещё определённые условия.

И такие условия для жизни земного типа могут возникнуть лишь на твёрдых телах – планетах с определёнными параметрами. Человечество ведь тоже живет на прекрасной для нас планете Земля, на которой сложились именно такие благоприятные условия для возникновения и развития жизни и разума.

Возможность существования негеоцентрической экзобиосферы (т. е. внеземной биосферы, от лат. экзо – вне) связывается в современной науке с качественно иной основой, химически иным субстратом жизни. Ещё в 1909 г. английский исследователь Д. Рейнольдс выдвинул гипотезу о существовании «высокотемпературной протоплазмы», содержащей кремний вместо углерода, фосфор вместо азота и серу вместо кислорода. В 1963 г. в книге английского ученого В. Фирсова была развита уже целая система представлений о природе жизни на кремниевой основе. Отправным пунктом этой теории послужило сходство электронного строения кремния с углеродом, – химической основой земной жизни, – а также способность кремния образовывать богатое многообразие соединений. А поскольку эти соединения более термостойки, чем соединения углерода, явилась идея о высокотемпературной жизни.

С точки зрения современного негеоцентрического мировоззрения это весьма плодотворная идея. В кремниевом мире жизни универсальным растворителем, аналогичным земной воде, явился бы сульфид фосфора, замерзающий при + 173 °C и кипящий при 407 °C. Нам трудно представить себе «моржа» кремниевого мира, купающегося в замерзающем сульфидофософрном море при температуре, при которой любой землянин сварился бы вкрутую. Впрочем, кремниевая жизнь возможна и при более высоких температурах (выше 1000 °C) и чудовищных с земной точки зрения давлениях. Ведь именно при таких давлениях кремниевые структуры становятся наиболее реакционно-способными.

Кремниевая жизнь при высоких температурах требует определенных примесей углерода. Возможно, что она гораздо более распространена, чем углеродная, поскольку её возникновение не требует столь специфических образований, как низкотемпературные планеты земного типа. Не исключено, что именно земноподобные планеты являются достаточно редкими во Вселенной, и возникновение на них жизни и разума чрезвычайно затруднено их суровой природой, климатом и твёрдой поверхностью, препятствующей вовлечению в биосферные процесс более глубоких слоев эйкумены. Кроме того, никто ещё не доказал, что углеродный субстрат жизни дает какие-либо преимущества в образовании и передаче жизненно необходимой информации. Ведь способность кремния быть превосходным носителем информации доказывается нашей земной электроникой, перешедшей в свое время на кремниевые печатные микросхемы ввиду их компактности и надёжности.

Ряд исследователей, тем не менее, начисто отрицает самую возможность кремниевой жизни, доказывает её несостоятельность с точки зрения квантовой химии.

Так, нобелевский лауреат Дж. Уолд считает, что кремний не может играть роль носителя жизни по трём причинам. Во-первых, его связи с другими атомами значительно слабее, чем связи углерода. Во-вторых, он образует гигантские инертные полимеры, что затрудняет круговорот веществ в природе. Наконец, в-третьих, кремниевые цепочки становятся нестойкими в присутствии кислорода, аммиака и воды. Но всё это говорит лишь о том, что кремниевая жизнь компенсировала бы свою вещественную нестойкость и инертность чрезвычайной сложностью и мобильностью взаимосвязей. Земная углеродная и внеземная кремниевая жизнь были бы не только непохожи, но и губительны друг для друга уже самим своим соприкосновением. Разумеется, если бы это соприкосновение не было бы обеспечено наличием мощных защитных систем жизнеобеспечения.

Широкая распространённость кремния делает его одним из вероятных кандидатов на роль субстрата негеоцентрической жизни. В.И. Вернадский, создавая своё классическое учение о биосфере, подчёркивал, что никакой живой организм не может существовать без кремния. Если жизнь на основе кремния возможна, то «строительного материала» для неё в обозреваемой нами части Вселенной более чем достаточно (См.: Воронков М.Г., Кузнецов И.Г. Кремний в живой природе – Новосибирск: Наука. 1984, с. 20, 23).

Развитие представлений о целостности органического мира закономерно привело к возникновению в XX веке учения о биосфере как внешней геологической оболочке Земли.

В основе учения о биосфере лежало разработанное В.И. Вернадским представление о планетарной геохимической роли живого вещества и организованности биосферы в результате сложной геологической истории Земли. «… Охваченная всецело живым веществом, – писал В.И. Вернадский, -

биосфера увеличивает, по-видимому, в беспредельных размерах его геологическую силу, и, перерабатываемая научной мыслью Человека Разумного, переходит в новое состояние – в ноосферу» (В.И. Вернадский. Философские мысли натуралиста – М.: «Наука», 1988, с. 32). По мнению В.И. Вернадского, жизнь возникла не в качестве какого-то одного вида организмов, а как совокупность разнообразных видов, т. е. в форме примитивного биоценоза.

Биосфера, будучи порождением земной природы, в то же время является специфическим космическим образованием. «Жизнь… значительно в большей степени есть явление космическое, чем земное, – писал пионер гелиобиологии А.Л. Чижевский. – Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал Земли. Она живет динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца – этой грандиозной совокупности туманностей, звёзд, Солнца и планет».

Таким образом, ноосфера – не только новое состояние биосферы, перерабатываемое научной мыслью, но и общепланетарный и общекосмический фактор. «Космос, – полагал К.Э. Циолковский, – переполнен жизнью даже высшею, чем человеческая» (Циолковский К.Э. Монизм Вселенной, Калуга, 1925). Однако эта заселённость имеет, как мы считаем, не геоцентричный, не однослойный, не «плоский», а многоуровневый, качественно многообразный характер. Такое представление о негеоцентрической многоуровневости бытия может отражать и негеоцентрическую многоуровневость бытия носителей разума в космосе.

Наряду с космобиологисй сейчас начинает развиваться космоинформатика. В брошюре «Человек и Вселенная» А.Д. Урсул и Ю.А. Школенко анализируют понятия «информационные характеристики цивилизации» и «информационная сущность цивилизации» (Урсул А.Д., Школенко Ю.А. Человек и Вселенная – М.: Знание, 1980, с. 29). Благодаря чрезвычайной разреженности космической среды она представляет собой великолепный проводник информации. Без особых искажений информация проходит колоссальные расстояния с наивысшей для нашей материальной системы скоростью – скоростью света. Передача информации неизмеримо легче, быстрее и «дальнобойнее», нежели прямая транспортировка макроскопических тел. Поэтому Ю. Школенко правильно полагает, что информационный период освоения космоса будет очень длительным. (Школенко Ю.А. Философия, экология, космонавтика – М.: Мысль, 1983, с. 63).

Информационный контакт должен значительно опережать непосредственный материальный контакт цивилизаций. Всякая развитая цивилизация должна, по-видимому, обладать достаточно мощной экзосферой (сферой внешнего информационного воздействия на космос). Но очевидно, что экзосфера каждой цивилизации должна соответствовать её способу восприятия. Дня другой цивилизации её экзосфера может оказаться лишь сферой распространения некоторых физических процессов. Поэтому при поиске цивилизаций необходимо учитывать степень соизмеримости информационных экзосфер.

Большое внимание уделялось и разработке критериев, по которым можно было бы судить об искусственности принимаемых сигналов на фоне разнообразных сигналов естественного происхождения. У белорусского учёного В.М. Цурикова, например, таким критерием выступает определённое нарушение известного закона природы, например, появление в спектре излучения какого-либо объекта одновременно «красного» и «синего» смещения (Цуриков В.М. Имитация маловероятных событий с целью привлечения внимания других цивилизаций. XXXIII Всесоюзная научная сессия, посвященная Дню радио. Аннотации и тезисы докладов. М., 1978).