Чтение онлайн

Разумеется, речь здесь не идет о пресловутом «искоренении» традиций в целях так называемого «преодоления отсталости», как это происходило в тоталитарных обществах, бывших на самом деле крайне отсталыми и по-своему традиционалистскими. Напротив, универсальный эволюционизм как стратегия познания и развития инновационного общества требует защиты, а порой и реставрации укорененных в обществе ценностей и традиций, даже если они отстали в определенной мере от общего уровня развития общества в данный момент его истории. Ведь традиции помогают людям преодолевать перегрузки, связанные с бурным осуществлением инноваций, порождающим разнообразные «шоки от будущего».

В этом смысле универсальный эволюционизм содержит в себе элементы традиционализма и консерватизма. Тем не менее, зародившись в научно-познавательной сфере как обобщение достижений науки в самых различных отраслях познания, универсальный эволюционизм как система взглядов с самого начала был ориентирован на осуществление инноваций и соответствующее преобразование традиций, на формирование традиций и ценностей, соответствующих духу инновационного общества.

Первые попытки создания системы универсального эволюционизма предпринимались уже в XIX веке. Идеалистический эволюционизм Гегеля, механистический эволюционизм Спенсера, диалектический эволюционизм Маркса имели огромное значение для становления идей универсального эволюционизма, явились его классическими предшественниками. Но поворот системы наук к исследованию эволюции начался с появления и широкого общественного признания эволюционной теории Дарвина в биологии. Теория Дарвина была частной эволюционной теорией и не могла стать основой универсального эволюционизма как системы миропонимания. Для того, чтобы универсальный эволюционизм как система миропонимания состоялся, необходимо было накопление эволюционного содержания во всей системе наук. Это и произошло в XX веке.

Вся система наук встала на путь изучения эволюции, идет по этому пути и не сойдет с него никогда. Ибо, как доказывают итоги всей совокупности научных исследований, только этот путь ведет к истине, а все прочие уводят от нее. В XX веке эволюционный характер приобретает физика. Со времен Возрождения, т. е. с возникновением систематического экспериментального естествознания физика занимает лидирующее положение в естественных науках, в формировании естественнонаучной картины мира. Физика в союзе с астрономией была в авангарде науки в жестоком и опасном конфликте со сторонниками религиозно-мифологической картины мира, господствовавшей в традиционном обществе. Несмотря на тяжкие жертвы, гибель на кострах и под пытками выдающихся ученых, наука победила, и сегодня мы знаем Космос, каким он предстает перед нами в научных исследованиях и в наблюдениях с космических кораблей, а не из мифологических сюжетов о создании небесной тверди, прикреплении к ней светил и тому подобных деяниях по сотворению бытия внеэволюционным путем.

Но физика, как и ее союзница астрономия, до определенного времени не была эволюционной наукой. Она была наукой о движениях, взаимодействиях и строении разнообразных вещественных образований, а также свойствах физических полей. Лишь космогоническая гипотеза Канта-Лапласа была первой все еще слабой попыткой эволюционного истолкования космического процесса. По мере формирования в XX веке научной космологии и исследования эволюции нашей Вселенной – Метагалактики, галактик, звезд и планет физика приобретает все больше возможностей для теоретического воспроизведения истории физических объектов самых различных масштабов и форм. Физические модели все полнее встраиваются в картину эволюционирующей Вселенной, все теснее связываются и сообразовываются с ней.

Столь же стремительно эволюционируется и космизируется химия. В биологии, несмотря на ослабление авторитета и влияния синтетической теории эволюции продолжается интенсивный поиск инновационных эволюционных моделей и накапливаются условия для нового эволюционного синтеза. Продолжаются попытки эволюционистского преобразования не только естественных, но и общественных наук, создания эволюционной истории, экономики, этики, эстетики, лингвистики и т. д. По мере насыщения эволюционным содержанием частных, конкретных наук и развития частных эволюционных теорий возникает тенденция и возрастает потребность в развитии универсального эволюционизма как обобщения достижений различных форм локального эволюционизма. Эта тенденция проявляет себя и на общенаучном уровне познания в ходе развития кибернетики, общей теории систем и особенно синергетики.

Переход от ряда локальных эволюционизмов и частных теорий эволюции к универсальному эволюционизму оказывается чрезвычайно сложным вследствие крайней специализации науки и неразработанности научно-философского мировоззрения. Но процесс этот идет и на уровне междисциплинарных связей, и в сфере совершенствования научной картины мира, и на путях неустанных философских поисков. Российский исследователь М. Конашев отмечает по этому поводу, характеризуя последарвиновский период развития науки:

«Началась великая трансформация представлений человека о самом себе и мире, которая может быть названа эволюционной революцией, и одним из результатов которой стало изменение научной картины мира, все более становившейся картиной эволюционирующего мира. Человек оказался перед необходимостью признать, что не просто «все течет, все изменяется», а что отдельные части мира, включая него самого, и мир в целом постоянно, непрерывно развиваются, эволюционируют, становясь тем, чем они не были раньше. Тем самым стал изменяться и предмет науки в целом. Теперь таковым все больше становилась эволюция» (Конашев М.Б. Эволюционная теория и эволюционная культура (от эволюционной теории Дарвина к всеобщему эволюционизму) – в кн.: Идея эволюции в биологии и культуре – М.: Канон, 2011 – 640 с., с. 301).

Сама постановка вопроса об универсальности эволюции настоятельно требует поиска ответов, связанных с обобщениями итогов частных теорий эволюции. «В той степени, – пишет далее М. Конашев, – в какой в любой частной эволюции имеются черты, свойства и некие атрибуты всеобщей эволюции, теория этой частной эволюции содержит в себе понятия, отражающие черты, свойства и атрибуты всеобщей эволюции. Постольку, поскольку в частных теориях эволюции содержатся данные понятия, эти теории, пусть в неполной, частичной, в еще не развернутой форме, содержат также предпосылки и элементы будущей, еще не созданной, но уже имеющейся в возможности теории общей (всеобщей) эволюции» (Там же, с. 302).

В метатеории, формирующейся на базе идеи универсального эволюционизма, в органическое единство приходят философия, система наук и общенаучный уровень научных исследований. В универсальном эволюционизме находят воплощение и развитие очень древние философские представления о всеобщей взаимосвязи и единстве мира, причем единстве безусловно материальном. Это безусловно материализм, и материализм гораздо более глубокий, чем так называемый диалектический материализм марксистов. Он не допускает тоталитарных политических истолкований, как материазилм Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. Это последовательно эволюционный материализм. Не кровавые революции и диктатуры пролетариата, а последовательные воплощения в обществах порядка и свободы являются средствами социальной реализации идеи универсального эволюционизма.

В универсальном эволюционизме как эволюционно-материалистической трактовке универсума отнюдь не отвергаются плодотворные идеи идеалистического эволюционизма. Все когда-либо существовавшие школы философии вступают здесь в диалог. Отвергаются, а точнее, преодолеваются лишь попытки мифологического, креационистского истолкования эволюции, связанные с представлением о вмешательстве в ход эволюции неких потусторонних, нематериальных антропоморфных сил, действующих извне эволюции. Эволюция всеобща, и ничто не существует вне ее или над ней.

Эволюция есть causa sui, сама себе причина, причина причин. Эволюция универсальна, и ничто не вмешивается в ее ход. Весь мир есть эволюционирующая материя, а духовная сфера разумных существ, сколько бы их ни было во Вселенной, есть ее порождение. Так развивается и реализуется в универсальном эволюционизме классическая идея Спинозы об исходной причине всякого бытия, о первопричине мира, не допускающая никакой иной первопричины, кроме всеобщей, всеохватной, самодвижущейся эволюции.

Соответственно, универсальный эволюционизм не допускает реального существования никаких сказочно-мифологических персонажей – ни богов, ни ангелов, ни чертей, ни леших, ни водяных, ни оживших покойников, ни чудотворных способностей или предметов, ни прочих сверхъестественных явлений и существ, которыми религиозно мобилизованная фантазия человека населяет небесный, земной и подземный миры. Придется выбирать: или вы мыслите реально, как эволюционист, или вы тешите себя иллюзиями о загробном мире, вечности души и ее переселении из эволюционирующего тела в фантастический мир за пределами эволюции. Вы вправе выбрать последнее, но тогда вся ваша жизнь пройдет в рабском подчинении архаическим традициям и предрассудкам, в ожидании смерти и загробного воздаяния, а не в постоянном развитии своих телесных и духовных возможностей.

Исследование универсального эволюционного процесса, или, как выражались исследователи, глобальной эволюции, началось в западных странах главным образом на уровне решения общенаучных, междисциплинарных проблем. В США возникла школа так называемого «нового эволюционизма», идеи которой распространились на Западную Европу, но пользовались лишь незначительным влиянием. В 50-е – 60-е годы XX века бурное развитие кибернетики вскрыло возможности небожественного управления процессами в технике, социальной сфере, живой и даже неживой природе. Кибернетика показала важность информации небожественного происхождения в управлении эволюционными процессами. Распространилась идея самоуправления, спонтанного, автоматически действующего управления в процессах и объектах различного уровня сложности.