Чтение онлайн

Действительно, синергетика как теория самоорганизации раскрывает один из аспектов спонтанного самопреобразования и возникновения первоначальной упорядоченности из динамического хаоса. Но для универсального эволюционизма этого недостаточно. Структурные преобразования сложных систем различного уровня организации не сводятся к хаотичной самоорганизации. Они включают сложные структурные реорганизации, при которых в зависимости от исходных структур совершается переупорядочение прежнего порядка. Такое переупорядочение не охватывается синергетикой и физикалистской схемой самоорганизации вообще.

Как же может физикалистски ориентированный «универсальный» эволюционизм подниматься от физико-химических к биологическим и социальным процессам, имеет ли он право на распространение своей схемы для постижения эволюции в живой природе и в обществе? Н. Моисеев отвечает на этот вопрос следующим образом:

«Универсальный эволюционизм позволяет рассматривать развитие мирового эволюционного процесса во всех его измерениях… Ничто живое не способно нарушить законы физики или химии и в то же время принципы отбора, определяющие развитие живого вещества, т. е. законы развития живого мира, не сводятся только к законам развития физики или химии (более точно – мы не можем, а может, и не умеем их сводить к тем фундаментальным законам, которые изучают эти дисциплины)» (Там же, с. 37). К тому же, как определяет Моисеев, «плавное, почти предсказуемое» развитие эволюционного процесса, которое мы условимся называть дарвиновской эволюцией» (Там же, с. 28) составляет, по его мнению, более низкий уровень эволюции, чем бифуркационные и кооперативные механизмы, подчиняющиеся фундаментальным законам физики и химии.

Конечно, с такой именно физикалистской и наивно-редукционистской трактовкой универсального эволюционизма мы никак не можем согласиться. Когда тела движутся под действием гравитации, например, падают с высоты на землю с ускорением 9,8 м/сек2, они полностью находятся под действием закона физики вне зависимости от того, живые они или неживые. Но их эволюция включает эти законы лишь в эволюционно преобразованном, подчиненном виде. Поэтому ни о каком сведении биологической эволюции к фундаментальным законам движения в неживой природе не может быть и речи. Дарвиновская эволюция в понимании самого дарвинизма, а не в «физикалистском» понимании, неизмеримо сложнее физико-химического уровня эволюции.

Предпринятая Н. Моисеевым попытка построения философии истории с позиций эволюционизма зиждется на тех же основаниях. Он понимает историю как синергетический процесс, в котором необходимо отделить универсальное от индивидуального. Универсальное изменяется относительно медленно и включает характеристики процессов самоорганизации, которые физики называют адиабатическими инвариантами динамических процессов. «Такой подход, – сознается автор, – это тоже своеобразная форма рационализма, рожденного современной неклассической наукой, поскольку автор неспособен принять что-либо иное, кроме физикализма» (Там же, с. 70). Но неспособность, как и незнание – плохой аргумент.

Конечно, некоторые полезные аналогии можно таким образом использовать. Но объяснение истории с помощью физики вряд ли можно назвать эволюционным. Моисеев видит различие только в активной деятельности людей, участвующих в исторических процессах. В действительности же это различие является именно универсальным.

Н. Моисеев был талантливым ученым и оригинальным мыслителем, которому мы обязаны широким распространением понятия универсального эволюционизма. С его подачи это понятие приобрело широкую популярность в российском научном сообществе, вошло практически во все учебники по философским вопросам естествознания. Но предложенная им физикалистская схема не может считаться по-настоящему универсальным эволюционизмом. Она остается физикализмом, распространенным на сферы, где любые физические и химические процессы лишь обслуживают специфические формы эволюции.

Что же касается учебников, изданных в России по философским проблемам естествознания, воспринявшим у Н. Моисеева идею универсального эволюционизма и существенно развившим, переработавшим ее, мы придаем им исключительное значение. Они выполняют, как правило, не только обучающую, но и просветительскую роль, распространяя научно-эволюционное, гуманистическое мировоззрение, наставляя студенческую молодежь в духе самостоятельного мировоззренческого поиска, насыщая знаниями как основой для избавления от предрассудков. Из трех десятков изученных нами учебников по данной проблематике только один содержит притянутое за волосы теологическое, креационистское толкование научных фактов. Но и она испаряется, как только автор учебника переходит к изложению фактов.

Конечно, одних учебников недостаточно. Необходимо широкое просветительское движение, мобилизуемое научной верой.

00.4. Универсальный эволюционизм и угроза экологического апокалипсиса

Определенной вехой в развитии универсального эволюционизма в России явился выход в 2011 г. книги «Идея эволюции в биологии и культуре» (М.: Канон+, 2011 – 640 с.). В книге представлен цвет российской науки – крупнейшие философы, генетики, экологи, биологи-эволюционисты и культурологи. Она представляет собой своеобразный дискуссионный клуб, в котором сторонники синтетической теории эволюции в биологии спорят с ее противниками, дарвинисты – с антидарвинистами, убежденные прогрессисты – с ярыми традиционалистами. Уже в предисловии к книге признанный лидер российской философии Вячеслав Степин охарактеризовал идею эволюции как фундаментальную универсалию культуры, прошедшую в разных вариантах через всю историю последней и во многом определившую «характер и специфику человеческого понимания бытия и его познания» (Там же, с. 6). Это предопределило особую важность концепции универсального эволюционизма, формирование которой, как отмечает Степин, явилось закономерным следствием современного решения задач, связанных с осмыслением «совместной и сопряженной эволюции природы и человека, биосферы и ноосферы, природы и культуры» (Там же).

Мы хотели бы заострить внимание читателей на двух статьях из этой книги, представляющих альтернативные взгляды на реализацию принципов эволюционизма. Одна из них рассматривает проблемы глобального эволюционизма с позиций традиционалистского экологизма, а другая стремится наметить перспективы развития цивилизации с позиций универсального эволюционизма. Обе статьи очень типичны как проявления поляризации российской ментальности на крайний традиционализм и инновационный эволюционизм. Первая из этих статей написана Л. Фесенковой и Е. Дерябиной (Фесенкова Л.В. Дерябина Е.Д. Экология в дискурсе эволюционных проблем – в кн.: Идея эволюции в биологии и культуре – М.: Канон+, 2011, с. 477–494).

В самом начале статьи авторы подвергают резкой критике общепринятые модели «устойчивого развития» и представления о «ноосферном» пути развития человечества. Отрицание столь уважаемых и авторитетных концепций потребовало, безусловно, немало смелости и даже отчаяния. Авторы считают, что ни о каком устойчивом развитии не может идти речи, если каждый шаг в экономическом и научно-техническом развитии человеческой цивилизации сопровождается не просто загрязнением окружающей человека среды, а гибельным для биосферы углублением общепланетарного экологического кризиса.

Следует отметить, что и концепция устойчивого развития, и концепция ноосферы В. Вернадского вполне удовлетворяют не только современных эволюционистов, но и экологистов традиционалистского толка, усматривающих в этих концепциях альтернативу бурно развивающемуся инновационному обществу и трактующих устойчивость развития и торжество разума на планете как необходимость общепланетарного регулирования развития дабы избежать экологической катастрофы. Спор идет лишь о формах и пределах такого регулирования. Конечно, предупреждения экологов о надвигающейся экологическом апокалипсисе полезны для эволюции общественного мнения в различных странах, как и предупреждения ученых о надвигающемся ядерном апокалипсисе были полезны для его предотвращения в период ядерного противостояния сверхдержав.

Если бы не усилия ученых-экологов, поддержанные общественностью, правительства и парламенты развитых стран никогда не решились бы на столь решительные меры по регулированию экономического развития с целью улучшить состояние природной среды, которые были предприняты в этих странах с конца 1960-х годов и привели к достаточно серьезным, эмпирически регистрируемым результатам. Концепции устойчивого развития, коэволюции, ноосферогенеза учитывали позитивный, хотя и не вполне достаточный характер этих результатов и были направлены на их последовательное, эволюционное расширение и углубление. Устойчивость развития ни в коей мере не означает его остановку и прекращение.