Чтение онлайн

О продолжении антропогенеза свидетельствует и наличие у останков людей, живших от 40 тыс. до 25 тыс. лет назад, самых разнообразных и порой неожиданных комбинаций признаков. Типичный пример – обнаружение у ряда черепов, найденных в пещере Гримальди в Италии, некоторых признаков негроидной расы. Современные же расы с устойчивыми признаками сформировались, по-видимому, около 25 тыс. лет назад.

Но антропологический тип уже сложился от 40 тыс. лет назад и открывал перед новым человеком новые поистине космические возможности. И он не преминул ими воспользоваться. Объектом экспансии неантропов стал весь земной шар, кроме Антарктиды. Ни мороз приледниковой тундростепи, ни зной африканских пустынь не могли остановить человека.

Человечество в этот период подразделилось на две большие группы в зависимости от ареала обитания. Первая из этих групп, которую можно условно назвать северо-западной, охватывала огромное пространство от территории современной Испании до Сибири. Безусловным центром, ядром обитания этой группы была ещё со времён неандертальцев территория современной Франции, особенно её юго-западная часть. В этой части обнаружены самые важные и значимые для изучения вех эволюции человека стоянки первобытных людей, комплексы их орудий и инвентаря. Эта область была «колыбелью» европейского человека, отсюда он расселялся на запад, в Испанию, на север, в Британию, на юго-восток, в Италию, на восток, в Германию, и далее, на юг и восток европейского континента. Как отмечал французский исследователь Т. Придо, подчёркивая роль юго-западной Франции в развитии первобытного человека, «геологические силы словно нарочно готовили эту местность для человеческого обитания: точно неведомые архитекторы спланировали огромный, широко раскинувшийся город и проложили между известняковыми обрывами магистрали перекрещивающихся долин. Реки и водопады промывали в известняке залы и проходы, в нём возникали пещеры и ниши, он образовывал выступы, арки и своды» (Придо Т. Кроманьонский человек – М.: Наука, 1979, с. 14).

Здесь, по-видимому, была самая высокая плотность населения в Европе того времени и находился один из самых мощных плацдармов, откуда при отступлении ледников первобытные люди расселялись на север, и куда при новых оледенениях отступали, чтобы выжить и обрести надёжное убежище.

Для северо-западной (евразийской) группы в целом было характерно обитание в суровых условиях приледниковой зоны, постоянное сопротивление холоду и соответствующее опережающее развитие палеоцивилизации, вынуждавшееся необходимостью постоянно совершенствовать орудия охоты, возведение убежищ, использование и добывание огня, создание одежды и т. д. Преимуществом жизни в этой трудной для выживания среде было обилие крупных животных, виды которых в этот период испытывали небывалый расцвет, и которые поставляли в процессе постоянной охоты на них благоприятный материал для развития палеоцивилизации в виде мяса и жира, кости и рога, кож и шкур.

Ареал обитания другой, юго-восточной группы, распространялся от южной Африки до Восточного Средиземноморья, и далее, через переднюю и Центральную Азию в Восточную Азию, на территорию современных Индии, Китая, Юго-Восточной Азии и вплоть до острова Ява. Здесь люди жили в условиях относительно мягкого, тёплого или даже жаркого климата (исключая территорию Китая, куда время от времени добиралось холодное дыхание ледников). Для представителей юго-восточной группы значительно меньшее значение имело создание средств для защиты от холода, относительно замедленное до поры до времени развитие палеоцивилизации, относительно меньшее значение охоты и большее значение собирательства, большее разнообразие объектов охоты. Преимуществом жизни в отдалённой от приледниковья среде было неизмеримо большее богатство природы, плодородие почвы, обилие растительной пищи.

Обе эти большие группы первобытного населения трёх материков существовали не обособленно, изолированно друг от друга, а постоянно перемещались, перемешивались, переходили из одной в другую посредством широкомасштабных миграций. Главная коммуникация между обеими группами проходила через замерзавший при похолоданиях Босфор в Юго-западную Азию (Восточное Средиземноморье). В периоды снижения уровня моря при сковывании вод ледниками на месте пролива Босфор и Дарданеллы образовывался перешеек.

Так уже в столь глубокой древности возникло существенное различие в способах приспособления к природной среде и способах цивилизационного (в данном случае – палеоцивилизационного) развития, которое в дальнейшем породило извечную конкуренцию между Западом и Востоком, соперничество этих двух то сближающихся, то расходящихся альтернативных путей эволюции человечества. Источником этой никогда не прекращающейся конкуренции и периодического изменения темпов развития явилось принципиальное различие социально-мобилизационных структур, лежавших в основе жизнеобеспечения человеческих сообществ Востока и Запада. Это различие было продиктовано природным окружением и необходимостью максимальной мобилизации усилий для решения конкретных проблем, стоящих перед сообществами.

Более передовые технологии и связанная с ними большая свобода действий отдельных индивидов в сообществах уже в этот период была характерна для европейского континента, где суровая природа требовала для выживания человека большей концентрации усилий на создании защитных средств палеоцивилизации, а природная среда поставляла больше ресурсов для охоты, строительства и создания орудий вследствие наличия очень большого количества крупных животных, великолепно защищённых естественным вооружением. Победа над такими животными требовала значительно более сложной организации человеческих сообществ, более напряжённых умственных усилий для выработки стратегий охотничьего промысла, более интенсивных мобилизационных усилий для совершенствования искусственного вооружения человека и создания разнообразных орудий труда.

Достижения европейской палеоцивилизации при миграциях европейцев в переднюю Азию и Африку распространялись через Восточное Средиземноморье на всю юго-восточную группу. Прошло несколько десятков тысячелетий, прежде чем европейские кроманьонцы и вся северо-западная группа населения стали утрачивать своё первенствующее положение и техническое превосходство вследствие глубокого экологического кризиса, который был вызван этим же превосходством и наступившим после окончания последнего ледникового периода глобальным потеплением.

Антропологи не замечают этого первоначального первенства Европы потому, что они слишком погружены в измерения черепов и сравнения этих измерений, в констатацию фактов биологического порядка, которые часто заслоняют видение общеисторического процесса. К тому же по мере распространения локально-цивилизационного подхода стало модой и хорошим тоном в науке всячески избегать европоцентризма. Так и получается, что человек современного типа пришёл в Европу откуда-то извне, главным образом из Африки и стал колонизировать Европу, вытесняя европейцев того времени в какое-то подобие резерваций. И никого не заботит, что вся сумма археологических фактов диаметрально противоположна подобным фантазиям. Ибо наивысшего расцвета общество охотников и собирателей и в создании культуры, и в изготовлении орудий труда достигло именно в Европе от Гибралтара до Урала и в Азии до Сибири. Другое дело, что это европейское «первородство» стало утрачиваться в результате крупномасштабного экологического кризиса после окончания вюрмского оледенения 10–12 тыс. лет назад и особенно с началом неолитической революции, когда протоцивилизации Азии явно обогнали в развитии хозяйства застывшую на охоте и собирательстве палеоцивилизацию Европы.

Культурно-палеоцивилизационное первенство Европы как в неандертальский, так и в кроманьонский периоды подтверждается всей совокупностью добытых наукой фактов, каждой «страницей» археологической летописи. Именно в Европе около 35 тыс. лет назад в связи с успехами массовой охоты на крупного зверя палеолит начинает превращаться в остеолит (остео – костный), т. е. в палеоцивилизацию, в основе которой лежало изготовление орудий уже не только из камня, но и из кости. Причём из кости и рога изготавливалось уже около половины орудий кроманьонцев, служащих инструментами для изготовления других орудий, в том числе и из камня. Зная об этом обстоятельстве, антропологи, тем не менее, по укоренившейся традиции, не выделяют остеолит в качестве отдельной эпохи палеолита, что совершенно неверно с методологической точки зрения. В костекаменной индустрии кроманьонцев кость играла более важную роль, чем камень, поскольку она стала главным материалом создания культуры, совершенствования охотничьего оружия, изготовления вещей, которые мы сейчас называем продуктами потребления, тогда как камень продолжал служить лишь непосредственным производственным нуждам. Гораздо меньше использовалась кость за Боспором, в юго-восточной группе человеческих сообществ, в более тёплом климате на территориях Африки и Азии. Там продолжался главным образом каменный век, хотя недостаток сырья в виде костей крупных животных лишь сдерживал, но не мог остановить прогресс в сфере создания орудий. Можно предположить, что распространение костяных технологий также происходило под влиянием выходцев из Европы.

По расчётам демографов, конечно же, только ориентировочным, плотность населения в Западной Европе того времени была минимум в 10–20 раз выше, чем в других заселённых к тому времени регионах планеты. Миграции из Европы и в Европу были очень частыми. Очень большое количество сообществ устремлялись из Европы в тёплые края с богатой растительностью и в Европу на богатые охотничьи угодья.

Новые технологии, изобретённые и нашедшие широко применение в Европе, стали материальной основой для интенсификации перемещений человеческих сообществ и завоевания человеком всей земной суши, полного покорения пространств земного космоса. Эти позднепалеолитические, остеолитические технологии пролагают наиболее ощутимый рубеж между кроманьонцами и неандертальцами и в сфере индустрии, и в сфере освоения новых географических пространств. Хотя поздние неандертальцы в процессе своей трансформации в неантропов начинают уже переход от мустьерского типа палеоиндустрии к позднепалеолитическому, использование тонких орудий из кости и рога у них было ничтожным. Отсутствие игл и проколок не позволяло им совершенствовать типы одежды, подгонять её по фигуре, создавать типы одежды, позволяющие гибко реагировать на изменения температуры, выживать без укрытий и успешно охотиться в сильные морозы. Отставало и их строительное искусство. Возводя разного типа жилища с большими очагами, кроманьонцы значительно меньше нуждались в естественных укрытиях и могли совершать очень дальние переходы вслед за стадами животных. В результате новые технологии позволили кроманьонцам расселиться значительно дальше на север Европы, проникнуть даже в заполярные районы, тогда как неандертальцы, как и ранние кроманьонцы, с наступлением ледников или с началом похолоданий откочёвывали на юг либо вымирали от холода и голода. Технический прогресс способствовал и интенсивному преодолению неандертальских биологических признаков, становлению современных. Биологическая адаптация к холоду сделалась ненужной с появлением средств защиты, которые предоставила людям послемустьерская палеоцивилизация.

«Великим географическим открытиям» кроманьонцев способствовала и усовершенствованная технология обработки камня. Если неандертальцы изготавливали около 60 видов орудий из камня, то кроманьонцы – более 200. Но главное достижение кроманьонцев в области изготовления каменных орудий заключалось в изобретении и широком применении метода ножевидных пластин, или тонких каменных лезвий. «Метод ножевидных пластин, – пишет Т. Придо, – был большим подспорьем для охотников, отправлявшихся в многодневные экспедиции в области, где почти не встречались не только кремни, но и другие мелкозернистые породы. Они могли брать с свой запас пластин, чтобы было чем заменить наконечники копий, обломившиеся при неудачном броске… А края кремневых ножей, которыми рассекали суставы или сухожилия, обламывались и затуплялись. Благодаря методу ножевидных пластин новые орудия можно было изготовить тут же на месте» (Там же, с. 63).