Чтение онлайн

Другое направление развития европейских неандертальцев заключалось в приспособлении их физического типа к жестоким холодам и постоянному трудному добыванию пищи. Да, они были неказисты, эти древние европейцы, особенно с точки зрения современного цивилизованного европейца. Но это были ваши предки, господа европейцы, это были люди Запада, которые первыми обжили красавицу Европу и сделали её обитаемой для человека! Много было у них отчётливо выраженных обезьяньих черт, но ведь все мы, к сожалению, произошли не от небесного Творца, а от скромной земной обезьяны. А впрочем, может быть, это и неплохо, поскольку побуждает нас совершенствоваться и уходить от неё в эволюции как можно дальше, ибо мы пока ещё ушли очень недалеко.

Известный британский исследователь Д. Ламберт так описывает основные морфофизиологические особенности европейских палеоантропов:

«Так называемый классический неандерталец из Европы имел крупную удлинённую голову; мозг его был больше нашего, а стенки черепа толще, чем у нас, но тоньше, чем у хомо эректус. На человека прямоходящего неандерталец был ещё несколько похож своими надглазничными валиками и покатым лбом. У неандертальца был чётко выраженный, похожий на шишку затылочный бугор с большим основанием, к которому прикреплялись шейные мышцы. Широкая лицевая часть сильно выдвинута вперёд… Классические неандертальцы были невысоки, чрезвычайно мускулисты и коренасты, с большими суставами ног и рук. Пропорциями тела они похожи на эскимосов, чьё плотное сложение помогает им сохранять тепло в условиях холодного климата… Вероятно, у европейских неандертальцев такие черты возникли в результате приспособления к сильным холодам ледникового периода» (Ламберт Д. Доисторический человек: Кембриджский путеводитель – Л.: Недра, 1991, с. 142–143).

Тот же автор сравнивает палеоевропейцев с палеоазиатами, и сравнение оказывается не в пользу «европоцентризма». У азиатских, и даже у африканских неандертальцев отсутствовали грубые черты палеоевропейцев, некоторые из них имели более прямые и тонкие конечности, укороченные, менее массивные черепа, у некоторых черепов наблюдаются высокие лбы и высокие округлые черепные коробки. Останки с типично неандертальскими чертами были найдены только в Европе и Юго-Западной Азии (главным образом на территории нынешнего Израиля). Причём около 40 тыс. лет назад, как свидетельствует археологическая летопись, люди с неандерталоидными признаками черепов «существовали одновременно с людьми, имевшими вполне современный облик». (Там же, с. 147).

Всё это аргументы правильные и справедливые, базирующиеся на фактах археологических открытий XX века. Но попробуем взглянуть на эти факты под иным углом зрения. Сам же Д. Ламберт, из книги которого мы взяли приведенные выше описания черепов неандертальцев, очень убедительно показывает, что всем им было присуще весьма причудливое сочетание примитивных (архаических, обезьяноподобных) и современных человеческих черт и признаков. А теперь обратим внимание на датировку, т. е. на установленное наукой время жизни палеоантропов, которым принадлежали эти черепа. Европейские неандертальцы: от 100 до 300 тыс. лет назад. Прогрессивные, почти современного типа палеоантропы из Юго-Восточной Азии: от 40 до 50 тыс. лет назад. Разница есть?

За время, пошедшее с 300 тыс. лет до нашей эры до 40 тыс. лет до нашей эры палеоантропы из Юго-Восточной Азии успели развиться до морфофизиологического уровня почти современного человека. А что же европейские классические неандертальцы, так долго страдавшие от холода и голода, приобретшие грубые черты морфофизиологического строения для сохранения тепла в организме, и наконец, дождавшиеся более тёплых и обильных пищей времён послеледниковья? Неужели эти 260 тыс. лет прошли для них впустую?

Конечно, морфофизиологическая специализация в форме приспособления к холоду говорит не в их пользу. Но приспособившиеся к холоду эскимосы ничуть не хуже других людей современного типа, например, современных европейцев, и не составляют никакого отдельного подвида. У палеоевропейцев в результате морфофизиологической специализации тоже проявились определённые расовые черты. Значит, классические неандертальцы – не подвид, чуть было не превратившийся в отдельный вид, а только раса северных жителей, выделившаяся из общей массы палеоантропов вследствие долгой жизни на европейском, тогда «приполярном» континенте. И очень возможно, что неандертальцы Юго-Восточной Азии – тоже выходцы из оледеневшей Европы, потомки тех европейских эмигрантов того времени, которые, не выдержав жестоких морозов, перекочевали в более благоприятные климатические условия Восточного Средиземноморья в Юго-Западной Азии. Босфор они могли переходить по льду или по образовавшимся в периоды оледенений сухопутным перемычкам. Этот путь скорее всего был освоен очень давно, и по нему направлялись периодически туда и обратно большие потоки переселенцев. Даже животные очень памятливы на подобные маршруты миграций. Во всяком случае, Европа и Юго-Западная Азия – наиболее близкие друг к другу географические зоны, и они представляли собой, по-видимому, сообщающиеся сосуды уже в глубокой древности. Кроме того, территория нынешнего Израиля была с географической точки зрения своего рода центром, соединявшим пути на север и запад, в Европу, на восток, в Азию и на юг, в Африку. Недаром гораздо позже через эту землю проходили все завоевательные потоки великих империй древности и средневековья.

Это подтверждается ещё и тем, что неандертальское звено в развитии от обезьянолюдей к людям современного типа известно нам главным образом по находкам в Европе и Юго-Восточной Азии. Предоставим слово тому же Д. Ламберту, ибо лучше не скажешь:

«К восьмидесятым годам XX века учёные нашли остатки примерно 200 неандертальцев или «протонеандертальцев»; находки были сделаны большей частью в пещерах. Сюда относятся самые древние крупные останки ископаемых людей из найденных на каком бы то ни было континенте. По некоторым из них видно, что даже особи, проживавшие совместно в одной группе, значительно отличались друг от друга по строению черепа и челюстей. Более половины всех найденных особей происходит из Франции – это фрагменты останков 116 человек примерно с трёх десятков стоянок… Черты, характерные для неандертальцев, присущи также примерно двум десяткам особей со стоянки Крапина (Югославия), одиннадцати из Италии, десяти из Бельгии, восьми из Германии… Возраст находок колеблется от 250 до 300 тыс. лет, но наиболее «зрелые» неандертальцы относятся к первой половине последнего (вюрмского) оледенения 70–30 тыс. лет назад» (Там же, с. 142).

Итак, «отсталые» классические европейские неандертальцы оказались при археологических исследованиях почти всего XX столетия самыми древними из доступных исследованию останками людей, а те, что были найдены на других континентах, т. е. в Азии и Африке, жили гораздо позднее и не могут быть исследованы так же подробно из-за того, что от них сохранились лишь мелкие обломки костей и черепов. Это во-первых.

Во-вторых, как уже отмечалось ранее, особи, жившие в одной и той же группе, обладали самыми разнообразными сочетаниями обезьяноподобных и человеческих признаков строения черепов при почти незаметных отличиях от современного человека в строении скелета. Причиной этого, как мы уже выяснили, было то, что скелет в целом уже принял благодаря постоянной биологической работе по прямохождению и орудийной деятельности в основном человеческие формы, а мозг ещё продолжал активно эволюционировать, постепенно трансформируя и переформировывая весь череп. И опять же благодаря постоянной напряжённой биологической работе по управлению деятельностью, выработке речевых навыков, мобилизации сил организма на ориентацию в сложных ситуациях, разработку стратегий поведения и выбор оптимальных решений в социализирующейся среде.

В-третьих, неандертальцы в их классическом варианте возникли около 250–300 тыс. лет назад и начали исчезать, т. е. перестали обнаруживаться в археологических слоях, датируемые временем в 30–40 тыс. лет назад, причём около 10 тыс. лет они сосуществовали в Европе с людьми, имевшими черепа современного типа.

В-четвёртых, более «продвинутые» в сторону образования таких черепов палеоантропы жили около 30–40 тыс. лет назад в Европе, включая Украину и юг России, в Юго-Западной Азии, главным образом на территории современного Израиля и в части Передней Азии. Таковы добытые наукой факты. Из них-то и нужно делать выводы. Так куда же в первой половине последнего вюрмского оледенения исчезли классические европейские неандертальцы?

Неандертальцы классического типа жили на европейском континенте не менее 210 тысяч лет и были в это время его единственными обитателями. Это в 6 раз превышает те 40 тыс. лет, которые существует человек современного типа и в 40 раз превосходит по сроку существования те 5 тыс. лет, которые от древнейших цивилизаций и до нашего времени существует цивилизованное человечество. За это время происходили длительные оледенения, леса сменялись тундростепями, затем наступали периоды межледниковий, холодный климат сменялся умеренным, при таянии ледников образовывалось много пресной воды, расцвет диких животных улучшал условия охоты.

При наступлении ледников неандертальцы откочёвывали к югу, те, что оставались, нередко вымирали, не выдержав сурового климата. Но когда ледники отступали, палеоантропы вслед за миграциями животных вторгались в пространства тундростепей, упорно продвигаясь к северу. Последнее вюрмское оледенение имело межледниковую паузу, которая началась около 50 тыс. лет назад и на территории России получила название Средневалдайского межледниковья. В этот период и происходила трансформация неандертальцев в людей современного типа, при которой последние возникали внутри неандертальских сообществ и получали преимущество при половом отборе. Регулярные голодания, особенно в зимне-весенний период, к которым неандертальцы вынуждались окружавшей их суровой природой, сделали их способными к относительно быстрому самоизменению. Голодания – это не только стресс, порождающий усиленный мутагенез в духе синтетической теории эволюции, это ещё и очищение организма с питьём ледниковой воды. Вероятно, биологическая работа генетического аппарата по выработке полезных приспособлений происходит особенно интенсивно при отсутствии пищи. Выброс и утилизация токсинов, удаление их из организма с водой, переход на режим жёсткой экономии энергии мобилизуют организм на повышение разнообразия приспособительных механизмов, а вместе с ним и повышение разнообразия форм. Но для закрепления инновационных форм необходимо разнообразное питание.