Чтение онлайн

На такие шаги не отважится никакое правительство в мире, а если дерзнёт, то страну ожидает скорая смена власти. Джинн, таким образом, уже выпущен из бутылки, и загнать его туда можно только жестокими мерами и тотальным уничтожением посевов. Но не лучше ли эти меры и эти средства употребить для уничтожения посевов, пригодных для производства наркотиков?

Другой способ удушения производства генно-инженерных продуктов – информационная война. Многие фирмы, являющиеся конкурентами производителей генно-инженерной продукции, в своих рекламных выступлениях в СМИ и на упаковке своих товаров навязчиво информируют об отсутствии в них генно-модифицированных компонентов. Многие фирмы, специализирующиеся на производстве продовольственных товаров тратят немалые деньги на выступления учёных и журналистов, распространяющих мифы о безусловной вредности генетически модифицированной продукции.

Как правило, вспышки общественных фобий распространяются со скоростью эпидемии после очередного сообщения какой-то группы учёных об открытии вредоносных эффектов генно-инженерных продуктов. Сомнительность экспериментов, на основе которых делаются эти открытия, раскрывается далеко не сразу, а дискуссия между учёными по поводу этих экспериментов только подогревает страхи потребителей.

Особенно пугают потребителей слухи о возможном наличии в генетически модифицированных продуктах каких-то неведомых отравляющих веществ, аллергенов или даже зловредных генов, которые могут встроиться в геном и изуродовать потомство во многих поколениях.

Но миллионы потребителей генетически-модифицированных продуктов вполне благополучны, у них рождаются нормальные дети, а что касается отравлений и аллергических реакций, то их источниками, как правило, являются «генетически чистые» продукты, выращенные с помощью химических удобрений, гербицидов и инсектицидов.

Вопреки множествам мифов и страшилок, генно-модифицированные продукты питания и многие другие виды продукции, полученные с помощью генной инженерии, обладают рядом существенных преимуществ по сравнению с продукцией, выращенной с помощью сельскохозяйственной химии. Каких-либо научно обоснованных противопоказаний к их употреблению обнаружить не удалось.

Это не означает, конечно, что не нужна разумная осторожность и всесторонняя система контроля при их массовом использовании. Напротив, существующая система контроля недостаточна, необходима система быстрого реагирования на любые сигналы неблагополучия в этой сфере, которая смогла бы вовремя заблокировать распространение недоброкачественных продуктов, а с другой стороны – разоблачить измышления недобросовестных учёных и журналистов, стремящихся приобрести известность и популярность за счёт очередных сенсационных «разоблачений» вредоносного действия продуктов генной инженерии.

Классическим примером такого рода сенсаций стала публикация в 1999 г. сообщения группы британских исследователей о замедлении роста и снижении иммунитета подопытных крыс, питавшихся генетически-модифицированной кукурузой. Попытки повторить результаты этих опытов другими исследователями были безуспешны. Однако эта сенсация вызвала шквал массовых требований по введению запретов на исследования в области генной инженерии.

В сложившихся обстоятельствах, обусловивших своеобразную дискриминацию генно-модифицированных продуктов, весьма сложным оказывается вопрос об их обязательной маркировке. В принципе такая маркировка необходима, поскольку потребителями следует предоставить право выбора между продуктами химии и генетической модификации. Но вследствие сформировавшихся предубеждений обязательная маркировка могла бы губительно подействовать на коммерческую эффективность генно-модифицированной продукции и привести к сворачиванию их производства. Поэтому специалисты должны приложить немало усилий, чтобы развеять предубеждения и показать реальные преимущества генно-инженерных продуктов.

Что касается мораториев и всевозможных запретов на исследования, разработку и производство генетически модифицированной продукции, то они могут оказаться значительно опаснее и для природы, и для общества, чем те предполагаемые последствия, о которых постоянно твердят консервативные круги, создающие всевозможные общественные организации для противодействия распространению генно-инженерных продуктов. Консерваторы вполне правы в том, что использование генетически изменённых организмов содержит в себе долю риска, возможность неких непредсказуемых последствий, о которых мы сейчас не знаем и знать не можем.

Но гораздо опаснее сковать запретами научную мысль и оставить её на том уровне, на котором она находится сейчас. Остановить научную мысль невозможно, и если наложить запрет на проведение экспериментов, результатом станет нелегальная деятельность учёных, происходящая вне всякого контроля. Запреты же на производство приведут к нелегальной деятельности фермеров, которые будут продавать запрещённую продукцию под видом разрешённой.

Но главная опасность заключается даже не в этом. Мы живём на маленькой планетке с постоянно возрастающим населением и ограниченными невозобновляемыми природными ресурсами. Если наука не найдёт способ выращивать разнообразные ресурсы на основе развития биотехнологии, через несколько поколений исчерпание ресурсов поставит человечество перед угрозой экологической и социально-экономической катастрофы.

Рисковать всё равно придётся. По мере расширяющегося использования достижений генной инженерии риск будет волнообразно нарастать, и к этому общественное мнение должно быть подготовлено. И только по мере развития наших знаний о закономерностях генетических предпосылок биологической эволюции риск будет постепенно снижаться и станет возрастать безопасность разнообразного комбинирования генетических структур.

Наши сегодняшние знания об эволюции живых организмов позволяют утверждать, что защита геномов от внедрения чужеродных генов, выработанная в процессе эволюции, является очень мощной и весьма надёжной. Изменения, связанные с горизонтальным обменом генами, представляют собой чрезвычайно длительный процесс и подвергаются естественному отбору, который поддерживает их только в том случае, если они обеспечивают конкурентные преимущества в борьбе за существование и биологической работе для оптимизации жизнедеятельности организмов данного вида.

Понимание этого обстоятельства снимает многие опасения, связанные с употреблением продуктов генной инженерии. Геноцентрический характер этих опасений очевиден. Они вытекают из укоренившегося представления о генах как своеобразных демиургах биологического мира, творящих этот мир независимо от жизненных процессов и биологической работы обитателей этого мира.

Геноцентризм как своеобразный мифологизированный образ, даже культ генов как демиургов жизни, главное действующее лицо её эволюции прочно вошёл не только в научное, но и в массовое сознание, транслируясь в него через средства массовой информации и научно-популярную литературу. Неразработанность научно-эволюционного мировоззрения и слабость научной веры приводят к тому, что сами учёные также руководствуются в своих исследованиях не научным, а обыденным мировоззрением, а иногда и религиозной верой. А эта вера внушает им, что они творят зло, посягая на замыслы Творца. Учёные же, которые работают в сфере гуманитарных знаний и пытаются обобщить социальный смысл происходящих перемен, часто оказываются далеки от эволюционной методологии, но очень недалеки от предрассудков массового сознания.

В этом отношении весьма характерна позиция такого безусловно выдающегося философа и политолога, как Фрэнсис Фукуяма. Этот американский учёный японского происхождения получил мировую известность своей концепцией «конца истории», который, по его мнению, должен был воспоследовать после крушения СССР и глобального распространения неолиберальных идей.

В книге, написанной в 2001 г. (переведенной на русский язык только в 2008 г.), Фукуяма отвечает многочисленным критикам этой концепции, признавая, что история, пришедшая в своему концу на основе глобальных политических сдвигов и преодоления глобальных конфликтов между альтернативными социальными системами, может продолжиться на основе научно-технологических сдвигов и конфликтов по поводу биотехнологической революции (Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее. Последствия биотехнологической революции – М.: Аст, 2008 – 249 с.).

Если человеческая история с точки зрения Фукуямы завершилась с прекращением противостояния двух социальных систем и устранением опасности термоядерной катастрофы, то продолжение истории в ходе биотехнологической революции может обернуться постчеловеческим будущим. Такое будущее может стать настоящим вследствие разрушения человеческой природы, которая, по Фукуяме, является вечной и неизменной и выступает источником прав человека.

Критики концепции «конца истории» упрекали Фукуму в необоснованном оптимизме, заключающемся в представлении о глобальном распространении либеральных ценностей, прав и свобод, основанных на рыночной экономике и демократии. Прогноз Фукуямы не оправдался, и теперь, вследствие продолжения чреватой опасностями истории ему на смену приходит пессимизм.