Чтение онлайн

Именно в период бурного прогресса индустриальных обществ, создающего иллюзию прямолинейности прогресса, появляется и завоёвывает всё более прочные позиции в науке и понятие эволюции. Оно приобретает смысл в тесной связи с понятиями развития и прогресса, отличаясь от них, прежде всего, признанием естественного, самопроизвольного, самоорганизованного хода эволюционных процессов, тогда как развитие и прогресс, проистекая из эволюции и создаваемых ею предпосылок, могут ускорять эволюцию, целенаправленно изменять её ход на основе активной деятельности людей, их сообществ или других субъектов деятельности. Это выражается в различии смысловых построений с глаголами «развивать» и «эволюционировать». Общество или какие-то позитивные процессы можно развивать, способствовать их прогрессу, но никак нельзя «эволюционировать» или «эволюционаризировать». Эволюционируют и прогрессируют они только сами, хотя от человеческих усилий зависит, как они будут эволюционировать, и будут ли прогрессировать. Отсюда же возникает и иллюзия возможности «строить» прогрессивные изменения путём насилия над эволюцией. Но сама псевдопроблема «подталкивания» эволюции для обеспечения насильственного ускорения прогресса может возникнуть только тогда, когда человеческая цивилизация вступает в такую фазу своей естественноисторической эволюции, при которой она оказывается способной со значительной степенью надёжности осуществлять регулирование эволюционных процессов, управление некоторыми их них, а, в конечном счёте, – создавать предпосылки для усовершенствования эволюции. Эта проблема может решаться только с учётом цикличности эволюции, замкнутости её отдельных циклов, спиралевидности прогрессивной эволюции, с осознанием пределов, за которыми размыкание эволюционных циклов и «распрямление» эволюционных сдвигов может привести к обратным результатам – к кризисам, деградации, спадам, регрессу эволюционирующих систем.

Само понятие эволюции эволюционирует в направлении совершенствуемой эволюции. Совершенствуемая эволюция – это уже не просто самопроизвольный естественноисторический процесс, это результат целенаправленного развития и гуманистически ориентированного прогресса с учётом, в то же время, естественных циклов и самопроизвольного ходя эволюционных процессов, познания и использования внутренних механизмов эволюции.

Понятие эволюции как «развёртывания», «разворачивания» разнообразных процессов, имея целый ряд смысловых соотношений с понятиями развития, изменения, прогресса соотносится также с понятием революции (от лат. revolutio – переворачивание, переворот), в котором тоже зафиксирована смысловая связь с понятием вращения. Понятие революции как разрыва постепенности и последовательности хода эволюции нередко противопоставляется понятию эволюции в силу двойственного характера революционных изменений. С одной стороны, революция выступает как резкое ускорение и форсирование эволюционных процессов, качественный скачок в развитии эволюционного механизма, способ быстрого и активного устранения препятствий на пути закономерно созревших эволюционных процессов. С другой стороны, это разрушительный процесс, кризис эволюционных процессов, катастрофа эволюционирующей системы, в ходе которой она выплёскивает огромное количество энергии и нередко при полном внутреннем опустошении возвращается к исходному уровню своего развития, испытывая эффект реставрации. Следовательно, попытки «перепрыгнуть» последовательное течение эволюции посредством целенаправленной организации революций приводит, в конечном счёте, не к ускорению эволюционных процессов, а, напротив, к их замедлению. Бунтарский дух рано или поздно вырождается в крайне реакционный, а революционный путь развития как альтернатива эволюционному образует лишь более широкий по диаметру кругооборот эволюции с огромной энергией в начале и с её исчерпанием в конце эволюционного цикла.

Это, однако, не означает, что революционные порывы всегда и во всём вредны для социальной, политической, экономической, культурной, религиозной и научной эволюции. Напротив, решительные изменения ситуации в условиях, когда сложившиеся системы не могут решить стоящих перед ними проблем, необходимы, и эти изменения могут принять революционный характер. Революции как переход на новые уровни развития неизбежны и полезны, но предпочтительнее «бархатные» революции, которые с течением времени всё чаще приходят на смену кровавым революциям прошлого, перераставшим, как правило, в длительные гражданские и международные войны. Революционность несёт в себе громадный новаторский потенциал, но он может быть эффективно использован, лишь будучи встроен в уже созревший эволюционный процесс.

2.4. Цикличность эволюционных процессов

Вращение, развёртывание, оборачивание, переворачивание, прохождение витков, возвращение к началу и преодоление зацикливания не случайно характеризует мыслительную модель, лежащую в основе понятия эволюции. Ибо эволюция всегда циклична, а слово «цикл» также обозначает «круг». Начало и конец каждого цикла всегда характеризуются кризисами, при которых нарушается порядок функционирования системы. Если порядок, скрепляющий систему, разрушается необратимо, цикл завершается гибелью системы, её переходом в хаотическое состояние, предшествующее образованию нового качества.

Цикличность перемен в природе, обществе и человеческой жизни образует извечную связь конца с началом, которая с древних времён в восточной традиции находила образно-символическое выражение в виде змеи, кусающей свой хвост. Одновременно этот образ выражал обратимость перемен, замкнутый, кругообразный характер всего в мире, что было связано в неверием в возможность прогрессивного развития.

В священной книге древнего Китая «И цзин» – «Книге перемен» – цикличность перемен рассматривалась как основа предстказания и предвидения будущего, что, с одной стороны, предполагало использование книги для гаданий, а, с другой, означало попытку создания первой в мире прогностической концепции. В этом отношении книга «И цзин» может быть поучительна и для современной научной прогностики, в которой зачастую слишком большое значение придаётся экстраполяциям, и не всегда в достаточной мере учитываются циклические перемены и качественные изменения.

При всей зацикленности древних восточных представлений на обратимом, кругообразном характере изменений, представления о связи начала с концом и конца с началом, о кругообороте перемен, о превращении одних явлений в другие исходят из глубокого, мудрого и достаточно точного понимания цикличности хода эволюционных процессов, обратимости в ходе самых необратимых изменений. Проблема обратимости и необратимости эволюционных сдвигов и движения в целом, занявшая, как известно, столь важное место в современной физике, ставилась и решалась мыслителями-циклистами с древних времён и вплоть до нашего времени. Потребность в решении этой проблемы приводила к убеждению в наличии стадий, этапов, фаз, периодов во всех изменениях и превращениях.

И этимология слов, обозначающих понятия «фазы», «периода» и «превращения» также связана с представлением о вращении, обратимости и сверхобратимости любых эволюционных процессов. Последняя, сверхобратимость, образуется в процессе развития и предполагает возможность прогресса. Она связана с существенным расширением циклов развития, повышением энергетики эволюционирующей системы, её устойчивости по отношению к окружающей среде, её влияния на эту среду и её конкурентоспособности по отношению к другим системам. Достигается это посредством создания нового порядка и более качественной организации функционирования этой системы, более высокого уровня мобилизации ресурсов данной системы для её сохранения и укрепления.

Сверхобратимость, то есть обратимость с образованием нового качества предполагает возможность превращений, то есть резких, скачкообразных, порой революционных переходов системы в новое качество. Такие переходы и соответствующие им превращения становятся возможными в результате особых состояний, так называемых бифуркаций, в которых ослабление порядка и организации функционирования системы обусловливает чрезвычайно высокий эффект изменения качества при относительно низких количественных изменениях. Такой эффект приводит к временному «распрямлению» эволюционных циклов.

В этом смысле эволюцию можно определить как круговорот порядка и хаоса, включающий превращение хаоса в порядок и порядка в хаос, образование нового порядка путём упорядочения хаоса и смену одних порядков другими, более высокоорганизованными или же более примитивно организованными. В этом кругообращении порядка и хаоса можно с известной долей условности выделить следующие циклы. Превращение хаоса в порядок можно обозначить как цикл развития. Превращение порядка в хаос – как цикл деградации. Замену более примитивного порядка более высокоорганизованным – как цикл прогресса. Смену же более высокоорганизованного порядка более примитивным – как цикл регресса.

Эволюционный процесс как кругооборот порядка и хаоса не следует рассматривать как хаотическую и абсолютно неупорядоченную смену циклов развития и деградации, прогресса и регресса, порядка и хаоса. Эволюция, в конечном счёте, создаёт тенденцию к самоупорядочению, самоорганизации, самовоспроизводству и саморазвитию определённых типов порядка, к возникновению структурных образований, способных стать источниками и более высокоорганизованного порядка. Возникают последовательно прогрессирующие системы, в которых смена порядка хаосом, развития деградацией, прогресса регрессом выступает, в конечном счёте, как смена циклов менее эффективного развития циклами более эффективного развития. Регресс в таких системах является лишь способом и средством осуществления дальнейшего прогресса. К числу таких систем относится человечество. Например, смена цикла прогресса античного мира после длительной его деградации в эпоху распада Римской империи сменилась циклом (фазой) длительного регресса, но именно этот регресс привёл к образованию системы европейских государств, которая обусловила возможность возникновения индустриальной техногенной цивилизации. В рыночной экономике среднесрочные циклы состоят, как правило, из фаз кризиса, депрессии, оживления и подъёма. Подъём же сменяется новым кризисом, и может показаться, что развитие зацикливается и вращается как белка в колесе, на одном и том же месте. Однако, как правило, последующий цикл приводит к более высокому уровню развития экономики, чем предыдущий, а каждый кризис не только разрушает многие из достижений данного цикла, но и способствует естественному отбору, устранению нежизнеспособных хозяйственных структур и обновлению экономики в целом. Несмотря на кризисные спады между циклами наблюдается экономический рост. Разницу между предшествующим и последующим циклом можно обозначить как эволюционную прибыль.

Поэтому правы те мыслители, которые обосновывают определённую разомкнутость циклов эволюции прогрессирующих систем, отмечают их развитие не по замкнутому кругу, а по эллипсу и по спирали. Но эту спираль нельзя трактовать в духе сверхоптимистической теории прямолинейного прогресса. На каждом витке спиралевидного развития возникают неразрешимые на данном витке проблемы, наблюдается относительный либо даже весьма существенный спад и регресс, может наступить кризис перехода, лишь оптимальное преодоление которого может обеспечить прогресс или даже выживание данной эволюционирующей системы.