Чтение онлайн

Одной из часто повторяющихся уловок креационизма является тезис о якобы аморальности эволюционного учения. Человек произошёл от обезьяны, а не был создан по образу и подобию Божию – значит, у него якобы есть моральное право вести себя как обезьяна, следовать своим животным инстинктам, пренебрегать нравственными нормами и высокой духовностью, которыми будто бы наделяет человека только вера во всемогущего Творца. Свобода, которой наделяет человека эволюционное мировоззрение – есть свобода от Бога, а значит – свобода для греха. Кто не раб Божий, тот раб греха.

Однако рабская психология и страх перед властью никогда не были и не будут источником высокой морали. Независимо от того, изложены ли основания для подобного подхода к морали в Священном писании или в печально известном «Моральном кодексе строителей коммунизма». Налицо явная подмена тезиса – нарушение логики, вскрытое ещё Аристотелем. Вопрос об истинности креационистского или эволюционного учения, о соответствии теории фактам подменяется вопросом о нравственном значении тех или иных положений. Но именно истинность эволюционного мировоззрения, а не заблуждения креационизма пролагает путь к нравственному спасению человечества, к эволюции нравственности, к созиданию нравственных ценностей, в основе которых лежит этика свободы и гуманизма.

Другой излюбленной уловкой креационизма является отождествление эволюционного мировоззрения и тоталитарной идеологии. При этом неизменно указывается на поддержку дарвиновского учения в Советском Союзе, на роль эволюционного учения в качестве одного из краеугольных камней марксистского атеизма, на нарушения в СССР принципа свободы совести, гонения на религиозные конфессии и т. д. Подобное отождествление эволюционного мировоззрения с террористической идеологией советского коммунизма представляет собой прямую клевету на научный эволюционизм. Да, тоталитарная идеология присваивала себе право выступать от имени до конца научного, единственно верного учения, преобразующего мир. Причём на том же основании, на каком креационисты присваивают себе право на знание абсолютной истины, поскольку она содержится в Священном писании. На самом же деле в СССР использование ряда выдающихся научных достижений, в том числе и теории эволюции, проходило в контексте формирования и распространения необычайно фантастической, ультрамобилизационной религии, которая очень многое заимствовала из традиционного креационизма. Полное, тотальное разрушение старого и построение на его обломках нового мира «светлого будущего» ничего общего не имеет с научно-эволюционным мировоззрением. Это – типичный креационизм, который мимикрирует под науку и превращает партию и её вождей в демиургов действительности. Борьбе этой формы креационизма с альтернативными верованиями служил агрессивный атеизм, не имеющий ничего общего ни с научно-эволюционным подходом к религии, ни с эволюционным мировоззрением вообще.

Встраивание эволюционного учения в систему тоталитарной идеологии привело к мутации теории эволюции, её превращению в типично креационистскую, антинаучную теорию – лысенковщину, которая создала идеологическое обоснование преследований научных школ, занимавшихся генетикой и селекцией растений, обещала сотворить чудеса преобразования природы путём систематического насилия над ней и так же бесславно закончила своё существование, как и сама сталинская диктатура, которая её вскормила и взрастила.

Да, последовательный эволюционизм не нуждается в Боге или других сверхъестественных существах для объяснения природы и истории, он в этом смысле выступает основанием для формирования материалистических и атеистических убеждений. Но это совсем иной материализм и атеизм, совсем иное мировоззрение, иная идеология и иная вера. В развитие эволюционного учения вносят весомый вклад и учёные, входящие в число верующих традиционных религий. Последовательный эволюционизм несовместим в травлей инакомыслящих и преследованиями за убеждения. Универсальный эволюционизм есть одновременно и научно обоснованный «креационизм», ибо он связан с верой в творческие возможности человека, его способность творить окружающий мир по законам человечности, добра и красоты. Похоже на коммунистическую религию? Только если есть очень большое желание спутать. По своей природе эволюционно-гуманистическая вера и связанный с ней «креационизм» как раз альтернативны любым попыткам представить процесс «сотворения» мира как осуществление диктаторской, насильственной воли, от кого бы эта воля ни исходила – от Властителя неба или любого земного властелина.

Весьма характерно, что после окончания Второй мировой войны в Германии креационисты делали неоднократные попытки отождествить дарвинизм с нацистской идеологией, утверждая, что происхождение человека от обезьяны было взято за основу той грубой, звериной борьбы за существование, которую нацизм возвёл в ранг основной цели германской нации.

Всё более широкое распространение эволюционного мировоззрения, рост его популярности и влияния на широкие массы людей в промышленно развитых странах побуждает многих сторонников креационизма изменить стратегию и тактику борьбы с эволюционизмом, перейти к ограниченному признанию эволюции с тем, чтобы поставить её в зависимость от Провидения Божьего. Последним прибежищем претензий на научность креационистской доктрины выступает теория «Божественного плана», в соответствии с которым происходит управление эволюционными процессами.

С 1992 г. на территории США формируется и распространяется на другие страны новое течение в «научном» креационизме – креационизм разумного замысла, ставящий своей целью выявить участие замыслов Творца в формировании закономерностей эволюционных процессов. На место движущей силы эволюции, действующей в самой природе, подставляется Бог, осуществляющий свои планы и замыслы через естественные эволюционные процессы, управляющий ими как бы из-за кулис. «Ненаучная новизна» и преимущество такого подхода заключается в том, что Всемогущий Творец уже не противопоставляется эволюции как враждебная ей волюнтаристская система, а направляет эволюцию в соответствии со своими замыслами, программами и планами с целью преодоления хаоса, создания наилучшего порядка и обеспечения прогресса.

И в религиозных кругах постепенно распространяется понимание необходимости принятия варианта креационизма, совместимого с теорией эволюции, соответствующим образом подправленной. Ещё в середине XX века в рамках религиозной, близкой к католичеству философии была предпринята уникальная попытка совместить эволюционное учение с верой в Бога. Речь идёт о работах выдающегося учёного-философа, палеонтолога, антрополога, археолога и биолога Тейяра де Шардена, члена ордена иезуитов, в которых выражается учение о Боге как наивысшей форме эволюции. Эволюция, по Шардену, начинается в точке Альфа и проходит через этапы «преджизни» (неорганической природы), «жизни» (органической природы), «мысли», «ноосферы» (человеческого общества и духовного мира человека), наконец, переходит в точку Омега (Бога).

Однако в то время модернистские философские концепции, настаивавшие на легализации идеи эволюции на церковном уровне, одной из наиболее радикальных среди которых была концепция Тейяра, были отвергнуты католической церковью как еретические. Высшие круги церковной иерархии почувствовали угрозу со стороны попыток модернизации, способных расшатать незыблемое тысячелетиями здание религиозной догматики, вызвать внутренние дискуссии и как итог – новый протестантизм, раскол и катастрофу церковной организации. Католическая церковь предпочла сохранить канонизацию своей философской основы на принципах, сформированных Фомой Аквинским, его теории двойственной истины. Суть теории заключается в жёстком разделении истины на духовную, навечно зафиксированную в Священном писании, и материально обусловленную, открытие которой доступно развивающемуся научному познанию.

На модернистские поползновения, инициированные тейярдизмом, папа Пий XII в 1950 г. ответил циркулярным письмом под красноречивым названием «Некоторые неверные представления, которые подрывают основы католического учения». В этом письме говорилось, что верующие во Христа не должны придерживаться точек зрения, несовместимых с Библией, что некоторые учёные, работающие в сфере биологии, антропологии и истории (не называя фамилий!) преднамеренно нарушают церковные предписания и предостережения. Папа римский признавал, что составители Ветхого завета пользовались народными сказаниями, о чём можно судить по его тексту. Однако, по его мнению, они делали это с Божьей помощью, которая оберегала их от ошибок при выборе и вынесении суждения по каждому документу.

Вместе с тем именно католическая церковь под давлением обстоятельств оказалась наиболее способной к эволюции в сторону принятия основных положений теории эволюции. В октябре 1996 г. папа Иоанн Павел II объявил, что теория эволюции с точки зрения католического вероучения должна считаться приемлемой. Этот «решающий шаг» пока ещё ничего не изменил. Но он стал вехой на пути неизбежного поворота традиционных религий и связанного с ними креационизма к признанию истинности эволюционной теории и приданию креационизму форм, позволяющих сосуществовать с развивающимся научным мировоззрением. В этом отношении католическая церковь также прошла колоссальный путь эволюции от средневекового варварства, выразившегося в репрессиях инквизиции к выработке приспособительных идеологических механизмов, отражающих мировоззренческие ориентации людей в третьем тысячелетии нашей эры. Однако креационизм обречён и дальше отступать перед нарастающей мощью, объяснительной и убедительной силой научного мировоззрения, и признание «приемлемости» эволюционной теории, как и попытки сочетания креационизма «наверху» с эволюционизмом «внизу», свидетельствуют лишь о несостоятельности креационизма, его неконкурентоспособности по сравнению с системой научно-эволюционного мировоззрения.