Чтение онлайн

Существуют микроэволюции, макроэволюции и мегаэволюции (или глобальные эволюции), отличающиеся своеобразием своих систем не только со стороны субстрата, но и со стороны особенностей их пространственно-временных форм и действующих законов. Среди макроэволюций наиболее значимой для человека и теоретически им освоенной является планетарная эволюция.

Используя парадигму типологизма, выделим следующие типы эволюционизма, предметом анализа которых выступают указанные выше специфические виды эволюций (Витол 2002a, 2002b, 2002d, 20012d). Первый тип – микроэволюционизм, сюда входят те эволюционные направления, которые занимаются изучением развития микросистем физического, химического, либо биохимического характера. Второй тип – макроэволюционизм, составляют эволюционные концепции, исследующие особенности изменяющихся систем макромира – планет и других космических объектов, звездных образований, галактик. В его рамках выделяется, занимая важнейшее место, планетарный эволюционизм, представляющий третий, наиболее мощный и развитый тип. К нему относятся: и синтетическая теория эволюции, базирующаяся на учении Ч.Дарвина, и ноосферные идеи В.И.Вернадского и П.Тейяра де Шардена, вскрывающие особенности и направленность перехода биологической формы материи в социальную и эволюцию последней. А также множество других теоретических представлений, отражающих эволюцию геологической, биологической, социальной и техногенной форм организации земной материи.

Здесь может возникнуть закономерный вопрос: а что, разве планетарные объекты, системы, явления не принадлежат априори к макроуровню бытия и разве они тем самым автоматически не попадают в сферу макроэволюционизма? Безусловно, это так. Но человечество базируется именно на планете Земля, поэтому знание закономерностей ее эволюции представляет исключительное значение для нашей цивилизации. В силу того, что она включена в общепланетарные преобразования в качестве одного из этапов. К тому же, все изученные формы жизни (биосфера), а также социальные структуры, представленные человеком, да и сам феномен сознания – это специфические явления земной эволюции. Наукой пока не выявлено других – инопланетных форм жизни и разума, как идентичных нашим, так и отличных от них.

А как свидетельствует современное естествознание, планеты могут существенно различаться размерами, составом, расположением относительно своей звезды, вокруг которой они вращаются. Соответственно, должны отличаться и их эволюционные тренды. Трудно себе представить планету, полностью соответствующую Земле по физико-химическим параметрам и имеющую такую же звезду, похожую на Солнце. Хотя по теории вероятности это и допустимо, ведь только наша Галактика насчитывает миллиарды звезд. А таких галактик – как похожих на нашу, так и отличных от нее – многие миллиарды. Они разбросаны в бескрайних просторах Вселенной, образуя ее крупномасштабную ячеисто-сетчатую структуру. Вместе с тем, специалисты по космическим исследованиям утверждают, что «зоны обитания», где могла бы зародиться жизнь очень узки (Зеленый, Захаров, Ксанфомалити 2009).

Раньше, когда научное знание было еще не столь развито как сегодня, рамки мира ограничивались лишь Землей. И всем происходящим на ней масштабным событиям присваивали статус глобальных. В настоящее время во многих теоретических работах изучается феномен глобализации как новая черта Мир-системы (Чумаков 2005). Здесь присутствуют и глобализация экономики, и глобальный кризис (экономический, экологический), и глобальное потепление как следствие техногенной деятельности и проч. Анализируются циклы и волны глобальной истории (Пантин 2003). Но для эволюционистики, интегрирующей разноплановые эволюционные концепции, очень важна корректность использования терминов и понятий. В ее рамках следует «развести» эволюционирующие объекты и системы, именуемые глобальными.

Действительно глобальными являются космологические системы мегамира, их пространственно-временные параметры колоссальны, они просто несоизмеримы с теми объектами и процессами, которые присущи одной из песчинок мироздания, имя которой Земля. Поэтому последние стоило бы обозначать другим термином – планетарные (либо планетаризация, применительно к эволюционирующей экономике, экологии, демографии, культуре и т.д.). Такой корректный подход свойственен работам В.И.Вернадского, когда он анализирует превращение научной мысли в планетное явление (Вернадский 1977). Данная ситуация, собственно, и обусловливает выделение планетарного эволюционизма как отдельного типа. Это, во-первых, а во-вторых, возникает острая необходимость обозначить еще один, четвертый тип – глобальный эволюционизм, который образуют различные эволюционные концепции, вскрывающие закономерности и специфику направленных преобразований материальных систем глобального масштаба, представляющих мегамир (мегаэволюции). К ним относятся космические объекты, имеющие огромные пространственно-временные параметры, такие, например, как наша Вселенная (Метагалактика). К этому подталкивают и новейшие разработки в сфере космологии (Виленкин 2009; Линде 2001, 2007), совершенно по-новому трактующие реальность как «Мир многих миров», как необъятный Мультиверс, состоящий из вселенных разного рода.

Каждый из выделенных типов эволюционизма вносит свой вклад в создание современной научной картины мира, отражая разнокачественность и многообразие мироздания. Эволюции материальных систем различных масштабов обладают специфическими свойствами, поэтому описываются законами, имеющими ограниченную область применимости. Эти законы некорректно переносить с одной группы явлений на другие, например, с микроуровня на макро- и мегамир, и наоборот. Но вместе с тем, различным эволюциям, несомненно, присущи и какие-то общие, универсальные черты и признаки, характеризующие динамику систем любого характера и масштаба. Поэтому выделяется еще один, наиболее значимый сегодня, пятый тип – универсальный эволюционизм, который и призван заниматься выявлением таких черт и признаков.

5. Эволюционизм глобальный и эволюционизм универсальный: сходство или различие?

Здесь следует сделать несколько уточнений, касающихся применимости терминов «глобальный эволюционизм» и «универсальный эволюционизм». В ряде монографий они трактуются как равнозначные (синонимичные) и порой используются в текстах одновременно – глобальный (универсальный) эволюционизм (Степин 1999: 392-400; Казютинский 2001; Ильин, Урсул 2009), что подразумевает их отождествление. В последнее время термин «глобальный (универсальный) эволюционизм» закрепился за концепцией «большой истории», где рассматривается сквозная эволюция: от Большого взрыва, породившего нашу Вселенную, – к эволюции биосферы, а затем и человеческого общества (Jantsch 1980, Spier 1996, Карпинская 1994, Назаретян 2001, Урсул 2007, Панов 2008, Хайтун 2005, Попов и Крайнюченко 2003, Фесенкова 2010, Grinin, Korotayev, Rodrigue 2011). Этой теме посвящен и выпуск журнала Social Evolution & History (2005). Анализ различных версий и подходов к формированию универсальной (Большой) истории представлен в работе А.П.Назаретяна (Назаретян 2008).

Действительно, поскольку универсальный эволюционизм выявляет всеобщие характеристики, свойственные любым эволюционным процессам (сфера эпистемологии), то было бы вполне логичным распространить его действие и на планетарную эволюцию, ведь она представлена разнокачественными состояниями материи – геологическим, биологическим, антропосоциальным, техносферным. Но при этом планетарная эволюция (сфера онтологии) не приобретает универсальный статус и не превращается в универсальную (применимую ко всем сферам бытия), а сохраняет в себе свои самобытные черты.

То же самое можно сказать и об эволюции Вселенной (Метагалактики), ибо глобальность её процессов вовсе не свидетельствует об их универсальности. Глобальная эволюция (или глобальные эволюции – при сценарии множественности миров Мультиверса), во-первых, реально существует, во-вторых, она весьма специфична и ее закономерности нельзя механистически распространять с мегауровня на мир в целом, т.е. на макро- и микроявления, тем более на социальные преобразования и эволюцию техники.

Как в земных исторических трансформациях жизнь каждого живого существа (в том числе, человека) есть маленькая вспышка (крошечный импульс) для планетарных изменений, которая не может повлиять на общий ход земной истории. Так и в глобальной эволюции Вселенной планетарная эволюция настолько мала (как говорят математики: является бесконечно малой величиной), что не может реально оказывать на нее никаких воздействий, тем более, менять ее направленность – единый вектор последовательных космологических событий.

Здесь мы выходим на одну из ключевых проблем эволюционистики, касающуюся иерархии и соподчиненности эволюционных трендов мироздания. Не существует единого эволюционного процесса – глобальной эволюции, ориентированного от рождения Вселенной к появлению человеческого разума. Это искусственно созданная теоретическая конструкция. Но отвергнув ее, что мы будем иметь в конечном итоге? Ведь стройные представления о мире (о линейном его развитии) тогда распадаются, рушится сама картина мироустройства. Простота линейной интерпретации очень притягательна, так как позволяет удачно встраивать в нее эволюционные преобразования разных уровней бытия, получая логическое объяснение мироустройства. Исследователь, имея ретроспективу величественной глобальной эволюции, видит и свое место в ней.

Но при общепринятом подходе из объективного анализа выпадает значительная часть мироздания. Мы как бы игнорируем ее, считая, что магистраль глобальной эволюции направлена именно к одной из локальных её точек – планете Земля. А планетарную эволюцию возводим в ранг космологических явлений, представляя своеобразным финалом тех поэтапных колоссальных трансформаций, которые происходили, да и в настоящее время происходят с Вселенной. Возникает вопрос: а как быть с другими эволюционными космологическими трендами, уходящими в иные пространственно-временные зоны Мультиверса (при учёте концепции множественности вселенных), к иным очагам космического разума?