Чтение онлайн

В разных частях необъятной Вселенной, локализуясь из космической материи, возникают планетные тела. На некоторых из них могут создаваться условия, способствующие зарождению жизни и разума (как похожие на земные, так и отличные от них). В какой это происходит форме? По каким законам разворачиваются инопланетные эволюции? Действует ли единый алгоритм или реализуется множество их вариантов? Эти вопросы пока остаются вне рамок рационального познания. Для нашего изучения доступна пока лишь единственная из них, а именно, земная.

Здесь, на наш взгляд, более объективной визуализацией стала бы не линейная интерпретация глобальной эволюции, а ветвящаяся (дендроидная). Когда после Большого взрыва из единого ствола стало выделяться все больше и больше отдельных ветвей – макроэволюций различных космических систем (галактических, звездных и проч.). Некоторые из них порождали менее масштабные ветви, обусловленные формированием планетных образований. А те, в свою очередь, могли давать импульс следующей фазе ветвления, когда конкретные виды планетарных эволюций приводили к появлению различных форм жизни и разума.

Какую же из множества обозначенных ветвей считать главной, полагая, что именно на ней сконцентрировались основные эволюционные преобразования, неужели земную? Чем же обосновать такой произвольный выбор: только лишь наличием наблюдателя в лице человека? Но в иной удалённой зоне Вселенной может находиться другая цивилизация, также изучающая эволюционные процессы и по полному праву считающая себя апофеозом космогенеза.

Соотношение мира и человека нашло отражение в так называемом антропном принципе. Данный принцип, не имеющий общепринятой формулировки, фиксирует наличие связи между крупномасштабными свойствами расширяющейся Вселенной и возникновением в ней жизни, разума, космических цивилизаций. Антропный принцип (АП), выступающий важным элементом постнеклассической науки, чрезвычайно сложный феномен. Он имеет целый спектр модификаций, каждая из которых характеризуется разноуровневой структурой и неоднозначным смыслом. Многие из них недостаточно ясны или явно метафоричны (Казютинский 1996).

Наиболее известна интерпретация Б.Картера с выделением слабого АП и сильного АП (Картер 1978, Carter 1983). Согласно слабому АП, устройство Вселенной таково, что допускает зарождение в ней биологических форм и появление разумных существ. Сильный АП утверждает: Вселенная должна иметь свойства, которые позволяют развиться разумной жизни.

Главным для понимания антропного принципа, по мнению В.В.Казютинского, является анализ употребляемого Картером понятия «условия нашего существования в качестве наблюдателя». Это понятие очень ёмкое. Оно включает в себя, во-первых, физико-химические и биосоциальные предпосылки появления познающего субъекта (земного или иного антропоморфного наблюдателя); во-вторых, материальные и интеллектуальные, теоретические «условия познания»; в-третьих, социокультурные аспекты познавательной деятельности (Казютинский 1996).

А.Д.Линде, выдвигая доказательства слабого АП в контексте инфляционной космологии и сильного АП с использованием понятия Мультиверса, ставит очень важный вопрос: «Не может ли оказаться, что сознание – настолько же важная часть согласованной картины нашего мира, несмотря на то, что до сих пор мы могли совершенно пренебрегать им при описании известных физических явлений? Не окажется ли при дальнейшем развитии науки, что изучение вселенной и сознания неразрывно связаны, и существенный прогресс в одном направлении невозможен без прогресса в другом?» (Линде 2001).

Но тогда, меняя свое сознание, собственное мировосприятие, мы будем открывать для себя и новые грани мироздания, парадоксальные эволюционные переходы от одного структурного уровня материи к другому. Сегодня человечество вынуждено преобразовать основы картины мира, наполнив ее объективными представлениями, чтобы она соответствовала реальности. А реальность такова: планетарная эволюция (включающая цивилизацию) выступает локальным процессом во Вселенной, имеющим начало и, безусловно, имеющим окончание. Почему мы допускаем эволюцию звезд, возникающих, проходящих определенные фазы и умирающих? Почему принимаем конечную эволюцию каждого индивида, но пасуем перед общей картиной эволюции человечества, пытаясь наделить её какими-то поистине мифологическими чертами – возможностью бесконечного развития в пространстве и во времени?

Психологически это вполне объяснимо: наше сознание яростно сопротивляется признанию факта локальности, транзитности человеческой цивилизации, неизбежности её эволюционного перехода в иные (искусственные, постчеловеческие) формы, которые обретут лидерство на последующих этапах земной эволюции, и которые неумолимо приближаются (грядущая технологическая сингулярность). Конечно, можно сделать вид, что никаких изменений не происходит, что это всё – фантастические гипотезы и не более того. Наверное, такие выводы слишком революционны, ведь они ломают всю систему сложившихся стереотипов, заставляют реформировать существующую картину мира. Но ведь наша задача состоит в том, чтобы обозначить проблемные точки роста эволюционизма, предопределив его стратегию на будущее.

Мир представляет собой движущуюся материю. Разделению же ее на своеобразные состояния и виды, вычленению в них различных уровней организации, соответствует и дифференциация материального движения на специфические формы и типы. Эволюция, выступая существенной чертой материального движения, носит всеобщий характер. Она присуща любым материальным системам вне зависимости от их качественного воплощения. Но было бы неправильно представлять универсальную эволюцию как нечто, имеющее реальность. Как нет материи вообще – она обретает бытие в конкретном воплощении (явлениях, объектах, системах), так нет и материального движения вообще. Следовательно, нет и универсальной эволюции, ибо она всегда проявляется в конкретных эволюциях, принадлежащих указанным выше видам. Ученые ведь не ищут универсального человека, имеющего совокупные черты всех людей. Мы все прекрасно понимаем, что такого в природе просто не может быть. Хотя дать описание среднестатистического человека науке вполне по силам.

Цель универсального эволюционизма – выявить общие закономерности у развивающихся систем разнообразной природы (живой и неживой, социальной, технической, интеллектуальной, информационной), различных форм организации и масштаба, а не открытие самой универсальной эволюции как таковой, поиски которой во Вселенной просто бессмысленны. Важно понять, что универсальный эволюционизм – это теоретическое понятие и в отличие от других типов эволюционизма не имеет материальной наглядности, т.к. универсальная эволюция не обладает онтологическим статусом.

Именно универсальный эволюционизм выступает в последнее время в качестве своеобразного слоя научного знания, имеющего определенную структурную организованность и претендующую на роль особой науки. Поэтому он стремится к обладанию необходимыми атрибутами – объектом и предметом исследования, методами и категориально-понятийным аппаратом, определенным классом закономерностей. Здесь в роли объекта выступают системы вообще, вне зависимости от их природы, функционально-структурной специфики и субстратного проявления. Это могут быть вещественные системы (биологические, геологические, космические), энергетические, а также идеальные – идеи, концептуальные (информационные) представления, теории разного рода. Предметом познания являются механизмы эволюции данных систем, а основным методом выступает эволюционный.

Научные исследования сегодня не ограничиваются только областью одного из выделенных выше типов эволюционизма, наоборот, происходит мощный прорыв во всех направлениях, главная цель которого – уточнение отдельных фрагментов окружающего мира, выявление разнообразных и разнохарактерных эволюционных преобразований. Одновременно с этим зреет понимание необходимости синтеза знаний об этих фрагментах реальности, объединения их в стройную структуру новой научной картины мира. Человечество вплотную приблизилось к тому, чтобы радикально изменить не только представления о мироздании, но, что более парадоксально, о себе самом: месте цивилизации в планетарной эволюции и ее будущем, связанным с переходом в постчеловеческую фазу – искусственную форму организации и подъемом на более высокий, космический уровень.