Чтение онлайн

Фирсов З.П . Краткое руководство по лечебной физкультуре при травмах военного времени. М.: Медгиз, 1942.

Членов Л.Г., Сутковская ( в других источниках Суткова. – Ред.) А.К . К патологии осязания. Ведение в проблему астереогноза // Архив биологических наук. 1936. Т. 44. Вып. 1. С. 141–159.

Шеррингтон Ч . и сотр. ( Крид Р., Денни-Броун Д., Икклс И., Лидделл Е., Шеррингтон Ч.) Рефлекторная деятельность спинного мозга. М.; Л.: Биомедгиз, 1935.

Шифман Л.А. Особенности осязательного восприятия формы // Исследования по проблеме чувствительности / Под ред. В.П. Осипова и Б.Г. Ананьева (Труды Ин-та по изучению мозга им. В.М. Бехтерева. Т. 13). Л., 1940. С. 27–43.

Эббингауз Г . Основы психологии. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза», 1912.

Ach N . Zur Psychologie der Amputierten. Ein Beitrag zur praktischen Psychologie // Archiv f. d. ges. Psychol. 1920. В. 40. S. 89—116.

Adler A . Studien über Minderwertigkeit von Organen. Wien: Urban & Schwarzenberg, 1907.

Bethe A., Fischer E . Die Anpassungsfähigkeit (Plastizität) des Nervensystems // Handbuch der normalen und pathologischen Physiologie. Вd. 15. H. 2.

Cardot H., Laugier H . Physiologie de l’effort et isolement des centres supérieurs // Journ. de Psychol. 1924. N 9.

Charpentier A . Analyse de quelques eléments de la sensation de poids // Arch. de Physiol. Norm et Pathol. 1891. 3. P. 122–135.

Cook T.W . Studies in cross education: V. Theoretical // Psychological Review. 1936. Vol. 43 (2). P. 149–178.

Crane A.G . Physical reconstruction and vocational education // The Medical Department of the U.S. Army in the World War / Ed. by C. Lynch, F.W. Weed, L. McAffee. Washington: U.S. Army Surgeon General’s Office, 1927. Vol. 13. Part 1.

De Gowin E.L., Dimmick F.L. The tactual perception of simple geometrical forms // Journ. of Genetic. Psychol. 1928. 1. P. 114–122.

Dodge R . Protopraxic and epicritic stratification of human adjustments // Amer. Journal of Psychology. 1927. Vol. 39. P. 145–157.

Downey S.E . The Will-Temperament and its Testing. New York: World Book Co., 1923.

Féré Ch . Sensation et mouvement. 2 ed. Paris: Alcan, 1900.

Flournoy Th . De l’influence de la perception visuelle des corps sur leur poids apparent // Année Psychologique. 1895. 1. P. 198–208.

Foerster O. Die Physiologie und Pathologie der Koordination. Jena: Fischer, 1902.

Foerster O. Kompensatorische Übungstherapie // Vogt H (Hrsg). Handbuch der Therapie der Nervenkrankheiten. Jena: Gustav Fischer, 1916. S. 267–325.

Foerster O. Spezielle Physiologie und spezielle funktionelle Pathologie der quergestreiften Muskeln // Bumke H., Foerster O. (Hrsg.). Handbuch der Neurologie. Berlin: Springer-Verlag, 1936. III. 1.

Fulton S.F . Muscular contraction and the reflex control of movement. Baltimore, MD: Williams and Wilkins, 1926.

Gemelli A . Problèmes de psychologie expérimentale dans l’étude des exercices physiques // Journal de psychologie normale et pathologique. 1931. T. 28. N 3–4.

Gemelli A . Exercise et apprentissage // Travail humain. 1935. Vol. III. N 1. P. 1—28.

Goldscheider A. Physiologie des Muskelsinnes. Leipzig: Barth, 1898.

Goldstein K . Über die Plastizität des Organismus auf Grund von Erfahrungen am nervenkranken Menschen // Handbuch der Normalen und Pathologischen Physiologie. Bd. 15 (2).

Griesbach H. Vergleichende Untersuchungen über die Sinnesschärfe Blinder und Sehender // Arch. f. die ges. Physiol. 1899. Bd. 74. S. 577–638 und Bd. 75. S. 365–429.

Haworth N.A., Macdonald M.E . Theory of occupational Therapy. 2 ed. London: Baillière, Tindall & Cox, 1944.

Heller Th . Studien zur Blindenpsychologie // Philosophische Studien. 1895. Bd. 11.

Helmholtz H. Die Tatsachen in der Wahrnehmung. Berlin: Hirschwald, 1879.

Hocheisen P. Über den Muskelnsinn bei Blinden // Zeitschrift für Psychologie und Physiologie der Sinnesorgane. 1893. Bd. 5. S. 239–282.

Katz D . Psychologische Erfahrungen an Amputierten. Bericht über den VII Kongreβ für experimentelle Psychologie in Marburg. 1921. S. 49–75.

Katz D . Die Aufbau der Tastwelt. Leipzig: Barth, 1925.

Kindner T.B . Occupational Therapy: The Science of Prescribed work for invalids. New York: W. Kohlhammer/Stuttgart, 1930.

Lashley K.S . Factors limiting recovery after central nervous lesion // Journ. of Nervous and Mental Diseases. 1938. Vol. 88. P. 733–755.

Lewy F. Die Lehre von Tonus und Bewegung. Berlin: Springer, 1923.

Luria A.R . The Nature of Human conflicts. New York: Liveright, 1932.

Luria A.R . Rehabilitation of the nervous system in war trauma // American Review of Soviet Medicine. 1944. 2. P. 44–52.

Major D.K . Cutaneous perception of form // Amer. Journ. of Psychology. 1899. Vol. 10.

Marey E.J . Le movement. Paris: G. Masson, 1894.

McNeill H . Motor adaptation and accuracy. Louvain: Publications de l’Institut Supérieur de Philosophie, 1934.

Michon P . Le temps de reaction. Paris: Masson, 1938.

Müller G.E . und Schumann F . Über die psychologischen Grundlagen der Vergleichung gehobener Gewichte // Pflüger Arch. f. die ges. Physiol. 1889. Bd. 45. S. 37—112.

Occupational Therapy. Manual. American Medical Association. 1943 ( reprinted from War Medicine ).

Rehabilitation of the war injured: a symposium / Ed. by W.B. Doherty, D.D. Runes. New York: Philosophical Library, 1943.

Révész G. Über Taktile Agnosie. Haarlem: F. Bohn, 1928.

Regnault F . Influence de la volonte sur la fonction et la morphologie des muscles // Bulletins et Mémoires de la Société d’anthropologie de Paris. 1927. Vol. 8. P. 165–168.

Salmon A . Nouvelles observations cliniques et expérimentales sur les mouvements automatiques qui suivent les éfforts musculaires volontaires // Revue Neurol. 1929. T. 36. II. N 4. P. 428–438.

Smith St., Fith E.E . Skill and proprioceptive pattern // Journ. of Genetic Psychol. 1935. Vol. 46. N 2.

Sherrington C . The integrative action of the nervous system. New York: C. Scribner’s sons, 1906.

Strasser H . Lehrbuch der Muskeln– und Gelenkmechanik. Berlin: Verlag von Julius Springer, 1908.

Van der Veldt S . L’apprentissage du mouvement et l’automatisme. Louvain: Institut supérieur de Philosophie; Paris: Vrin, 1928.

Villey P. Le monde des aveugles. Paris: Flammarion, 1914.

Woodworth R.S . The Accuracy of Voluntary Movements // Psychological Review [monograph supplement]. 1899. 3 (2). Whole No. 13.

1

Психика не просто «проявляется» в движении, в известном смысле движение формирует психику. Ведь именно движение осуществляет ту практическую связь человека с окружающим предметным миром, которая лежит в основе развития его психических процессов.

Движение, соединяя человека с предметным миром, обогащает чувственное отражение его человеком. Движение повинуется при этом управляющим им ощущениям, зависит от них. Но для этого сами ощущения должны повиноваться предмету, поверяться предметом, а это происходит в практическом сближении с ним посредством движения же. Поэтому изучение движения имеет для психологии первостепенное и принципиальное значение. Особенный интерес представляют движения руки, этого главного органа предметных человеческих действий.

Перед исследователем движения открываются различные пути. Один из них – путь изучения процесса восстановления движения после травматических повреждений костно-суставно-мышечного аппарата руки, ведущих к ее анатомической перестройке, в результате которой человек должен научиться действовать этим измененным теперь органом, должен научиться использовать свои новые анатомические возможности.

Во время войны в лабораториях кафедры психологии МГУ и Института психологии, развернувших свою работу на базе одного из эвакогоспиталей, а затем на базе Центрального института травматологии и ортопедии НКЗ СССР (директор проф. Н.Н. Приоров), был проведен цикл экспериментальных и клинических исследований восстановления движений, нарушенных после перенесенного ранения руки. Эти исследования, имеющие своей задачей разработку вопросов функционально-восстановительного лечения раненых в целях возможно более быстрого и полного возвращения их боеспособности и трудоспособности, составляют предмет специальных публикаций. В настоящей статье мы изложим лишь некоторые экспериментальные данные этих исследований, представляющих психологический интерес.

2

Среди клиницистов широко известно явление, состоящее в том, что эффективность движения пораженной руки нередко меняется от того, какое действие выполняется больным. Например, у больного при обычной пробе активного движения пальцы кисти при сжимании ее в кулак не сходятся на 1,5–2 см, однако тот же самый больной может взять и удержать пальцами предмет гораздо меньшего размера – карандаш, папиросу и т. д.

В своем экспериментальном выражении это явление изменения объема подвижности пораженных звеньев руки в зависимости от выполняемой задачи было впервые опубликовано у нас П.Я. Гальпериным [269] . Дальнейшее исследование П.Я. Гальперина и Т.О. Гиневской [270] позволило подойти к более подробному анализу этого явления.

В ходе опыта испытуемые, у которых объем движения плеча или предплечья был резко ограничен (главным образом вследствие развившихся на почве перенесенного ранения руки миогенных, в частности иммобилизационных, контрактур), должны были совершать определенные движения. Если ограничение объема движения имело место в локтевом суставе, то от испытуемого требовалось согнуть, при неподвижно опущенном плече, предплечье; если же ограничение движения было в плечевом суставе, то требовалось отвести вперед и вверх плечо, не поднимая надплечья, которое фиксировалось. Сама же задача, которой отвечали эти движения, варьировалась. Перед испытуемым стояла либо задача с закрытыми глазами поднять руку как можно выше, либо сделать это, не закрывая глаз; далее он должен был поднять руку до указанной ему цифры экрана (служившего в этих опытах кинематометром), либо взять исследуемой рукой высокорасположенный предмет. Все перечисленные варианты одинаково требовали от испытуемого движения предельного для него объема, но это движение производилось им в условиях разных задач.

Как показывают полученные в этих опытах данные замеров, максимальная величина объема движения, достигнутая испытуемым, например, в первой из описанных выше задач, вовсе не является, однако, предельной для него в условиях другой задачи, и он легко переходит через нее, давая значительное увеличение показателя объема.

О чем свидетельствует этот фундаментальный факт? Во-первых, о том, что двигательные возможности пораженной руки определяются не непосредственно ее анатомическим состоянием, а зависят от возникающих в результате перенесенного ранения чисто функциональных осложнений, которые и проявляют себя то в большей, то в меньшей степени.

Во-вторых, этот факт свидетельствует о том, что реальные функциональные возможности пораженной руки изменяются в зависимости от характера задачи. Каким же образом задача может определить собой функцию? Дальнейший анализ показывает, что это возможно потому, что разные задачи требуют и разных «механизмов» движения, что, иначе говоря, внешне одинаковое движение совершается в условиях разных задач по-разному. Меняя задачу, мы вместе с тем изменяем условия афферентации движения, условия сенсорного управления им. Например, движение, совершаемое в ответ на требование с закрытыми глазами поднять руку возможно выше, может управляться только проприоцептивно, т. е. непрерывно поступающими сенсорными сигналами от мышц, сухожилий, суставов и кожи действующей руки; однако такое же по своей внешней форме движение, но направленное на достижение определенной точки пространства, требует для своего выполнения контроля зрением, которое, таким образом, теперь также необходимо должно участвовать в координации движения, в управлении им. Итак, за зависимостью движения пораженной руки от характера задачи скрывается зависимость его от типа афферентации, изменение которого и меняет протекание всего процесса.

Полученные данные показывают далее, что движения больной руки, совершающиеся при участии зрения, дают значительное возрастание объема движения по сравнению с такими же движениями, управляемыми исключительно проприоцептивно; что, в свою очередь, движения, требующие более сложных сенсорных синтезов, – руководимые воспринимаемым предметом (например, при задаче взять, достать предмет, действовать с предметом), дают больший предельный объем, чем движения, требующие зрительного контроля лишь за перемещением самой руки.

Простейшее объяснение этой зависимости успешности выполнения движения пораженной рукой от типа афферентации данного двигательного акта заключается в следующем.

Ранение руки обычно имеет своим последствием весьма значительную анатомическую ее реорганизацию: образование глубоких кожных и мышечных рубцов, не вполне правильное сращивание костей, изменения в суставах. В результате проприоцептивное поле травмированной руки оказывается также измененным, как бы искаженным; сенсорные сигналы, идущие от руки, становятся уже не теми, какими они были до ранения, при этом к ним прибавляется целая гамма новых ноцицептивных ощущений, ощущений болевых и подболевых, ощущений «стянутости» и т. п. Поэтому выработанные в прежнем двигательном опыте координации естественно сбиваются и из-за продолжающейся еще иммобилизации пораженных звеньев руки остаются в первое время вне возможности какого бы то ни было восстановления, что, конечно, тоже небезразлично для последующего их налаживания. Все это и приводит к тому, что рука, начинающая впервые после ранения функционировать, теряет свою нормальную управляемость, становится вначале «неумелой», «чужой», особенно когда ее движение опирается исключительно на проприоцепцию. Именно поэтому переход от движений, управляемых проприоцептивно, к движениям, в которых все более важную роль играют оставшиеся неизменными зрительные сенсорные синтезы, повышает управляемость движением, а значит, и эффективность его, соответственность его требованиям задачи.

Что дело здесь именно в измененной афферентации, явствует не только из теоретических соображений, но также и из опытов с нормальными испытуемыми, показывающими, что недлительная (в течение 4 часов) экспериментальная иммобилизация здоровой руки, достаточно сильно меняющая проприоцептивные ощущения, временно вызывает отчетливо выраженную дискоординацию движений (В.С. Мерлин).

С другой стороны, объяснение неодинаковости влияния проприоцептивных изменений на разные движения хорошо согласуется с данными, полученными Н.А. Бернштейном [271] , о том, что координация движений, отвечающих разным задачам, осуществляется также и на неврологически различных «уровнях построения», которые по-разному связаны с проприоцепцией. Поэтому движения, координируемые, например, на таламо-паллидарном уровне, проприоцептивном par excellence [272] , должны, по-видимому, страдать гораздо больше, чем движения, координируемые на высших кортикальных уровнях. Правда, в рассматриваемых случаях эти отношения являются более сложными, так как все изучавшиеся нами движения являются произвольными, одинаково целенаправленными и сознательными. Они, следовательно, являются также и в равной степени кортикальными по своему, так сказать, «верховному» руководству – определению требуемого результата и пуску его в ход. При этом вначале это характерно для всякого вообще восстанавливающегося движения, так как любое движение, выполнение которого мы требуем от больного, раньше совершается им в форме произвольно-двигательного акта и лишь затем переходит на обычное для него управление и, наконец, может полностью автоматизироваться. В дальнейшем мы должны еще будем возвратиться к этому вопросу.