Чтение онлайн

Среди более развитых народов Троянская война и похищение сабинянок являются классическими примерами того, как женщины становились причиной войн. Брак путем захвата жены и войны за женщин-рабынь были обычным делом в Античности. Для греков эпохи Гомера, как мы уже видели, люди как добыча являлись одной из основных причин войны. Такая добыча состояла преимущественно из женщин и детей, так как организация общества была недостаточно сложившейся, чтобы держать в подчинении взрослых мужчин. Женщин-пленниц заставляли выполнять женскую работу. Обычно они были внебрачными сожительницами и находились в полном подчинении своих завоевателей, которые могли жениться на них, только если сами хотели этого. Большинство войн древних арабов велись с немедленной целью захвата женщин: «Иногда во время отсутствия мужчин они внезапно нападали на женщин поселения, и многие истории доказывают, что ключевым моментом их военной стратегии было сохранить женщин и детей живыми». Часто захваченных женщин приводили на невольничий рынок в Мекке и продавали за пределы страны; тем не менее достаточно часто они становились женами или любовницами своих захватчиков. Браки вследствие захвата доминировали даже во времена Мухаммеда, который признавал подобную традицию, хотя и смягчил некоторые наиболее жестокие и оскорбительные ее черты.

Иногда древние евреи пленяли женщин. «Муж является хозяином, – говорит Гастингс, – по отношению к своим женам-рабыням, полученным во время войны или путем приобретения». Для их войн считалось нормальным увести всех женщин и детей врага вместе со всем, что можно было унести, и иногда продавать их другим. После совершения определенного ритуала захваченную девушку могли взять в жены. В Древнем Египте женщины и дети были ценной военной добычей; их захватывали и отдавали в услужение.

Древние арийские (индоевропейские) народы тоже получали жен путем захвата. Даже в наше время в высокогорной Албании, где распространен брак путем приобретения жены, бывают случаи похищения девушек и их продажи в другие мусульманские страны; женщины езидов, широко известные своей красотой, часто силой уводились в гаремы мусульман. В США среди итальянских эмигрантов не редки случаи, когда мужчина получает девушку «силой, либо увозя ее самостоятельно, либо поручая друзьям похитить ее и привезти в некое тайное место». Доминирование похищения в качестве древнего способа приобретения жен доказывается свадебными традициями многих народов. Они известны как фальшивое воровство, которое совершается вместо настоящего похищения; мужчина имитирует похищение будущей жены, хотя все мероприятия согласованы обеими сторонами заранее. Ложное похищение является мирной формой брака, которая развилась, во всяком случае, во многих примерах из насильственного похищения, которое обычно становилось поводом для войны. Возможно, это является одним из примеров исторического движения к миру.

Женщины могли быть причиной войны не только в качестве пассивного объекта воровства, похищения и т. п., но также в качестве активных подстрекательниц. Когда война считалась частью общественной морали, когда в мужчинах ценились и уважались военные качества, женщины усиливали значение обычаев, прославляя эти качества. Высмеивая и унижая слабых, они выполняли функцию социального контроля в примитивном сообществе. Вестермарк придерживается мнения, что женщины «инстинктивно предпочитают сильных и храбрых мужчин безвольным и трусливым». Обсуждая это его утверждение, мы можем принять данный факт и примеры, которые он приводит. Конечно, женщины всегда поощряли в мужчинах воинственный дух. О женщинах острова Борнео (Калимантан) говорят, что они осознанно предпочитают мужчин, чья храбрость и военные подвиги хорошо известны, и это в значительной степени свидетельствует о привязанности людей к войне; женщины провоцируют мужчин на военные подвиги. У папуасов киваи женщины также сопровождают мужчин в военных походах, стимулируя их на большие усилия. То же самое говорится о женщинах апачей. В Австралии женщины вдохновляли своих мужчин на битву, насмехаясь над ними и часто первыми начиная сражение. Среди ба-гуана (Конго) «главными подстрекателями к войне являются женщины; если мужчины настроены миролюбиво и готовы проглотить оскорбление, женщины высмеивают их: «Вы боитесь, вы не мужчины, мы не хотим больше иметь с вами ничего общего. Woma! Woma! (Трусы!) Ху! Ху! Ху!» Тогда мужчины выходят вперед и сражаются».

Война оказала значительное влияние на институт брака и отношения между полами. Через похищение жены мужчина приобретал более высокое положение и постепенно уменьшал роль «матери рода», вытесняя ее «отцом семейства», – это изменение, по мнению Самнера, является одним из наиболее важных и революционных в истории цивилизации. Практика похищения жен, как кажется, способствовала развитию экзогамии, или заключения браков с представителями других групп, что помогало уменьшить влияние эндогамии. Социальные преимущества экзогамии заключались в увеличении способности к выживанию. Она затрагивает как социальное, так и биологическое развитие посредством неродственных связей; благодаря таким бракам в племя приносилась не только новая кровь, но и новые обычаи; они вели к «перемешиванию культур». Похищенные женщины приносили с собой обычаи своих групп, способствовали обмену идеями и методами и обеспечивали большие возможности к генетическому разнообразию. Все это более чем существенно, если помнить о том, что большая часть ремесел находилась в руках женщин, в частности у египтян, а также о том, что множество мужчин во время войн погибало. Это повлияло на формы брака. Кажется, что таким образом война особенно благоприятствовала развитию полигамии.

Религия во все времена вела в равной степени как к войне, так и к миру, а в примитивных (первобытных) сообществах она оказывала огромное влияние и чаще вела к войне. Религия первобытного человека давала ему бесчисленное количество поводов для убийства врага и мало вариантов для компромисса или ослабления напряжения. Религиозные мотивы войны обычно принимали форму божественных приказов или наставлений. Это обычно приводит к плохому концу; здесь не может быть никаких отклонений, ведь боги гневались или приносили непослушным неудачи. Среди цивилизованных людей, возможно, самыми кровавыми и упорными войнами были те, которые велись из-за различия в религиях. Религиозные войны дикарей, даже те, которые велись изначально по другим причинам, являются такими же жестокими и беспощадными. Чтобы понять мотивы, которые стояли за ними, необходимо иметь некоторое представление о природе первобытной религии.

Для первобытного человека мир был населен бесчисленными духами и призраками, которые составляли своеобразную нематериальную окружающую среду. Большинство из них являлось духами умерших, поскольку первобытные люди верили, что у каждого человека есть одна или две души, которые могут жить вне тела.

Душа являлась неотъемлемой частью человека, но при этом она, будучи бесплотной и газообразной, в случае смерти, по верованиям древних, покидала тело и никогда не возвращалась. Она жила в соседнем мире духов, и ее образ жизни был похож на образ жизни живого человека. У нее был тот же характер, те же желания и стремления и те же интересы в земных делах. Большинство призраков и духов считались злыми, враждебными и всегда готовыми причинить вред живущим. Они были невидимы, и им была дана сверхъестественная сила, поэтому их боялись больше, чем живущих людей.

Именно страх перед призраками был отличительной чертой религии первобытных людей, как это убедительно доказали Тэйлор, Спенсер, Липперт, Самнер и Келлер. Другими отличительными чертами первобытных религий было чувство таинственного, которое отмечает Липперт, и осознание безличной сверхъестественной силы – у меланезийцев она называлась мана, которую описал Голденвейзер. «Мана сама по себе не является животным или человеческим существом, а только силой, магическим потенциалом. Будучи безличной по сути, она могла влиять одинаково на естественные объекты или существа – вне зависимости – на людей, духов или призраков».

Первобытные люди вели суровую борьбу за существование. Они находились на грани выживания, и малейшая неудача могла выбить их из колеи. Если охотники не приносили добычи, если скот болел или его крали, если мужчины терпели поражение в войне или если любые другие подобные неудачи обрушивались на группу (племя), само ее существование оказывалось под угрозой и она могла исчезнуть. Неудачи и поражения сильнейшим образом влияли на первобытную жизнь. Казалось, что они перевешивают удачу или везение. На самом деле последние воспринимались как должное, а первые – как неосознанное. Этот «элемент случайности», как его стали называть, требовал такого объяснения, чтобы люди могли подстроиться под него или избежать последствий неудач. Объяснение находится в воображаемом мире призраков и духов. Они являлись причиной всего, что происходит; они обладали властью над живыми и могли влиять на их радости и горести. Не имея никакого представления об обыденности, не понимая законов природы и ее силы, первобытные люди приписывали все феномены, которые они не могли понять, действиям духов В особенности они приписывали сверхъестественным силам все жизненные неудачи, так как большинство духов были по своей природе злыми. Для того чтобы избежать неудач, должны были ублажать злых духов, принося им жертвы, даруя им вещи, которые те желали, и в целом выполняя все обязательства, которые включал в себя культ заботы о духах.

Духи, как считалось, особенно внимательно следили за тем, чтобы живые сохраняли все старые обычаи и образ жизни. Если их потомки отклонялись от традиций и морали, духи становились злыми и показывали свое недовольство, насылая всевозможные бедствия. Страх перед духами, таким образом, являлся частью морали, он обеспечивал ее неизменность. Здесь кроется одна из основных функций религии в первобытных сообществах. Религия сама по себе проистекает из обычаев и морали, она включает в себя их наиболее важные элементы, преобразуя их в религиозные догмы, и формирует для людей предписания. Так, какой бы ни была мораль, религия усиливает ее; она утверждает, что принятые обычаи являются правильными, за их соблюдение люди получают награды, а за нарушения их наказывают.

Эта функция религии оказывает большое влияние на войну. Религия всегда усиливала тенденцию к этноцентризму и таким образом обостряла конфликты, к которым он приводил. «Последователи религии всегда считали себя избранными богом или же полагали, что их бог превосходит всех остальных, что сводится к одному и тому же». Делая акцент на различиях в обычаях одной группы по отношению к обычаям других, религия порождала чувство собственного превосходства и враждебность, а следовательно, конфликты и войну. Она питала чувство вражды и ненависти, так как поощряла акты жестокости и обещала награды за их свершение. Так, чтобы быть «хорошим», индеец хайда должен был пойти на войну против враждебного племени; если его убьют, лекарь откроет ему доступ в рай. «Хорошие – это воины и охотники», – говорит вождь индейцев пауни. Люди первобытного бразильского племени тупи-намба верили, что только души тех, кто жил достойно, то есть тех, кто хорошо мстил и съел много врагов, попадут в благословенные места.

Среди добродетелей, которым учила религия уроженцев острова Ниуэ (Кук в 1774 г. назвал его «Савидж», т. е. «Дикарей» или «Дикий» – за соответствующее поведение островитян. – Ред.), было воровство у другого племени и убийство врага. Добродетельным было легче жить в потустороннем мире. Для того чтобы ублажить богов Фиджи и попасть после смерти в рай, было необходимо совершить достаточно большое количество преступлений. «По прибытии в другой мир двойник аборигена Фиджи должен был похвастаться, скольких людей он убил и сколько деревень уничтожил: это были его хорошие поступки. Он должен был быть достойным богов, с которыми хотел воссоединиться и которые в большинстве своем были воплощениями различных злодеяний, что явно следует из их имен; среди божественных персонажей там, помимо других, были Прелюбодей, Похититель Богатых Женщин, Спорщик, Задира, Убийца и т. д.».