Чтение онлайн

Прибавим еще, что глава от Иоанна, как объясняют Ведекинд и Мерздорф, не заключает в себе ничего противного еврейству, так как в ней говорится об Иоанне Предтече, который «как известно, был еврей», и который, как свидетельствуют другие писатели, был патроном старого масонства; a братья строительных товариществ потому считали его своим покровителем, что, подобно ему, вели тревожную, полную лишений жизнь. Вообще же Иоанн Предтеча, по объяснению целого ряда писателей, являлся для масонов человеком возвышенной, духовной мощи. «Иоанн Предтеча — говорит Блуменгаген в своей речи «Wer ist frei, wer ist unfrei?» — является для масона высшим примером во всех своих деяниях, так как каждая масонская обязанность, каждая масонская добродетель находит пример в его жизни; он идеал совершенного масона, и история не дала другого человека, в котором бы так сочетались сила и мудрость, любовь к правде и неустрашимость, величие духа и богопочитание, презрение к всему земному ничтожеству, как в Иоанне, глашатае царства любви» [61] . К этому надо прибавить, что иные при присяге имели в виду п. 4 и 5 из 1-ой главы Евангелия от Иоанна, гласившие: «В нем (Боге) была жизнь, и жизнь была свет человеков; и свет в тьме светит, и тьма не объяла его» [62] . Эти строки, как мы видим, не заключают в себе ничего исключительно христианского.

Другим аргументом против допущения евреев в союз служило то, что главным праздником масонов был иоаннов день; но иселедования масонских писателей доказывают, что если иоаннов день имел какое либо христианское значение в строительных товариществах, откуда он проник в союз, то здесь он утратил не только это, но и вообще всякое религиозное значение. Этот день служил началом масонского года, так как тогда происходили годичные выборы должностных лиц, сопровождавшиеся «по старому похвальному масонскому обыкновению» трапезою. В остальном же иоаннов праздник являлся для масонов каким-то смутным преданием; иные связывали его с именем Иоанна Предтечи, другие с именем Иоанна Евангелиста; первые видели в празднике не историко-религиозный, a нравственный смысл. Это был праздник света, которому посвящено масонство — день 24 июня, наиболее долгий в году; это праздник любви, который самой природой украшается цветами; наконец это праздник жизни, так как в это время жизнь в природе достигает своего полного расцвета; те же, кто видел в братстве христианский союз, склонялись в пользу дня Иоанна Евангелиста (в декабре); но были ложи, которые, празднуя день Иоанна Евангелиста (нередко на ряду с днем Иоанна Крестителя), придавали этому торжеству нравственный смысл. В Великой английской ложе с 1813 г. было введено празднование дня Иоанна Евангелиста, и тем не менее под ее кровом и после того работали евреи без всякаго вреда для своих религиозных убеждений.

Враги евреев, вооружаясь против их допущения в союз, ссылались еще на некоторые пункты ритуала, но это был их слабый пункт. He говоря о том, что вообще вопрос о древности и подлинности требников долгое время не мог быть разрешен, ритуал подвергался многообразным изменениям в отдельных ложах, согласно их местным видам, и при решении еврейского вопроса не играл роли. Так, напр., вопросники во франкфуртских ложах Единения и Сократа к Твердости не заключали в себе ничего, говорившего о христианстве; когда же ложи присоединились к эклектическому союзу (1810), в ритуал был включен христианский элемент [63] . В ложе Кедра в Ганновере относились отрицательно к евреям, хотя ритуал ничем не был связан с христианством [64] , a Великая английская ложа, в ритуале которой были пункты, носившие христианскую окраску, принимала евреев [65] . Противники евреев указывали и на то, что в молитве мастера двукратно произносится имя Христа и что на вопрос: «почему одиннадцать составляют ложу?» второй ответ гласит: «потому что было одиннадцать апостолов, после того как Иуда предал Учителя». По этому поводу Ведекинд замечает, что если, по мнению иных масонов, такой ответ свидетельствует о христианском характере союза, то нужно помнить, что первый ответ на вышеприведенный вопрос гласит: «потому что было одиннадцать родоначальников колен после того, как Иосиф был продан и считался погибшим». Неужели это указывает на еврейскую основу союза? Или обычная в ложах либация (возлияние на жертвенник) являет собою языческий элемент? Отметим, что писатели, выступавшие против ограничения союза одними христианскими религиями, указывали, что в ритуале встречаются лишь беглые намеки на христианство, что в символике вовсе нет изображения распятия, a между тем есть много легенд и символов еврейских (напр, Соломонова печать), что летосчисление масонское ведется от сотворения мира, a не от P. X. и т. д.

Имя Христа не должно было отдалять евреев от союза. Согласно объяснениям многих масонских писателей надо признать (оставляя в стороне вопрос о ритуале), что по существу союза в основу его деятельности, т. е. его отношения к человечеству, был положен принцип хpucmиaнства [66] , т. е. принцип, который, по словам одного автора-масона, научает всеобщей любви, предписывает примирение и вещает Единого Бога [67] ; «основой союза, — по объяснению другого автора, — является чистое, истинное христианство, идеальное христианство в своем высшем истинном смысле, как вера в Единого Бога и в единение человечества» [68] .

Таким образом, под христианством в масонстве понималось не религиозное учение, a высшая этика, нe чуждая, конечно, и иудаизму, которая должна была соединить все человечество во взаимной братской любви. Поэтому, как замечает Ведекивд, a за ним и другие, — масонство, в качестве всечеловеческого этического союза, связано со всеми великими людьми, которых мы чтим, как величайших зиждителей нравственности (moralische Baumeister).

Само собою разумеется, что это исключительно нравственно-философское толкование христианского учения имело силу лишь в границах масонского общения; за пределами же ложи каждому христианину предоставлялось (вернее, вменялось) следовать своей религии в ее церковной форме; вместе с тем признание этих христианских принципов не обязывало братьев-евреев хотя бы сколько нибудь отступать от своего исповедания; при таком условии, раз соблюдалось предписание «Книги Уставов» не вносить в ложу религиозных споров, общение христиан с евреями не должно было вызывать никаких недоразумений.

Мысль, высказанная в книге Боскана о культурном значении масонства для евреев, не осталась бесплодной; в связи с общими условиями гражданской жизни она стала все прочнее укореняться в сознании известной части немецкого еврейства, результатом чего и явилось возникновение двух лож: Терпимости и Восходящей Зари.

История этих лож заслуживает подробнаго исследования, так как их возникновение, a особливо долголетнее существование ложи Восходящей Зари, тесно связано с современным реформационным движением в немецком и французском еврействе. Уже из сообщаемых ниже кратких данных видно, что вдохновителями лож явились элементы, говоря словами Греца, «недовольные существующим иудейством».

Ложа Терпимости основана была в Берлине около 1790 г. т. е. тогда, когда прекратилось существование азиатского ордена; весьма возможно, что между этой ложей и орденом, a также возникшей в 1787 г. в Гамбурге еврейской ложей, существовала известная связь [69] . Учредителями ложи Терпимости были братья Гиршфельд и Каттер — не знаем, христиане или евреи, — но в ней главным образом принимали участие, по-видимому, евреи, как напр., проф. Герц, Итциг, имя которого мы встретили в азиатском ордене, банкир Леви и др. Мастером стула был еврей. Осуществляя идею, выраженную в книге Боскана, учредители ложи поставили своей задачей «путем масонства приблизить евреев к христианам, сгладить вековое предубеждение, сделать евреев, так сказать, более человечными и привести их к большей степени развития» [70] . Такая цель, вполне достойная масонства, могла бы соединить в ложе людей, принадлежащих к разным общественным классам, но, к сожалению, с этой задачей случилось то же, что случилось с просветительными и ассимиляторскими стремлениями известной части современного образованного еврейства в Германии.

I.Мерз Мерздорф говорит, что основные положения ложи, изъясненные в книге «Bekenntniss der Loge der Toleranz» (Berlin. 1790 г.), заключают в себе много красивого и хорошего [71] . Мы не имели этой книги, но, по-видимому, Мерздорфу понравилась формулировка этической задачи ложи, выясняющаяся до некоторой степени из присяги, которую брат произносил, вступая в ложу; эта присяга, заимствованная из ритуала Великой ложи Немецкой Земли, придерживавшейся того взгляда, что в союз могут вступать лишь христиане, заключала в себе христианский элемент; по объяснению летописца ложи [72] , брат признавал ею «истинную гностику, каковую надеялся найти в чистом первоначальном христианстве». Это толкование присяги соответствует вышеприведенному пояснению некоторых пунктов ритуала, и если бы в ложе Терпимости первоначальное христианство имело отвлеченное значение, как философское определение всечеловеческих нравственных идеалов, одинаково дорогих благородным христианвам и евреям, то здесь, как и в других ложах, масонская работа, заключавшаяся в нравственном самосовершенствовании и братском единении со всеми людьми, могла бы протекать в стороне от религиозных вопросов. Но члены ложи Терпимости менее всего были воодушевлены масонскими стремлениями, и вопреки «Книге Уставов» ложа была основана на исключительно религиозной почве; если же Мерздорф называет деятельность ложи «истинно масонской», то лишь потому, что будучи знаком с современной еврейской жизнью, он не мог понять того, что происходило в ложе. Летописец говорит, что Леви, Итциг, Герц и другие евреи были нравственные, добродетельные и просвещенные люди, которые, конечно, «не были враждебны духу христианства, a напротив, охотно признавали его»; далее, сожалея, что Великая ложа Немецкой Земли отказала Гиршфельду в конституции, он добавляет: «не знаю, что за причина была отказа, во всяком случае не дух ордена, так как братья масоны еврейского исповедания признали христианскую религию… Вероятно, не подумали, что для вступления в иоаннову ложу необходимо только признание религии Христа…, и что первые христиане в Палестине, следуя учению Христа, все еще внешне оставались евреями; они чтили Христа только в мыслях, не обнаруживая этого отделением от еврейской общины… Если Иоанн, выражаясь обычным словом, крестил без различия язычников и евреев, то не должно ли масонство также быть доступным без различия христианам и евреям. Ведь если те и другие следуют на деле религии Христа — в нашей среде не остается язычников».

Эти строки, впрочем, недостаточно еще ясно говорят о характере ложи; но из дальнейшего становится несомненным, что признание христианских принципов не ограничивалось только философским пониманием этических задач союза, оно сохраняло свое значение для брата и вне ложи, распространяясь на его исповедание; братья-евреи (и только они одни!) должны были отказаться от своей религии. Если бы все члены ложи — евреи и христиане — решились отказаться и вовне масонской жизни от церковной формы религии — христиане от церкви, евреи от синагоги — то ложа обратилась бы в сектантское сообщество; при указанном же условии ложа являлась тайным убежищем, где евреи, минуя всякие официальные формальности, без шума переходили в новую религию, не принимая, однако, всех ее догматов. И ложа смотрела на таких евреев, как на людей, сохранивших лишь внешнюю связь с еврейством.

В истории берлинских евреев это не был единственный случай, когда необузданные ассимиляторы изобретали компромиссы, лишь бы войти в христианское общество в качестве собратьев, не отказываясь вместе с тем от убеждений, которые слишком прочно укоренила в них религия отцов. Достаточно указать, что незадолго до закрытия ложи Терпимости, берлинский еврей Давид Фридлендер вместе с несколькими главами семейств, в числе коих был вероятно, как говорит Гретц, и представитель фамилии Итциг, послал (1799 г.) советнику главной консистории Теллеру письмо, в котором эти лица выразили согласие на обращение в христианство и даже на принятие крещения с тем однако условием, чтобы их освободили от веры в Христа, от церковных обрядов или по-крайней мере позволили толковать по-своему христианские догматы. Возможно, что это письмо имело некоторую связь с существованием ложи Терпимости; несомненно, однако, что авторы послания и члены ложи были согласны в своих действиях. Теллер не пожелал принять плохих христиан, но ложа охотно приняла плохих евреев, которых «только семейные узы удерживали от открытого перехода в христианскую веру» [73] , приняла их с тем, «чтобы их участие служило не во вред, a единственно в пользу христианской религии» [74] .

Ложе не суждено было долгое существование, ей не помогла и грамота короля, к которому Итциг обратился (в 1801 году) за покровительством [75] . В 1801 г. ложа закрылась. Вскоре, однако, ей на смену возникла новая ложа, предназначенная для совместной работы христиан и евреев. Эта новая ложа Les amis r'eunis была основана в Майнце в 1803 г. под авторитетом Великого Востока в Париже [76] ; в 1809 г. она стала именоваться Napoleon Josephine des amis r'eunis. Нам ничего не известно о внутренней жизни этой ложи, во принятие в нее евреев, по-видимому, не связывалось с религиозным компромиссом. Впоследствии, получив от ландграфа Карла Гессенского конституцию, она приняла «шотландскую» систему, и тогда евреи покинули ложу.