Чтение онлайн

Наше представление о еврейском самоуправлении в армии существенно расширил новонайденный пинкас общества «Хранители веры» (Hevrah Shomrei Emunah) Брянского полка{256}. Общество было образовано в Белостоке в 1843 г., при Николае I, в разгар первого призыва польских евреев в армию. Оно продолжало непрерывную полувековую деятельность вплоть до конца правления Александра III. Последние записи в пинкасе сделаны в Кременчуге в 1893 г., в эпоху, когда начинается революционно-политическое брожение в еврейской среде — и, как следствие, в среде солдат, которых судьба российского и еврейского пролетариата вдруг начинает беспокоить больше, чем дедовская традиция.

Создателем общества был рабби Элиакум-Гетцель Меир Подрабинек (ум. 1850). Именно он подписался первым под уставом общества в 1843 г. Текст устава предполагает блестящее знание арамейского и древнееврейского языков, характерное скорее для образованного раввина, чем для солдата. Наоборот, ошибки в письменном тексте свидетельствуют, что Элиакум-Гетцель, вероятнее всего, диктовал пункты устава самому грамотному из солдат, умевшему аккуратно писать (у самого Подрабинека почерк ужасный){257}. Рабби Подрабинек — немаловажная фигура в еврейском Белостоке. В конце 1830-х годов его выбрали главой раввинского суда, а ко времени появления общества Шомрей эмуна он уже был известен в общине как активный деятель организаций еврейского самоуправления. В 1832 г. он поддержал общество «Неугасимая лампада» (Hevrah Ner Tamid) и стал его членом, затем помог обустроить общество книжных реставраторов (Hevrah Tikkun Sefarim) старого бет-мидраша. Позже, в 1849 г., он вошел почетным членом в общество портных в общинном молельном доме (shtibl). В то же время он выполнял функции государственного цензора еврейских книг{258}. Неудивительно поэтому, что в 1843 г., когда евреев со всего Царства Польского свозили к рекрутским участкам, в том числе и в Белосток, рабби Подрабинек убедил общину подкормить солдат кошерной пищей и сам пришел к еврейским рекрутам — подбодрить их и, как говорится в его письменном обращении к солдатам, предпосланном уставу общества, убедить солдат служить царю верой и правдой, не забывая при этом традиций отцов. Его письменная поддержка еврейских солдат, внесенная в устав общества, оказалась своеобразным гарантом той помощи, которую впоследствии оказывали еврейским солдатам Брянского полка общинные деятели и раввины{259}.

На протяжении первых двадцати дет после образования общества Брянский полк непрерывно находился в движении. Из занесенных в пинкас раввинистических записей — своеобразных рекомендательных писем — следует, что еврейские солдаты Брянского полка устанавливали контакты с местной еврейской общиной и с раввином почти в каждом населенном пункте, где квартировался полк. На то было несколько причин. Во-первых, солдаты, судя по всему, пользовались случаем, чтобы провести субботу в общине, среди своих. Начальство, видимо, не возражало. Во-вторых, как правило, после субботы солдаты просили общинного старосту либо раввина сделать соответствующую запись в пинкасе — своего рода рекомендательное письмо, открывавшее им двери гостеприимства в любой другой общине. Между 1842 и 1859 гг. по крайней мере девятнадцать раввинов Польши, Галиции, Украины, Бессарабии и Буковины сделали записи в пинкасе общества{260}. Последним написал свою рекомендацию в 1882 г. Исраэль Яков Ябец, раввин Кременчуга, где полк был постоянно прописан с конца 1860-х годов. Рекомендации написаны по стандартной формуле. Чтобы представить себе силу этих рекомендаций, приведем одну из них. В 1853 г. корецкий раввин Меир Раппопорт записал:

После 1882 г. 35-й полк обосновался в Кременчуге, и, поскольку местный раввин уже расписался в пинкасе общества, никаких последующих записей сделано не было.

Трудно дать однозначный ответ на вопрос, насколько тесно общались солдаты, члены общества, с другими еврейскими солдатами полка. Кроме того, в отличие, скажем, от записной книги общества «Читающие псалмы» Копорского полка, пинкас общества «Хранители веры» не содержит никаких сведений о возрасте, сроке службы, профессиональной принадлежности, военном чине и профессиональном происхождении своих членов{262}. Единственная важная деталь — внутренняя динамика общества. Общество «Хранители веры» насчитывало 28 членов в 1843 г., 49 — в 1883-м и 44 — в 1893-м. Согласно военной статистике, в Брянском полку было 42 еврея в 1885 г., 69 — в 1886-м, 13 — в 1887-м и 32 — в 1889-м{263}. Из сравнения данных следует, что подавляющее большинство еврейских солдат Брянского полка состояло в обществе «Хранители веры»{264}.

У членов общества «Хранители веры» было определенное понятие о внутренней иерархии общества и четкое представление о престиже, отражавшееся на результатах выборов. Как только Брянский полк осел в Кременчуге — и сразу после введения Закона о всесословной воинской повинности — общество еврейских солдат проявило недюжинную активность. В течение четверти века в обществе регулярно сменялось руководство, о чем делались соответствующие записи (в 1876, 1882, 1883, 1884, 1885, 1886, 1887 и 1893 г.). В 1843 г. выбранные в руководители общества еврейские солдаты польского происхождения оставались на своих постах почти двадцать лет, вероятно, вплоть до увольнения со службы. То же самое случилось и с солдатами 1876 г. набора: новобранцы оставались при своих позициях все шесть лет действительной службы. Своеобразный демократический сдвиг произошел в 1881 г., когда выборы стали проводиться регулярно и руководители менялись каждый год. Правда, теперь вместо главенствующих польских евреев в обществе лидерствовали земляки из Тульчина, постоянно занимавшие места двух старост и трех выборных (габаим и борерим){265}. В последние десять лет деятельности общества Дов Бер Либер из Бердичева, общественный писарь, хорошо знакомый с законами ритуального еврейского письма{266}, выполнял функции писаря, хранителя записной книги общества (шомер ха-пинкас) и, по-видимому, лично отвечал за сохранение целостности общества и его традиций{267}.

Одно из самых поразительных свойств общества Шомрей эмуна — его жизнеспособность в условиях многократной (в течение полувека, как минимум, восьмикратной) полной смены нижних чинов полкового состава. В 1843 г. общество наполовину состояло из евреев Царства Польского и наполовину — из евреев черты оседлости, причем староста (габай) был родом из Гродно. Общество включало двух человек из Варшавской губернии, двух из Виленской, двух из Минской губернии, а также по одному солдату из Киева, Днепропетровска, Пшемышли, Пинска, Житомира и Гродно. В 1862 г., накануне Польского восстания, польские евреи доминировали в обществе (там было пятеро евреев из Варшавы, два — из Радома и по одному — из Августова, Витебска, Лодзи, Люблина и Киева). Однако к началу 1880-х их становилось в обществе все меньше и меньше. Из сорока членов только десять происходили из Варшавы, Амшинова, Сохачева и Ядова, два — из Радомышля и по одному — из Белостока, Люблина и Лодзи. Черта была представлена местечками Киевской, Волынской и Подольской губерний, где, по-видимому, набирался контингент. Треть общества составляли евреи из Бердичева, Чернобыля, Черкасс, Малина, Плискова, Погребищ, Прилук, Смелы и Жинкова, с весьма незначительным числом членов из северных регионов, таких как Пинск. В 1893 г. польских евреев в обществе почти совсем не было — не более двух человек, — а евреи из Волынской, Подольской и Киевской губерний, наоборот, доминировали.

В течение своего полувекового существования общество Шомрей эмуна было теснейшим образом связано с историей Брянского полка и шире — с русской военной историей{268}. События, в которых участвовали брянцы, подробно описаны в полковой историографии{269}. Ко времени своего столетнего юбилея в 1909 г. полк прославился как одно из самых отчаянных и храбрых соединений русской армии. По окончании польской кампании 1830 г. полку был присвоен особый знак отличия «За усмирение Польши»{270}. Венгерская кампания, первая, в которой участвовали солдаты Шомрей эмуна, принесла полку новые награды — серебряные трубы с надписью «За подавление Венгрии в 1849 г.»{271}. В начале 1850-х годов полк получил новые ударные ружья и продемонстрировал свои навыки на параде под Варшавой и на показательных стрельбах под Гомелем. Присутствовавшие на стрельбах императоры — австрийский и русский — остались «весьма довольны» военной подготовкой войск. За прекрасные результаты стрельб все брянские стрелки получили каждый по серебряному рублю. Среди них, надо полагать, были и члены Шомрей эмуна.

Во время Крымской кампании полк сперва защищал западные границы империи в Бессарабии (командование боялось, что Австрия выступит против России на стороне Англии и Турции), а затем был в спешном порядке переброшен в Севастополь, где и принял участие в одной из самых ожесточенных битв столетия. В эту кампанию полк потерял три четверти состава, 3287 человек. Как и еврейские солдаты других полков, участвовавших в обороне Севастополя, погибшие еврейские солдаты Брянского полка были похоронены на еврейском кладбище, где в 1860-е годы им был поставлен памятник, сохранившийся до сих пор. После войны в полку осталось не более 1460 солдат, способных нести строевую службу. За героическую оборону Севастополя все нижние чины полка получили каждый по два рубля, а 122 солдата были награждены знаками отличия{272}. Евреев в ту пору орденами не награждали, но среди участников обороны было немало еврейских солдат, особенно бывших кантонистов, награжденных памятными медалями.

После Крымской войны и до перевода в Кременчуг полк был расквартирован в Полтавской и Харьковской губерниях. В 1863 г. Брянский полк участвовал в подавлении Польского восстания{273}, а в 1877–1878 гг. освобождал Болгарию от турок{274}. Еврейские солдаты, члены общества Шомрей эмуна, наравне со своими православными собратьями защищали гору Св. Николая и Шипкинский перевал. Евреи составляли значительное число нижних чинов нескольких дивизий, участвовавших в Балканской кампании, например, в 35-й дивизии почти треть личного состава, а в 16-й и 13-й дивизиях, набранных в Могилевской и Минской губерниях, около четверти рядового состава{275}. По неизвестным причинам, в самый разгар Балканской кампании из Елецкого и Севского полков в Брянский были переведены три солдата — все евреи: Абрам Дубровский, Адольф Вейнер и Ицка Фукс{276}. Один из офицеров Подольского полка вспоминал, как после очистки окопов на горе Св. Николая от снежных завалов еврейский солдат из Брянского, Подольского или Житомирского полка развлекал прибаутками своих однополчан{277}. Русские и еврейские мемуаристы и публицисты неоднократно отмечали патриотизм и героический порыв еврейских солдат во время Балканской кампании, названной в русской периодике войной за освобождение славян{278}. Среди тех, кто штурмовал Плевну и взял в плен Гали Осман-пашу, также были еврейские солдаты — Абрам Клях, Самуил Брем, Наум Коломиец, Мошка Уманский, Исаак Родзевич и Моисей Масюк{279}. На Шипке брянцы потеряли убитыми и ранеными до 500 человек{280}. Почти каждый мемуарист, пишущий о Шипке, упоминает, что именно брянцы спасли положение, невзирая на тяжелейшие условия обороны{281}. Когда в 1909 г. полк отмечал свой юбилей, он был награжден знаменем Св. Георгия, на котором было начертано «За Севастополь в 1854—55 и Шипку в 1877».

Через десять лет после того, как в пинкасе Шомрей эмуна была сделана последняя запись, Брянский полк принял участие в Русско-японской войне{282}. Контингент еврейских солдат в полку — по сравнению с 1880-ми годами — еще больше вырос. Достаточно сказать, что в Японскую кампанию Брянский полк потерял убитыми и ранеными 124 еврейских солдата{283}. О дальнейшей судьбе полка нам известно совсем немного. Сразу после войны на Дальнем Востоке полк принял участие в подавлении революционного движения в Полтаве. Юбилей полка совпал с двухсотлетием Полтавской битвы. Расположенный по соседству с Полтавой, Брянский полк охранял царственную особу Николая II во время праздничных церемоний. В 1915 г. командир Брянского полка докладывал начальству, что за первые полгода войны из служивших в полку евреев погибло 2,9 %, ранено 15,8 %, награждено Георгиевскими крестами — 4,3 %, георгиевскими медалями — 3,2 % (вдвое меньше, чем награжденных неевреев), и после того, как полк потерял более двух третей личного состава, в строю оставалось 105 солдат-евреев{284}.