Чтение онлайн

Спустя десять лет, в 1839 г., Николай вновь потребовал отчет о положении дел с кантонистами из евреев. Командиры батальонов и учебных рот военных кантонистов составили донесения графу Клейнмихелю, включающие данные, свидетельствующие как о нынешнем положении дел, так и за прошедший с 1827 г. период. Эти данные свели к единому общему рапорту, который и был представлен царю (цифры рапорта в таблице 3.2). Как ясно из этого документа, к лету 1839 г. во всех подразделениях военных кантонистов состояло 4413 кантонистов из евреев. Из них две трети — 69 % — составляли «оставшиеся в своей вере», т. е. кантонисты иудейского вероисповедания, и одну треть — выкресты. В Псковском, Казанском и Оренбургском батальонах евреев оказалось в десять раз больше, чем выкрестов. В Пермском их было почти поровну. В Воронежском и Саратовском выкрестов насчитывалось в два — пять раз больше, чем «оставшихся в своем вероисповедании». Интересно отметить рвение командиров 3-го и 4-го карабинерных полубатальонов, где выкресты составили подавляющее большинство. Весьма неожиданны статистические сведения из Сибири. Загнанные в самую глушь империи, сибирские кантонисты продемонстрировали неслыханную стойкость. Батальоны Омска, Тобольска, Иркутска, Красноярска не дают ни одного наличного кантониста из выкрестов в этот период{337}. В целом общая картина соотношения кантонистов-евреев и выкрестов 2:1 могла оказаться полной неожиданностью для Николая. Тогда, видимо, он и потребовал более полный и детальный отчет о кантонистах из евреев за весь период с 1827 г. (данные рапорта представлены в таблице 3.3).

Таблица 3.2

Кантонисты из евреев, принявшие христианство к 11 июня 1839 г.

Источник: РГВИА. Ф. 405. Оп. 5. Д. 3771. Л. 3–4.

Таблица 3.3

Справка о численности военных кантонистов из евреев с начала призыва евреев в армию по 1 мая 1840 г. (составлена 23 мая 1840 г.)

Источник: РГВИА. Ф. 405. Оп. 5. Д. 4468. Л 1–3.

По своим основным цифрам этот новый рапорт, включающий данные за тринадцать лет — с осени 1827 г. до января — марта 1840 г. — в целом повторял картину 1839 г. Из 10 383 евреев, прошедших через кантонистские батальоны с 1827 по 1840 г. и распределенных в войска, чуть меньше двух третей, а именно 61,5 %, не приняли, а чуть более одной трети, т. е. 38,5 %, приняли православие.

Таблица 3.4

За период с 1827 по 1840 г. убыло в армейские и резервные корпуса по распределению

Приведенные в таблице 3.4 данные позволяют сравнить принципы распределения крещеных и некрещеных кантонистов. В действующую армию и в резервные полки за первое десятилетие кантонистских батальонов попало меньше кантонистов-выкрестов, чем некрещеных (1245 против 1548). На «легкую» службу — в музыканты и полковые штабы — некрещеных поступило вдвое больше, чем крещеных (7 против 15). В то же время очевидно, что крещеных евреев скорее, чем некрещеных, брали в ремесло и готовили к трудовой деятельности. Однако, как мы увидим в дальнейшем, это обстоятельство не имело существенных последствий для профессионального роста евреев. Фельдшеров, мастеровых и оружейников из крещеных было ненамного, но все же больше, чем иудеев. Одной из характерных привилегий крещеных кантонистов была возможность работать на оружейных заводах. Евреев на эти работы не брали. Среди фельдшеров, мастеровых и оружейников выкресты составляли соответственно 69 %, 59 % и 57 % от общего числа кантонистов из евреев, принятых на службу. Отчеты по Департаменту изобилуют рапортами об отправке очередной группы кантонистов, принявших православие, на Сестрорецкий и Ижевский оружейные заводы{338}. Вместе с тем и эта привилегия была весьма сомнительной, поскольку труд на заводах отличался особо тяжелыми условиями, даже по сравнению со службой в кантонистских батальонах.

Очевидный перевес кантонистов-евреев в Черноморском флоте (0 против 180) можно объяснить разве что более терпимым отношением Морского департамента к иудеям и иудейской традиции. Войска внутренней стражи, созданные для выполнения полицейских функций по охране внутреннего порядка, набирались из негодных к военной службе офицеров, физически неразвитых и малоспособных к службе солдат, а также оштрафованных{339}. В то же время более чем десятикратный перевес некрещеных кантонистов-евреев, распределенных среди военных поселян, над крещеными свидетельствует, вероятно, о том, что отдавали «нехристей» на «перевоспитание», надеясь, что грубая крестьянская среда, отягченная полувоенным бытом и изоляцией евреев-кантонистов от собратьев по службе, сыграет свою роль{340}. Изучив все донесения о кантонистах «из евреев», Николай I написал на полях рапорта: «Тех, кто принял православную веру, не считать евреями»{341}. То есть в конце 1830-х крещение евреев представлялось Николаю началом и концом решения еврейского вопроса. Казалось бы, не считаться евреем — это ли не важнейшее преимущество! Однако, как мы увидим, на практике даже столь однозначная резолюция Николая не выполнялась ни командирами батальонов, ни самим императором.

Курс на поголовное крещение прибывших кантонистов из евреев был взят позже — на рубеже 1842–1843 гг. На этот раз инициатива исходила непосредственно от царя. 18 февраля 1842 г. он повелел разослать «секретно, циркулярно» распоряжение, сводящее проблему крещения евреев к формальной процедуре, не требующей никаких особых усилий со стороны командиров кантонистских батальонов. Министр внутренних дел генерал-лейтенант Лев Алексеевич Перовский (1792–1856) распорядился разослать циркуляр по всем военным округам, а кроме того, провести его и разослать через Департамент полиции: «сведения о личности и свойствах ищущих крещения евреев собирать и испытание производить как можно безгласнее, освободив их от представления свидетельств Дум, Ратуш и вообще тех мест, где жили Евреи, а вместо того довольствоваться свидетельствами частных, более известных лиц из общества Христиан, удостоверением местного Полицмейстера или Городничего и где можно Благочинного над Православным Духовенством»{342}. На практике это означало, что к миссионерской кампании подключались все воинские начальники. Они получали полную свободу действий, не ограниченную ни контролем со стороны вышестоящего начальства, ни ответственностью с их стороны. В это же время происходит крутой поворот в отношении евреев империи в целом, связанный с решительными попытками Николая преобразовать русское еврейство. Решение о крещении кантонистов было частью этого преобразовательного процесса.

В апреле 1843-го, как и в 1839 г., Николай потребовал полного отчета о евреях, обратившихся в православие. Эти отчеты, сведенные в таблице 3.5, ставили под сомнение всю предыдущую отчетность, из которой следовало, что, по крайней мере, одна треть кантонистов приняла крещение. Судя по новым данным, количество принявших крещение было совершенно ничтожным: 5 % в 1842 г. и 2 %, в 1843-м. Это означало, что после распоряжений Николая предоставить ему сведения за 1827–1839 гг., миссионерская кампания в армии не приняла необратимый характер, а, наоборот, заглохла и ее нужно было начинать заново. Полагаю, что политика Николая в отношении еврейских детей, проводимая после 1843 г. с печально известной фанатичностью и последовательностью, во многом объяснялась следующим обстоятельством: в 1843 г. Николай убедился, что ни военная, ни церковная, ни государственная бюрократия не понимает важности обращения еврейских детей в православие и не хочет активно проводить в жизнь миссионерскую линию. Иными словами, прежде чем сломать активное сопротивление еврейских детей, Николаю придется сломать пассивное и потому гораздо более опасное сопротивление своего собственного государственного аппарата.

Таблица 3.5

Рапорт Николаю I Департамента Военных Поселений по предписанию военного министра о евреях, обратившихся в православие в 1842 и 1843 гг.

Источник: РГВИА. Ф.405. Оп. 5. Д. 7370. Л. 6–6 об., 7–7 об.

Отчеты 1842–1843 гг. красноречиво свидетельствовали, что стоит только выпустить ситуацию в батальонах кантонистов из-под контроля, как миссионерская кампания снова сойдет на нет. Поэтому, изучив данные о крестившихся в 1842 г. и за первую треть 1843 г., Николай — совершенно неожиданно для Департамента военных поселений — сделал несколько решительных распоряжений, подкрепленных в дальнейшем регулярными и настойчивыми напоминаниями. Прежде всего он распорядился о предоставлении ему ежемесячных ведомостей, к 25 числу каждого месяца, об изменениях численного состава выкрестов{343}. Это распоряжение получило форму «приказа № 3» от 26 июня 1843 г.: «Предписываю командирам учебных карабинерных полков и заведений военных кантонистов, месячные ведомости о числе нижних чинов и кантонистов из евреев, принявших православную веру, представлять в Департамент военных поселений по принятой формуле: название батальона; состоит: нижних чинов; кантонистов; обратилось: нижних чинов; кантонистов». Во-вторых, он потребовал данные об ожидаемом в 1843 г. количестве евреев, должных поступить по рекрутскому набору. В-третьих, он распорядился заменить некоторых, состоящих при войсках духовных наставников на «способнейших и благонадежнейших». В-четвертых, он приказал обер-священнику армии разработать краткую инструкцию для полковых священников об обращении евреев{344}.