Чтение онлайн

Немногие могли выдержать все истязания и сохранить верность иудейству. Значительная часть кантонистов вообще не выживала, погибая еще во время пешего пути к месту службы или в той же кантонистской роте. Однако все же инквизиторские методы ломали менее устойчивых, и это приводило, конечно, к увеличению числа крещеных евреев. Из всех имевшихся в России выкрестов подавляющее большинство давала армия. Если в 1843 году во всей империи числилось всего 1874 выкреста, то всего через четыре года их количество возросло до 4439 человек за счет уволенных в бессрочный отпуск евреев, которые только тогда и начали увольняться после 25-летней службы.

Трудно сказать, сколько именно солдат смогло за такой долгий срок тяжкой службы сохранить свое еврейство, об этом есть только отрывочные сведения. К примеру, в 1848 году из числа 167 солдат-евреев, уволенных в бессрочный отпуск, как тогда называлась отставка, крещение приняли только 49 человек, или около 30 процентов. Как видим, большинство осталось верными отеческому канону. Трудно и представить себе, каких мук стоило им не согласиться на крещение. Да и многие из обращенных кантонистов продолжали и в тех каторжных условиях оставаться верными прежней религии, как испанские марраны, и многие впоследствии вернулись в иудейство, что повлекло ряд судебных процессов: дело Кацмана в 1871 году, Айзенберга — в 1880-м, Терентьева — в 1881-м и др.

Поскольку выкрестам разрешалось проживать во всех краях Российской империи, то уже к середине 50-х годов в одной Москве числилось свыше 500 бывших кантонистов. Манифестом от 26 августа Александр Второй ликвидировал кантонистские учреждения и возвратил малолетних евреев их родителям. В манифесте сказано: «…рекрут с евреев взимать наравне со всеми другими состояниями и принимать оных тех же лет и качеств, кои определены и для рекрут других состояний и затем прием в рекруты малолетних евреев отменить совершенно».

Однако и эти указы ограничивали, например, право повсеместного жительства уволенным от службы евреям. Вместе с тем было указано, что во время нахождения на службе имеют евреи право получать кошерное мясо. Где нет синагоги и раввина, там нижним чинам разрешалось собираться для молитвы в указанных начальством местах под наблюдением надежного товарища, избранного ими для исправления раввинских обязанностей.

В 1858 году состоялось постановление о награждении евреев всеми орденами, которыми награждаются и мусульмане. В 1860 году евреи были допущены к службе в гвардии, через год разрешено производить евреев в строевые и нестроевые унтер-офицеры на общих основаниях. Тогда же был поднят вопрос о производстве евреев в офицеры, и хотя члены Комитета по устройству евреев и высказались в пользу этого, однако военный министр генерал Милютин на проекте указа начертал: «Право производства в военные чины едва ли может быть даровано евреям и в том случае, если бы оказалось возможным допустить их во все, без изъятия, гражданские должности. Потому как солдат-христианин с пренебрежением будет смотреть на офицера-еврея и самая строгая дисциплина бессильной окажется в борьбе с религиозными чувствами и убеждениями…» А ведь Милютин был по тем временам вполне прогрессивным военным деятелем, но примеров Западной Европы и Америки он либо не знал, либо и знать не желал.

1 января 1874 года взамен рекрутских наборов в России учреждается воинская повинность, распространявшаяся на всех граждан, без различия состояний и вероисповедания. Однако уже с 1874 года принимается ряд мер, чтобы ограничить права евреев и в этом плане. К примеру, указанно: «…для евреев, при определении их пригодности для военной службы, устанавливается меньшая мерка объема груди и роста, чем для лиц прочих вероисповеданий».

Принят был суровый закон, в силу которого семейство еврея — и только еврея, — уклонившегося от военной службы, подвергалось штрафу в размере 300 рублей — сумма по тем времена весьма чувствительная. Но это вовсе не значило, что ввиду штрафа евреев могли взять в армию меньше, чем занаряжено было. Ничуть не бывало — наряд выполнялся неукоснительно, а по нему евреев приходилось даже больше, чем мужчин других вероисповеданий. Последние известные нам данные относятся к 1907 году, когда христиане, составляя 91 процент призывников, дали 89 процентов новобранцев. А призывники-евреи, вставлявшие 5,24 процента призывников, дали 6,1 процента новобранцев. Это достигалось совершенно беспардонным способом разверстки по вероисповеданиям, при которой евреи лишались многих льгот, дававших отсрочку от призыва.

Рядом приказов были установлены и другие ограничения, касавшиеся евреев. Их, в частности, воспрещалось назначать в крепостную артиллерию, на флот, в пограничную и таможенную стражу, в резервные и местные батальоны и команды. В 1882 году последовало распоряжение об ограничении числа евреев — военных врачей и фельдшеров, причем предельной нормою их численности в части определялось пять процентов.

Принимались весьма жесткие меры, чтобы не допустить лицо иудейского вероисповедания к офицерскому чину. Их заведомо не принимали в кадетские корпуса и в юнкерские училища. Единственный для этого другой путь — держание экзаменов на офицерский чин, для человека, который был вольноопределяющимся, то есть студентом, или вообще имеющим высшее образование, был также запретным для евреев. Вот как это было сформулировано в приказе от 13 апреля 1905 года № 5804 Главного штаба: «…вольноопределяющиеся евреи и последователи других вредных сект не допускаются к держанию экзамена на звание прапорщика запаса». Известен только один случай, когда сыновья барона Гинцбурга, крупнейшего банкира России, Альфред и Александр, были зачислены в офицерский корпус. По высочайшему соизволению Александра III сыновья барона были произведены в корнеты, император подписал рескрипт и присовокупил: «Повелеваю впредь ни под каким видом иудеев к экзамену на офицера не допускать». Ну и не допускали, естественно. Когда в конце русско-японской войны последовало распоряжение о производстве ВСЕХ вольноопределяющихся, участников боев в офицеры — прапорщики запаса, то специально в нем оговорено было — кроме евреев.

Но быть может, евреи и в самом деле в рядах российских войск показали себя как люди, к службе и к бою малопригодные, ненадежные, трусы, слабодушные, предатели? В том-то и дело, что в действительности все обстояло совершенно иначе. Имеется немало неопровержимых свидетельств, что евреи отбывали военную повинность с особой старательностью, отличаясь, вот именно, большой добросовестностью при выполнении воинского долга. Многие военачальники также отмечают особенные еврейские качества: смекалку и дерзость, позволявшие им выполнять подчас, казалось бы, невыполнимые задачи. А в бою евреи, в большинстве случаев, были примером мужества и самоотверженности. Да и неудивительно все это, поскольку именно такие качества генетически присущи евреям, без них, безусловно, маленький, преследуемый и угнетаемый народец давно исчез бы с лица земли.

Естественно, что в таком случае как свидетельство ценных качеств должны были у евреев быть и военные награды. И, несмотря на неравное отношение к евреям, такие награды у них были. Одно из первых свидетельств об этом есть у знаменитого поэта-партизана Дениса Давыдова, который лично наградил за подвиг своего еврея-улана Георгиевским крестом. Д.Давыдов присовокупил: «…Весьма странно, что сей улан, получив Георгиевский знак, не мог открыто носить его: он был бердичевским евреем, завербовавшимся в уланы». Таких случаев в Отечественную войну 1812 года было несколько: двумя медалями был награжден Лазарь Жмудский, золотой медалью — секретный агент Гирш Гальперин. Когда же евреи стали отправлять воинскую повинность, таких случаев стало много и возник вопрос — имеют ли они право на ордена?

Он был разрешен положительно Николаем Первым, повелевшим, чтобы евреи на общих основаниях представлялись к знаку ордена св. Георгия за военные подвиги, а за выслугу двадцати лет — к ордену св. Анны. Вскоре, когда возникла необходимость награждения и другими орденами, постановлено было евреев и других нехристиан награждать за военные заслуги орденом св. Владимира, причем изображение святого заменено было вензелем, изображение креста — императорским орлом. А с 1857 года постановлением Государственного совета евреи-военнослужащие стали награждаться орденами на общих основаниях.

И было за что! Естественно, при несдерживаемом юдофобстве, явной предубежденности ко всему еврейскому, сегодня очень непросто отыскать официальные свидетельства проявлений воинской доблести и героизма евреев — российских воинов. И то, о чем здесь будет рассказано, составляет лишь небольшую часть того, что было в действительности и что нам неизвестно пока. Тем больше оснований постараться, чтобы ни одна крупица боевого мастерства российских евреев, их мужества и отваги, ни одно славное имя воина-еврея не пропали для памяти их потомков, чтобы знали они о своих далеких предках, честно, доблестно и жертвенно выполнявших свой солдатский долг перед страной, которая была для них мачехой.

Начиная с 1827 года, когда была введена для них воинская повинность, евреи активно участвовали во всех военных кампаниях, которые вела армия Российской империи. Первой такой большой войной была Крымская 1853–1856 гг. Памятник из белого мрамора, сооруженный в Севастополе над братской могилой 500 еврейских солдат, свидетельствует, что сражались они мужественно, не щадили себя, обороняя этот, запретный для них, город. Ведь Севастополь относился к числу городов, где евреям проживать строжайше запрещалось. По иронии судьбы, это право навечно получили те из них, кто сложил свои головы в боях за этот город.