Чтение онлайн

Но члены Совета тревожились понапрасну. Морган, сменивший старый наряд на камзол, более подходящий его новому статусу и блиставший королевскими наградами, сообщил, что получил приказ в дальнейшем противодействовать пиратству. Эту политику подтвердил и новый губернатор Ямайки лорд Вон, прибывший через неделю. Люди, знавшие Вона, называли его «самым похотливым типом своего времени» [461] , что не мешало лорду слыть поэтом и покровительствовать искусствам. Предпочитая царствовать на острове рабов, а не буйных и недисциплинированных пиратов, он поддержал колонистов.

Тем временем все ожидали прибытия из Суринама английских специалистов по производству сахара. В 1674 году Новый Амстердам окончательно перешел в руки англичан — в обмен на Суринам. Английские фермеры, жившие в этой колонии, начали искать новое место жительства. В апреле 1675 года три судна должны были перевезти около сотни семей на Ямайку. Историки полагают, что именно суринамские поселенцы привнесли необходимые знания и навыки, позволившие превратить остров в огромную плантацию сахарного тростника, ставшего главным источником доходов Британской империи. Чтобы завершить работу, требовалась дешевая рабочая сила. Одиннадцатого мая 1675 года Совет Ямайки, где заседали в основном землевладельцы, обратился к Королевской африканской компании и потребовал больше рабов. Годом ранее компания прислала на Ямайку 2320 негров. В ответ на новую просьбу были высланы четыре транспорта с 1660 рабами [462] .

В начале 1675 года Абрахам Коэн узнал, что может спокойно вернуться на Ямайку, ничего не опасаясь, так как на острове снова был его союзник Модифорд. Он также выяснил, что король Карл разрешил суринамским евреям поселиться на Ямайке. Так как монарх отверг требование об изгнании евреев, Бистон и прочие спрятали когти и занялись улаживанием своих дел. Коэн решил воспользоваться этим и затеряться среди новоприбывших. Однако когда он прибыл на остров и предъявил права на собственность, то неожиданно столкнулся с трудностями — на этот раз с другой стороны. К суду Коэна привлек его брат.

Как помнит читатель, в 1671 году, уезжая с острова, Абрахам Коэн попросил брата Мозеса приглядеть за его собственностью. Тогда такое решение казалось хорошей идеей, так как, хотя Мозес и не входил в число шестнадцати евреев с документами о натурализации, он был пиратом и другом Моргана, и поэтому никто не решался оспорить его положение.

В суде Мозес потребовал платы за годы трудов в качестве хранителя собственности брата. Дело было улажено в мае 1675 года. Абрахам признал, что «задолжал брату Мозесу Коэну Энрикесу жалованье за два года и семь месяцев», в течение которых Мозес работал на него [463] . Абрахам отдал брату ферму стоимостью сто фунтов стерлингов, а также сорок коров и лошадей.

Сам по себе иск выглядел незначительным. На суде председательствовал не кто иной, как Модифорд. Именно он поставил свою подпись под соглашением. Однако надо учесть, что оба брата находились в солидном возрасте (им было за шестьдесят) и обладали немалым состоянием, так что речь шла не только о деньгах. Судя по всему, Мозес заболел золотой лихорадкой и захотел получить свою долю от рудника Колумба. Так или иначе, но Абрахам Коэн пал духом. Одно дело — нарушить приказ короля, инсценировать свою смерть и дважды приезжать на запретный для него остров, избегая встречи с Бистоном и его единомышленниками. Совсем другое — обнаружить, что родной брат пытается чинить препоны в предприятии, над которым он трудился двадцать лет, с тех пор как впервые услышал о золотом руднике. Через несколько месяцев после улаживания иска Коэн продал свою землю и отказался от поисков, и с тех пор мы уже ничего нового не услышим о евреях, разыскивавших золотой рудник Колумба [464] .

В 1677 году король Карл II сместил губернатора Вона и назначил на его место графа Карлайла, благосклоннее относившегося к Моргану. Адмирал оставался на посту вице-губернатора. Модифорд прослужил два года в качестве главы судебной палаты, после чего удалился в свое поместье. Переменчивая политика ямайского руководства по отношению к пиратам (сдерживание и послабление) сохранялась неизменной до самой смерти Модифорда, последовавшей в 1679 году. После этого Карлайл уехал в Англию, и Морган в течение двух лет исполнял обязанности губернатора. Это давало ему возможность восстановить Порт-Рояль в качестве пиратской столицы, но он предпочел карьеру гонителя пиратов. Он стал крупным землевладельцем, и морской разбой более не привлекал его. Морган пообещал, что те пираты, которые оставят свое ремесло, будут помилованы и получат земельные наделы. Прочих ждала виселица.

Среди каперов, просивших официального прощения и готовых дать клятву никогда не пиратствовать больше, мы находим Мозеса Коэна Энрикеса. Ему было уже за семьдесят, он наверняка годами не выходил в море, однако все же хотел получить помилование за «грехи молодости». И 18 ноября 1681 года Морган, отвечая на «робкое прошение Мозеса Коэна», подписал документ, гарантировавший старому пирату натурализацию — лучшее, на что мог рассчитывать еврей в те годы. Примерно в то же время Мозес, как и его брат Абрахам, отказался от своего испанского имени. В документе указано, в частности:

Судя по всему, Морган знал о существовании золотого рудника, но не представлял себе его местонахождение. Тем не менее, когда король предоставил герцогу Олбемарлу монопольные права на поиск испанского золота на Карибских островах, Морган завлек его на Ямайку историями о затонувших судах с сокровищами и утерянном золотом руднике. Хотя им удалось добыть кое-какие затонувшие драгоценности, легендарный рудник они так и не нашли. После смерти герцога привезенные им рудокопы, «вместо того чтобы искать рудник, обычно ходили по домам колонистов и напивались» [466] .

Великое землетрясение 1692 года уничтожило пиратскую столицу — море поглотило две трети Порт-Рояля. Бистон владел прибрежным участком напротив гавани, ставшей Кингстоном, и, несмотря на враждебное отношение к евреям, после землетрясения продал часть своей земли еврейским инвесторам [467] .

Из пиратской столицы остров Ямайка превратился в центр сахарной промышленности. В 1698 году на здешних плантациях трудились сорок тысяч рабов. В 1713 году Ямайка стала главным перевалочным пунктом, отсюда рабов развозили по островам Карибского моря, а также отправляли в Северную Америку. В тот период английская Королевская африканская компания получила монопольное право (asiento) на работорговлю в Испанской Америке, предоставленное Испанией. Некоторое количество ямайских евреев участвовали в этом предприятии, но большинство торговали другим товаром. На это указывает лондонская петиция от 1735 года, где содержится жалоба на попытки конкурентов вытеснить еврейских купцов. Ответчики (девяносто два торговца, евреи и неевреи) писали: «Евреи [Лондона] — практически единственные торговцы, поставляющие на Ямайку мануфактуру и галантерею, действуя на свой страх и риск… чтобы снабжать жителей острова и обеспечить надлежащий ассортимент товаров для испанцев» [468] .

По мере того как еврейское участие в карибском пиратстве сходило на нет, пути пиратов и их сефардских нанимателей расходились, чтобы в следующем веке сойтись снова, когда новая нация призвала их к борьбе за свободу. Во время Американской революции несколько десятков евреев-пиратов примкнули к восставшим. Основатели еврейской общины, они владели несколькими кораблями, которые захватили или уничтожили более шестисот британских судов и взяли добычу на сумму восемнадцать миллионов долларов (в пересчете на современные деньги) [469] .

Говоря о еврейском пиратстве, нельзя не упомянуть о происхождении знаменитого пирата, известного американцам героя битвы под Новым Орлеаном. Жан Лафит писал: «Своим мастерством я полностью обязан моей еврейско-испанской бабушке, которая своими глазами видела инквизицию». Поясняя свое происхождение, Лафит писал в своем дневнике: