Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
ФРАНСИСКО ЛОПЕС ДЕ САРАТЕ
* * *
Уже она, попав под острый плуг, душистый пурпур ветру подарила — та, что яснее вешнего светила своим сияньем озаряла луг. Отрада глаз, — она исчезла вдруг, услада сердца, — землю обагрила. Красу — железа ярость покорила, а трепет — бессердечность грубых рук. Отпущено ей было наслаждений не больше, чем простым цветам, чьи глазки навек смыкает меркнущий Восток. А ты, всех роз прекрасней и надменней,— ты знаешь, что краса — всего лишь краски, что смерть всему невечному итог? * * *
Щедра на воду гордая река, когда в Египте небо жарче ада и моря необъятная громада от брега собственного далека. Слезами горькими моя тоска уберегает твой поток от спада, и зною вопреки течет прохлада, обильно заливая берега. Сжигает Солнце шапки гор лучами, вода в иссякший Нил течет ручьями, чтоб снова сделать пашню молодой. При виде Солнца моего я тоже рыдаю, только слезы эти схожи с бесплодною горячею водой. БЕРНАРДО ДЕ БАЛЬБУЭНА
МЕКСИКАНСКАЯ ВЕСНА
Зажжет лучами гордый Фаэтон Колхиды златорунные просторы,— И мертвый мир вновь к жизни возрожден. Извечной щедростью прекрасной Флоры Вновь зацветают нива, луг и сад, И одеваются цветами горы. Шлейф Амальтеи розами богат, И ветер полн любовного привета, И гиацинтов прянен аромат, И слышится во всем дыханье лета, Чья сладость легкая напоена Благоуханьем нового расцвета. Повсюду на земле царит весна, Но мнит себя лишь в мексиканском рае Властительницей истинной она, Как, если бы творец, сам выбирая, Где на земле быть перлу красоты, Садовником трудился в нашем крае… Весь год здесь поли весенней теплоты; Умерен зной, и холода не злые, И воздух свеж, и небеса чисты. ХУАН ДЕЛЬ ВАЛЬЕ-И-КАВЬЕДЕС
СЛАДОСТНАЯ КАТАЛИНА
Сладостная Каталина! Смерть моя в тебе. И все же — Незачем кривить душою: Знай, ты жизни мне дороже. Страсть, сей дротик Купидона, Что метнул он для потехи, Расколола, как скорлупку, Крепкие мои доспехи. Твои очи мечут стрелы, Где, скажи, от них защита? Градом смертопосных взоров Сердце на куски разбито. За удар плачу ударом, Не страшусь смертельной схватки. И хотя горька погибель, Но зато сколь раны сладки. От тебя не жду смиренья, Но и ты не жди, — напрасно! Впрочем, знает ли смиренник. Сколь во гневе ты прекрасна? Что ж, сдаюсь. Ты одолела. Радостный триумф изведай. Но пожду: вдруг обернется Поражение — победой. ПРЕИМУЩЕСТВА БЕДНЯКА
Бедняк молчит, твердят — «тупица», Заговорит — он «пустозвон», Коль сведущ он, зовут зазнайкой И хитрецом, когда умен. Общителен — зовут втирушей, Учтив — зовут его льстецом, Коль скромен — называют мямлей, А коль отважен — наглецом. Коль независим — он «невежа», Почтителен — он «лизоблюд», Заспорит — назовут мужланом, Уступит — трусом назовут. Коль в старом платье он — ухмылки, А если в новом — град острот, Его оплошность — преступленье, Его достоинства — не в счет. Когда on трудится, — «стяжатель», Когда не трудится, — «лентяй». Бедняк, вот сколько преимуществ Есть у тебя, — лишь знай считай! БЛИЗКОЙ МОЕЙ СМЕРТИ
Мне отнюдь не угрожает Злая участь старика: Хором лекари пророчат,— Не дожить до сорока. Говорят, от несваренья Отойду я в мир иной: Лопнув, зазвенит утроба Перетруженной струной. Это для меня не новость, Знаю, срок мне краткий дан; Но не мните, что со страху Перейду во вражий стан. Жил с презреньем к медицине, С ним же встречу смерть свою: Точно так, как у лафета Падает пушкарь в бою. Пусть словами убивают, Но микстурами — ни-ни! Отравлять им не позволю Считанные мои дни. Не поддамся сводням смерти, Всеученейшим глупцам! Кыш, стервятники! Сумею Помереть без вас я сам. От «Зубастого Парнаса» Чтоб отрекся я? Ну нет! Пусть потомки посмеются,— Им оставлю свой завет. Иисус свое ученье Крестной мукой подкрепил; Буду тверд, не опорочу Обличительный свой пыл. Я умру? Что ж, слава богу! Я умру? Что ж, в добрый час! Лекари, я стану пищей Для червей, — но не для вас. Пусть придет со мной проститься Друг (коль сыщется такой), Да монашек-францисканец Стих прочтет за упокой, И — туда, где будет каждый (Жил он впроголодь иль всласть), Где и без меня, должно быть, Негде яблоку упасть. ХУАНА ИНЕСДЕЛАКРУС
ДЕСИМА ВОИНУ-СОЧИНИТЕЛЮ
На твой плюмаж смотрю теперь я Без удивления, затем Что и чернильницу и шлем Равно увенчивают перья. Могу сказать без лицемерья — Таких достоинств нет ни в ком: В сраженьях блещешь ты умом, В своих писаниях — отвагой; Как перышком, владея шпагой, Как шпагой, ты разишь пером. СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖАТСЯ РАССУЖДЕНИЯ О ПРИХОТЯХ ЛЮБВИ
Его люблю я, но не любит он, Безмерна скорбь моя, мне жизнь постыла, А тот, кого презреньем я дарила, Увы, в меня без памяти влюблен. Сносить любимого надменный тон, Быть может, сил бы у меня хватило, Но день и ночь в моих ушах уныло Звучит немилого докучный стон. Его влюбленность я ценю так мало: Ведь я другого о любви молю, Но для него любимой я не стала… Двух безответных чувств я муки длю: Я от любви немилого устала, От нелюбви любимого скорблю. СОНЕТ,В КОТОРОМ ВООБРАЖЕНИЕ ТЩИТСЯ УДЕРЖАТЬ УХОДЯЩУЮ ЛЮБОВЬ
Виденье горького блаженства, стой! Стой, призрак ускользающего рая, из-за кого, от счастья умирая, я в горести путь продолжаю свой. Как сталь магнитом, нежностью скупой ты сердце притянул мое, играя… Зачем, любовь забавой полагая, меня влюбленной сделал ты рабой! Но ты, кто стал любви моей тираном, не торжествуй! И пусть смеешься ты, что тщетно я ловлю тугим арканом твои неуловимые черты,— из рук моих ты вырвался обманом, но ты навек — в тюрьме моей мечты! СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖИТСЯ СУЖДЕНИЕ О РОЗЕ И СОЗДАНИЯХ, ЕЙ ПОДОБНЫХ
Богиня-роза, ты, что названа цветов благоуханною царицей, пред кем заря алеет ученицей и снежная бледнеет белизна! Искусством человека рождена, ты платишь за труды ему сторицей… И все ж, о роза, колыбель с гробницей ты сочетать в себе осуждена. В гордыне мнишь ты, пышно расцветая, что смерть твоей не тронет красоты… Но миг — и ты, увядшая, больная, являешь миру бренности черты… Нам жизнью праздной ложь надея;д внушая, нас мудрой смертью поучаешь ты. СОНЕТ, КОТОРЫЙ УТЕШАЕТ РЕВНИВЦА, ДОКАЗЫВАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ ЛЮБОВНОГО НЕПОСТОЯНСТВА
Любовь приходит, унося покой,— с бессонницей, горячкой и томленьем, растет с тревогами и подозреньем, питается слезами и мольбой. Потом она ведет неравный бой с уловками, обманом, охлажденьем, потом даст ревность волю оскорбленьям, и жар любви угаснет сам собой. Любви закономерность такова. Угаснувшие чувства не воспрянут. И мнить меня неверной — есть ли прок? Ведь скорбь твоя, поверь мне, не права, и вовсе ты любовью не обманут, а просто срок любви уже истек. Поделиться с друзьями: