Чтение онлайн

И за то, что вёл себя, как придурок. Хотя это я не говорю.

Ещё я пришёл, потому что хотел бы, чтобы вчерашний вечер закончился иначе. Возможно, я пытаюсь сделать так, чтобы в следующий раз всё было иначе. Но этого я тоже не говорю.

— И ты принёс… еду. Чтобы извиниться.

— Да, — моргаю, пытаясь понять, почему в её голосе звучит укор к такой очевидной демонстрации раскаяния. Еда — это всегда хорошо. Как настоящий Телец, я обожаю земные радости, и в моём личном рейтинге вещей, ради которых стоит жить, она занимает второе место сразу после секса. — Ты же просила кофе, помнишь? — пытаюсь найти её поддержку с улыбкой. — Поэтому я подумал, что это будет забавно…

— Еда, — повторяет она. Теперь обе её поднятые брови говорят мне, что я идиот.

Я смотрю то на неё, то на маффины. И тут до меня доходит.

— Чёрт… — хлопаю себя по лбу. Да, я идиот. — Ты ведь не ешь маффины, да?

— Нет.

— И кофе тоже не пьёшь, — пытаюсь перевести всё в шутку, чтобы скрыть свой полный провал.

— Знаешь? — Она снимает свои очки в стиле «секретарша». — Я вот не могу понять: ты издеваешься или…

— Нет, — делаю шаг вперёд. — Я действительно такой идиот. — Тяжело вздыхаю. — На все сто процентов.

Потому что, конечно, в её рационе нет ни углеводов, ни кофеина. Это я ещё Мариам говорил, что стоит взять с неё пример. Хотя, честно, меню получилось бы весьма ограниченным.

— Но клянусь, ванильный кофе очень вкусный!

— Придётся поверить тебе на слово. — Её серьёзное лицо ставит жирный ноль моим попыткам выкрутиться.

Чешу затылок.

— Вот же дерьмо, — бормочу себе под нос. Потом улыбаюсь ей. — Извиняться — явно не моя сильная сторона, да?

— Нет.

Ну, хоть чуть заметная улыбка мелькнула.

— Ладно, в общем, я извиняюсь. Я немного придурок. И я бы очень хотел, чтобы прошлой ночью всё закончилось иначе. Думаю, поэтому я и пришёл, хотя заранее понимал, что выставлю себя дураком. Всё из-за недотанцованной бачаты. Чёртова музыка и кровь борикуа. Будь я горцем, как отец, такое бы не случилось. Только рубил бы деревья тупым топором да дрался с медведями голыми руками в метель, не поведя и бровью.

Она закатывает глаза, явно призывая к терпению, и с видимым презрением отбрасывает мою откровенность как ненужную.

— Не нужно мне ничего объяснять, охотник.

— Правда? — снова чешу затылок.

— Вот как оно есть. Нас тянет друг к другу, и мы оба этим пользуемся, пока обстоятельства не заставят нас попытаться убить друг друга. — Она пожимает плечами. — Всё просто. Ты предан своим, а я — себе. Перемирие не означает конца войны. И уж точно не обязывает нас ладить друг с другом.

— Ого, впечатляет.

Я, кажется, уставился на неё с чрезмерно удивлённым выражением. Потому что, ну… Ого. Наконец-то женщина, которая понимает суть происходящего, не требуя от меня быть её «принцем на белом коне», которого она почему-то решила во мне разглядеть после магического «заклинания» совместной ночи. Лягушка всегда остаётся лягушкой. Покупайте, зная, что берёте. А она — знает.

— Великолепно. — Я улыбаюсь. — Правда. — Мне даже как-то спокойно на душе стало. — Рад, что мы на одной волне.

Чёрт, я настолько счастлив и расслаблен, что мне хочется её поцеловать, но это явно не входит в наши договорённости.

— Да. — Она надевает очки и снова погружается в экран ноутбука, набирая что-то на клавиатуре. — Осознание, что ты полный придурок, делает это чертовски простым.

Ну всё, желание её поцеловать тут же испаряется.

— Прекрасно, спасибо.

— Не за что. — Она одаривает меня слащавой улыбкой.

— Ладно, тогда я выпью твой потрясающий ванильный кофе. — Я беру её стакан и демонстративно отпиваю, не отводя глаз. — Ммм, с пенкой и корицей.

Я обжигаю язык, но героически делаю вид, что мне всё нипочём, и, несмотря на жгучую боль, продолжаю глотать, не сводя с неё взгляда. Пусть завидует, кровопийца.

Закончив, я шумно выдыхаю и стираю остатки кофе с губ тыльной стороной ладони.

— Вот это да.

Она закатывает глаза и поднимается, чтобы убрать на полку папку, которую только что закрыла.

— Доволен своей потрясающей демонстрацией превосходства? — язвительно спрашивает она, проходя мимо.

— Очень.

Она ставит папку на место и, облокотившись на шкаф, смотрит на меня с выражением лица, которое…

— Ты в курсе, что у тебя в арсенале целый набор многозначительных взглядов и поднятых бровей, чтобы оскорблять меня, даже не говоря ни слова?

— О, я ещё и вот это могу.

И да, господа, она показывает мне средний палец.

Я ошарашенно смеюсь. Да неужели?

— Ты только что показала мне палец? — В моём списке самых сюрреалистичных вещей… Грубая вампирша в шесть утра занимает первое место.

— Ах! — Она притворно ахает. — Да ты что! Даже не заметила.

Нет, ну она ещё и издевается.

Я угрожающе приближаюсь к ней.

— Ты понимаешь, что это неприемлемо, да? Мисс «работаю в шикарном офисе и выгляжу пай-девочкой, хотя ничего хорошего в тебе нет». — Я продолжаю сокращать расстояние, пока не оказываюсь вплотную, упираясь руками в шкаф по обе стороны от её тела, заключая её в ловушку. Наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Знаешь, таких, как ты, я ем на завтрак, дьяволица.

— Ух ты, да, я видела. Вся дрожу от страха. — Она смотрит мне в глаза, высоко поднимая подбородок. — Ой, ой, опять.

И снова показывает мне два средних пальца. Прямо перед носом.

— Ну всё, ты доигралась. — Я хватаю её за талию и перекидываю через плечо. — Сжечь ведьму. На огромном костре, с осиновыми кольями и палисандром.

— Пусти меня, придурок. — Она пинается и стучит кулаками по моей спине. Но я-то знаю, что она может гораздо больше. Гораздо. — В любой момент может войти кто-то важный.

Ага, так вот почему она не показывает мне свою кунг-фу-ловкость. Мы же в её элегантном офисе, она в своём приличном костюмчике, и, конечно, ей важно сохранять лицо.

— А что, я не важный? — Я делаю вид, что обижаюсь, пока несу её к двери. — Тогда, может, стоит запереть?

Я запираю дверь, одной рукой поворачивая ключ, а второй всё ещё держу её плотно прижатой к своему плечу.

— Надо было раньше об этом подумать, — упрекает она.

— Почему? — Я позволяю ей соскользнуть обратно на пол, но не убираю руки с её талии, чтобы не сбежала. — Ну? Что ты собиралась сделать со мной, дьяволица?