Эйфория
Шрифт:
Группа возмущенно загудела.
– Это не по правилам, сэр! – воскликнул Тони Брокстон.
Бенедикт поднял брови.
– Правда, мистер Брокстон? Что именно вы считаете выходящим за пределы правил и не будете ли вы так любезны очертить сами эти пределы?
– Вы дали нам это задание, – решительно сказал Тони. – А теперь вы же говорите, что мы неправильно интерпретировали ситуацию, потому что она придуманная.
– Я не говорил, что вы не должны принимать этого во внимание, мистер Брокстон, – ухмыльнулся Бенедикт. – Но мне понятно ваше возмущение.
Бенедикт снова вернулся к столу и присел на краешек.
– Когда вы участвуете в обсуждении ситуации, связанной с взаимоотношениями двух или нескольких людей, особенно, людей, довольно тесно связанных между собой, – он слегка нахмурился, – что в первую очередь привлекает ваше внимание?
– Разные точки зрения?.. Несовпадение версий? Взаимные обвинения? – послышались голоса из группы.
– Да, разумеется, – кивнул Бенедикт. – Но самое важное, – он отбросил со лба золотистый завиток и сложил руки на груди, – самое важное – то, что некоторым образом любая из этих ситуаций – смоделированная.
– Сэр, вы хотите сказать… – задумчиво протянула Лесли.
– Я хочу сказать, что иногда главное, что нужно увидеть в картине, – это ее рамка, – ответил Бенедикт. – Мы видим двух людей, которые жаждут поделиться с нами своим мнением, но мы забываем о том, что то, о чем они говорят, – не абсолютная истина и даже не описание реальности – это просто история, которую они рассказывают.
– Они лгут, сэр? – нахмурилась Лесли.
– Нет, – мягко улыбнулся Бенедикт. – Они пытаются установить контакт с собой и с другими, но делают это очень неумело. А поскольку на протяжении всей жизни им постоянно рассказывали – тем или иным способом – что такое контакт, для чего он нужен и почему его нужно устанавливать, используя, чаще всего, крайне устаревшие или просто неработающие схемы, результат оказывается плачевным.
Лесли вздохнула.
– То есть, вы думаете, что никакой особой, – она нервно обернулась на Брокстона, – психической травмы в нашей «паре» можно не искать?
Бенедикт пожал плечами.
– Можно не искать. А можно искать, – ответил он. – Важно не это. Важно то, насколько мы готовы слушать то, что нам говорят, а не то, что уже сложилось в качестве текста в нашей голове, – он улыбнулся. – Группа, психологические портреты героев, пожалуйста, – скомандовал он без перехода.
Студенты зашипели и приготовились к новому раунду.
День начинался весело.
***
После обеда Бенедикт, уставший и выжатый как лимон, добрался наконец до офиса «Эйфории» и, машинально кивнув Мэри, открыл дверь в свой кабинет. За его столом сидел Тони, склонившийся над какими-то бумагами, компьютерными распечатками и фотографиями. Он был настолько увлечен своим занятием, что, похоже, даже не заметил появления Бенедикта.
Бенедикт прошел к дивану и с наслаждением опустился на него. Некоторое время он просто сидел, откинувшись на спинку и прикрыв глаза.
– Тони, – негромко позвал он спустя пару минут. Никакого ответа. – Тони, – повысил голос Бенедикт.
– А? Что? – Тони заинтересованно поднял бровь, не отрываясь от разглядывания двух листов альбомного формата, которые он держал в руках, переводя взгляд с одного на другой.
Бенедикт поднял голову и нетерпеливо посмотрел на него.
– Да, пожалуй… – пробормотал про себя Тони и, оторвавшись, наконец, от загадочных изображений или текстов, чего нельзя было разобрать с того места, где сидел Бенедикт, объявил: – У нас проблемы.
– Почему меня это не удивляет, – отозвался Бенедикт. – Что на этот раз?
– На этот раз все серьезно, – отрывисто сказал Тони, хватая в охапку документы и файлы со стола и направляясь к Бенедикту. – Я почти уверен, что за нами следят, – бросил он, садясь рядом и швырнув немаленькую стопку на кофейный столик.
– Шпионы? Конкуренты? Налоговая полиция? – флегматично отреагировал Бенедикт.
– Журналисты, – зловеще ответил Тони.
– Ого, – Бенедикт убрал прядь волос со лба. – И с чего ты это взял?
Тони молча показал на разбросанные перед ним файлы.
Нехотя приподнявшись и приняв менее комфортную, но зато более располагающую к серьезным занятиям позу, Бенедикт потянулся к бумагам, которые оказались выдержками из очередного дела, вернее, информацией, собранной по заявке клиентки.
– Айра Нокс… – пробормотал он – двадцать восемь лет, гетеросексуальна, любит коньяк, лошадей, путешествует автостопом, работает волонтером в организации «Врачи без границ», пишет стихи… Что тебя здесь смутило? – спросил он, подняв голову.
– Читай райдер.
Бенедикт пролистал несколько страниц, порылся в охапке материалов на столе и вынул оттуда листок с анкетой.
– Подчинение и оральные ласки, эксперименты, возможны игры с посторонними предметами. Без пенетрации. Без пенетрации? – он поднял голову.
– Именно, – Тони кивнул. – Ты уловил суть.
– Не понимаю.
Тони развел руками.
– Я и сам не сразу понял. Ты же знаешь, все эти нюансы мне не слишком много говорят – я не ты, и по требованиям в райдере не умею определять степень… – он помедлил – адекватности девушек. Но тут меня что-то насторожило.
Бенедикт нахмурился.
– Повреждения? Насилие?
– Медицинская карта в порядке.
– Зачем идти к хастлеру, если не хочешь пенетрации?
– Точно, – Тони снова кивнул. – А главное, зачем так официально?
– Официально?
– Ты заметил, как она написала? «Без пенетрации». Так пишут…
– Так пишут или сексопатологи, или психотерапевты, – подхватил Бенедикт. С него начали слетать усталость и апатия. – Но она не относится ни к тем, ни к другим. Здесь написано, что она – музыкант. Скрипка.
– А еще так пишут люди, которым нужно придумать легенду и которые пытаются говорить на «языке оригинала», – добавил Тони.
– Скорее, те, кто не слишком удачно использует этот язык, – поправил Бенедикт. – Или кто-то, для кого это – запретная тема.
– Думаешь, она все-таки обычная клиентка и я зря поднял тревогу? – спросил Тони.
– Не уверен, – Бенедикт задумчиво вертел в руках анкету. – Что еще ты обнаружил?
Тони поерзал.
– Понимаешь, пока я читал ее анкету… – он замолчал – что-то мне показалось в этом знакомым. Я не сразу понял что. А потом полез в Интернет и вспомнил.