Чтение онлайн

«Я действительно люблю Англию, — подтвердила Коллинз, когда я разговаривал с ней в сентябре 2001 года. — Люблю смотреть на нее из окна поезда и имею очень тесные связи с сельским краем. В детстве я с ума сходила по истории и навсегда запомнила, что история была прекрасна; то, что в ней происходило, было волшебным, и об этом так или иначе говорится в балладах. Но у Англии черное сердце. В ней происходило столько злого, во имя нее совершалось столько ужасных вещей… В песнях, которые я люблю, люди знают, что с ними сделается, однако именно там чувствуется подлинный дух. Я не считаю, что терпение — наилучший выбор, но они терпели и все же сохранили способность замечать тот прекрасный мир, в котором жили. Поскольку он все равно прекрасен, если вы сможете увидеть его красоту».

Англия Коллинз все еще существует. Она ждет, чтобы о ее существовании спели, как поэт А. И. Хаусман (1859 — 1936), восхвалявший свой родной Шропшир, «страну утраченного содержания», или как трагический молодой писатель Дентон Уэлч (1915 — 1948), исходивший Сассекс, Кент и Хемпшир в книгах «Радость в молодости» и «Я оставил дом деда». На альбоме 1994 года Of Ruine Or Some Blazing Starre Тибет представляет одно из своих наиболее удивительных обращений к Англии в композиции «The Great Bloody & Bruised Veil Of The World», визионерском послании, схожим с творениями Уильяма Блейка: «Деревья качаются в Англии /Ручьи текут в Англии /Несчастный замирает в Англии /Несчастное сердце Англии /…/ Это рай /Это Сад Садов /Солнц и жуков /Божья коровка садится мне на колено /Радостно поет жаворонок /Птицы птиц /За великим, кровавым, израненным, молчаливым занавесом /Этого мира».

«Все, что я делал, вся музыка, которую я люблю, о невинности, — говорит Тибет. — Я всегда возвращаюсь к теме утраты невинности, и то, что я люблю в Англии, это Англия Anthems In Eden Ширли Коллинз. Это ушедшее детство. Люди, которыми я больше всего восхищаюсь, невинны; у них нет какой-то сложной теологии или мировоззренческих концепций. То, что я люблю, по своей сути очень просто. Да, я читаю сложные теологические книги, но больше всего меня интересуют простые фразы, лежащие в их основе. Вы можете прочитать весь католический катехизис или „Град Божий“ Августина, но эти громоздкие структуры выстроены на очень простых понятиях, таких, как „блаженство“ или „возлюби ближнего как самого себя“. Сам я не слишком терпелив. Но меня очень трогает глубокая простота, и музыка Current проста. Иногда, как в All The Pretty Little Horses или Nature Unveiled, она звучит сложно, но на самом деле это не так. Она простая и циклическая».

Swastikas For Noddy был необычен еще и тем, что в работе над ним не принимал участия Стэплтон. Но результаты Пирса и Тибета ему не понравились, и он убедил Тибета разрешить ему сделать ремикс. Измененная версия альбома, Crooked Crosses For The Nodding God, вышедшая на United Dairies, придает музыке психоделическую глубину, однако за счет нее исчезает простая красота оригинала. Пока Тибет делал Swastikas For Noddy, Стэплтон заканчивал альбом Nurse Drunk With The Old Man Of The Mountains. Демонстрируя многочисленные стратегии Nurse, от ударных наработок и долгих волн ассоциативно связанных эффектов до индустриального джема, альбом был выпущен строго пронумерованным тиражом в 30 экземпляров, а также не пронумерованным изданием из ста копий с рукотворной обложкой и, в некоторых случаях, прекрасной, но путанной фотографической живописью. Для коллекционеров это один из самых интересных артефактов Nurse.

Работа над Swastikas For Noddy во время болезни усилила духовный кризис Тибета. Через своего друга Джеймса Лоу его представили Его Преподобию ламе Чимед Риг Дзин Ринпоче. Лоу жил в Индии, где много лет был учеником Ринпоче. Этот высокопоставленный лама в традиции ньингма лучше известен по своему появлению на обложке каталога тибетских божеств и духов-хранителей Оракулы и Демоны Тибета, составленного Рене Небески-Войковицем. Враги лам ньингма часто называют их черными магами, и Ринпоче определенно имел подобную репутацию среди изучавших дхарму. «Линия, к которой он принадлежал, не практиковала воздержание, и он очень любил мясо, — рассказывал Тибет Марку Барнсу из The Wire. — Я пригласил его записать некоторые тантрические ритуалы. Существует ритуал под названием чод. Изначально его следовало выполнять на кладбище, сидя на трупе. Чод по-тибетский означает „резать“, и суть ритуала в том, чтобы окружить себя ужасом и отсечь свое эго, разрезать себя, а затем собрать в более чистом состоянии. Так вот, он сказал: „Дэвид, можете принести мне что-нибудь перекусить?“. Наш звукорежиссер был вегетарианцем, и я его предупредил, что приведу очень уважаемого буддийского ламу, который споет тексты кое-каких буддийских ритуалов. Я принес большой пакет мяса с кровью, порезанного на большие кубики, и вот Ринпоче ел это мясо, дул в костяную трубу, колотил по барабану из черепа, а по его подбородку стекала кровь. Жаль, этого нет на видео».

Встретив Ринпоче, Тибет стал преданным членом буддийского сообщества, изучая под его руководством определенные тексты и соответствующие практики и получая духовное право выполнять их. Эффект оказался невероятно мощным, и многие ритуалы он практикует по сей день. «Есть один ритуал, Zhi.Khrod, посвящение в мандалу мирных и гневных божеств, — вспоминает он. — Эти боги появляются перед вами в бардо после вашей смерти. Это инициация в то пространство, которое обсуждается в „Тибетской книге мертвых“. Она называется Бардо Тхедол, освобождение через слушание в промежуточном состоянии между жизнью и смертью. Этот ритуал произвел на меня огромное впечатление, поскольку я всегда очень интересовался гипнагогическими состояниями». В детстве Тибет прочитал «Тибетскую книгу мертвых» в замечательном переводе Уолтера Эванс-Венца и был потрясен описанным там опытом. Позже Тибет выпустил песни, молитвы и взывания Ринпоче на альбоме Current 93 Present The Venerable 'Chi.Med Rig. 'Dzin Lama, Rinpoche.

1988 год начался с очередной поездки в Исландию, где Current 93 играли в Рейкьявике с Энни Энкзайети, S.H. Draumur, Мегасом и Johamar. Тибет описывает Мегаса как «исландского Боба Дилана», чье выступление сопровождали Бьорк и Роуз в качестве приглашенных танцовщиц и бэк-вокалисток. Также он работал с Хилмаром Хилмарссоном над песнями, появившимися на альбоме 1991 года Island. «Работа над этим альбомом шла очень долго, — вспоминает Тибет. — Поначалу мы даже не знали, что назовем его Island. Когда я оказывался в Исландии, Хилмар снимал студию, и мы приходили туда, заранее не зная, что получится». Island выделяется из альбомов Current тем, что в нем преобладают синтезаторы и неприятный глянец нью-эйджа с басовыми звуками, сильно напоминающими брачные песни китов. Однако тексты Тибета достаточно сильные, особенно «The Dream Of A Shadow Of Smoke», где выразительные аранжировки Хилмарссона достигают максимума благодаря леденящему хору оперных певцов, произносящих такие атмосферные строки, как «в моем сознании звуки кораблей без руля», взятые из длинного раннего наброска, ставшего затем «The Sadness Of Things». Первая композиция, «Falling», рождает иллюзию бездонного черного пространства благодаря эффектному использованию синтезаторов и стенающего вокала Бьорк. Однако на Island были и минусы — дополнительные треки, появившиеся на СD. «Crowleymass Unveiled», «Paperback Honey» и «The Fall Of Christopher Robin» — легковесный синти-поп, где Тибет явно переигрывает. «Думаю, основная ошибка Island на CD заключалась в том, что между первыми восемью песнями и более легкими композициями вроде „Christopher Robin“ и „Paperback Honey“ было оставлено мало места, — сокрушается Тибет. — Хотя мне всегда нравилась „Paperback Honey“, было бы лучше, если б мы ее туда не помещали. Island интересен, но проблема любого альбома, где много клавиш или синтезаторов, в том, что он быстро устаревает».

По возвращении из Исландии Тибет какое-то время жил у Пола Доннана, пока в квартире Тони Уэйкфорда не освободилась комната. «В первый же вечер Тибет разбил телефон и затопил ванную, — вздыхает Уэйкфорд. — После этого все покатилось по наклонной. Я думал: и чем я это заслужил? Я так и слышу, как он кричит мне из кухни: „Тони, как сварить яйцо?“». После ухода из Death In June Уэйкфорд на время оставил музыку, попав в разрушительный вихрь наркотиков и алкоголя, которые привели его на лондонское криминальное дно. Помимо этого, он состоял в секте «Иллюминаты Танатэроса», занимавшейся магией хаоса, с которой заигрывал и Бэланс. «Я торговал наркотиками и глубоко погрузился в бандитскую среду Южного Лондона, — признается Уэйкфорд. — Мы продавали наркоту в пакетах размером с кирпич, а у моего партнера имелся пистолет. Все это было не слишком круто, но вполне достаточно, чтобы плохо кончить. Дела становились все хуже, и однажды утром я проснулся и подумал: если так и дальше пойдет, я просто погибну. У меня были настолько плохие отношения с Death In June, что я даже помыслить не мог вновь заняться музыкой, однако понимал: музыка — единственное, что я умею. В общем, я поехал в город, купил акустическую гитару, вернулся и начал работать. Это был один из тех моментов, когда жизнь меняется. Если б я не купил гитару, то сидел бы в тюрьме или был бы мертв. То, что я тогда написал, стало первыми песнями Sol Invictus».

Уэйкфорд до сих пор играет в Current 93 на бас-гитаре. Пирса и Death In June подолгу не было в стране, и Уэйкфорд начал писать музыку на стихи Тибета. Тем временем Current временно отошли от нового фолкового звучания и выпустили свой самый тяжелый, почти роковый альбом Christ & The Pale Queens Mighty In Sorrow, где электрический бас Уэйкфорда и тревожные ударные Пирса иногда звучат почти в стиле «новой волны». Фраза «The Pale Queens Mighty In Sorrow» взята из текстов енохианской исследовательской группы Aurum Solis, появившись в их книге Mysteria Magica в качестве описания существ, вызываемых с помощью системы Джона Ди. Взяв идею Церкви как невесты Христа, Тибет превращает этих созданий в возлюбленных Христа, печальных дев, свидетельниц его страстей. «Мне казалось, эта фраза очень похожа на де Квинси, хотя написана до него, — объясняет Тибет. — Мысль о горестных мистериях попала в точку. Они передают муки, но на самом деле являются ключами к радости, хотя это одна из фраз, которые поначалу кажутся очень печальными, даже готичными. Думаю, весь альбом выглядит довольно шизофреническим, как если бы он был собран наспех, и многое из него меня уже не трогает». Несмотря на ощущения Тибета, длинная заглавная композиция — фантастический пример контролируемой истерии, где он, словно мантру, произносит енохианскую фразу и говорит языками, а группа продолжает играть без каких-либо намеков на финал. На концертах песня впечатляет еще больше, и во время ее исполнения Тибет часто затевал вокальные импровизации, приводя строки из «Mushroom Clouds Are Falling» группы Love. «Тибету всегда нравилась кровь на сцене, когда мы играли „Christ & The Pale Queens“, — вспоминает Роуз Макдауэлл. — Следует добавить — текущая из моей руки. Он хотел, чтобы я играла на гитаре костяшками пальцев и брала свою белую гитару, на которой кровь заметнее. Мне всегда приходилось следить, чтобы ведьмам не досталось ни капли». «Думаю, „Christ & The Pale Queens“ получилась объективно сильной, — соглашается Тибет, — но мне кажется, она могла бы быть в сто раз сильнее. Артур Мейчен как-то сказал, что мыслил в огне, но работал в глине. Эта прекрасная фраза передает суть творчества любого художника, поскольку то, что он создает, на самом деле лишь отражение идеала, живущего у него в душе».

В 1988 году Тибет и Уэйкфорд записали мини-альбом Earth Covers Earth. За исключением единственного оригинального трека «Rome For Douglas P.» и традиционной «Dilly Song», Earth Covers Earth представляет собрание возвышенных музыкальных переложений английских метафизических поэм 17 века. Уэйкфорд перевел образные идеи Тибета в реальные гитарные партии. Изысканно меланхоличный, он остается одним из самых долговечных альбомов Current. Здесь снова возникают размышления о Британии. Тибет наткнулся на фразу «Earth Covers Earth» в социологическом труде об отношении к смерти в пост-христианской Европе. «Мне казалось, эта фраза прекрасна; она была словно взята из Библии, — говорит он. — Из праха мы вышли и в прах вернемся. Мы станем землей, и в землю вернемся». Ее зеркальное отражение «Time Tryeth Truth» названо так вслед за надписью, которую Тибет и Пирс обнаружили на гробнице Бруквудского кладбища рядом с Лондоном. Обе песни основаны на «Fields», которую Уэйкфорд сочинил и записал для Lex Talionis, взносе Sol Invictus в тройной альбом, куда вошли также Horsey Current 93 и Lumb's Sister Nurse.

«Fields» родилась под впечатлением от могил на военном кладбище, где Уэйкфорд побывал во время своих континентальных путешествий. «Пейзаж был плоским и довольно унылым, вокруг — одни поля, „поля цвета ее волос“, — вспоминает он. — А потом я вдруг увидел кресты, „словно перекрещенные стрелы в небеса“, и вспомнил резную трость, которую мой родственник получил от одного заключенного концлагеря в благодарность за свое освобождение». Когда Уэйкфорд сыграл Тибету песню, образы Дрездена и Ковентри, объятых огнем, и полей, где «лежат отцы, братья и любимые», спетые под простую нисходящую гитарную партию, привели Тибета к решению записать ее на новом альбоме. В итоге текст Уэйкфорда он заменил «Sic Vita», поэмой Генри Кинга (1592 — 1669), где автор сокрушается о мимолетности человеческого бытия на фоне вечности.