Чтение онлайн

– Заварю чаю.

– Завари, – не отказался он.

Пока я возилась с водой, размещая железный ковш в горячей нише, Кейел неподвижно стоял в дверях кухни. Прислонился к косяку спиной, скрестил руки на груди и безразлично наблюдал за мной. Размышлять мог, о чем угодно, я даже не пыталась угадать. С такой-то резкой прибавкой информации…

Когда я уже разливала горячий чай по кружкам, Кейел, в очередной раз шумно вздохнув, озвучил решение:

– Сразу после праздника уходим из региона.

– Я бы ушла раньше.

Он молчал, будто пропустил мои слова мимо ушей. Спустя несколько секунд отвернул голову в сторону комнаты и произнес:

– Твоя встреча с Волтуаром подарит северянам надежду на сотрудничество в дальнейшем. Если он останется довольным, то поспособствует…

– Или нет, – перебила, убирая кипяток подальше. Руки мелко затряслись. – Никто не подумал, что он может негативно принять то, что меня заставили с ним встретиться. Все, что через силу, – насилие. А любящий человек – извините, шан’ниэрд! – не захочет видеть во мне разменную монету. А если хочет… если может! …значит, любовь его – иллюзия.

– А ты сама хоть кого-нибудь любила, или можешь только ненавидеть?! – выкрикнул Кейел, прожигая гневным взором. Вдохнул глубоко, опустил голову, пряча глаза, и спокойнее добавил: – Я думал, ты благодушна по отношению к Волтуару.

Проглотила его эмоции коротким молчанием, а затем, пожав плечами, спокойно ответила:

– Благодушна. Но это не значит, что хочу снова встречаться с ним.

– Боишься? – спросил, легонько ударив мыском по широкому порогу.

– С чего вдруг?

Взглянул исподлобья – в глазах ни капли злости, но жадное любопытство прошибло. Пробралось к горлу, перехватило дыхание, разогнало все осуждения, обиды и мысли.

– Твои последние слова. – Хриплый полушепот, или страх заложил уши? – Предположил, что ты сравнила меня с ним, и он тебе приятнее. Допустил мысль, что любила его, но ошиблась из-за меня. Я мог разрушить ваше…

– Кейел, – выдохнула.

– …счастье. Ты сказала, что все могут ошибаться в чувствах – не только Вольные. Поговори с Волтуаром, если не боишься. – И резко перевел тему: – Мы уйдем после праздника. У нас две подсказки, два ключа и два фрагмента карты. Пока находимся тут, можно поломать голову над тайной Аклен и Ил.

– Хорошо.

– Я пойду.

Шаги и шорохи доносились из комнаты, потом перенеслись в прихожую, а я продолжала смотреть на две кружки, стоящие рядом. Пар поднимался над ними и таял в холоде.

День летел за днем, рождение Солнца чередовалось его смертью… Кейел ночевал у меня, проводил много времени рядом, но наши беседы становились все более натянутыми. Оказалось, проще вовсе не говорить с ним, чем каждый раз сдерживаться, чтобы не сорваться в ответ на злость. Я понимала, что происходило с Вольным: не так-то просто добровольно отдать любимого человека другому, даже зная наверняка, что он никогда не будет твоим. Я помнила и Эт, и Айвин… Даже сейчас четко могла представить себе молоденькую разносчицу из дешевой таверны в регионе Цветущего плато. Мое сердце хранило все раны, связанные с Кейелом.

Роми рассказал девчонкам об Энраилл, и, ожидаемо, Ив замкнулась, прямо как после информации о моем Единстве. Она даже несколько дней сидела дома, отказываясь заниматься делом о ведьме. Елрех же приняла новость спокойнее. В ее жизни предательство мудрецов было не первым и не самым сильным.

Аклен… Этот балкор, доплетая ис’сиару, не думал ни о чем и ни о ком, кроме Ил. Воспоминания его оказались бесполезны, но сомнения в себе позволили мне взглянуть на Кейела иначе – глубже. Если предположить, что все Вольные, боясь запутаться, сознательно привязывают эмоции к окружающим вещам и явлениям: к пьянящей выпивке, к боли от холодного ручья, бьющего по ногам, или к пульсирующей боли от пореза, – то Кейел с открытием нового чувства проходил испытания гораздо более сложные, чем я, когда добивалась единства с духами. У него существовала острая, какая-то ненормальная необходимость дать характеристику любому чувству, нарушающему равнодушие. Наблюдая за ним, я все чаще вспоминала первые месяцы нашего знакомства: его улыбки, шутки, раскованность и наглость, – и приходила к выводу: я убиваю Вольного. Будто сковываю чувствами, отбираю свободу.

* * *

Кейел.

Солнечный свет заслонял улицу, мешал рассмотреть тени, а в снегу мерещились алые цветы. Они отберут аромат хвои – ледяная вечность станет моей тюрьмой. Не станет, Солнце заберет меня раньше, заслонит не только улицу, но и выжжет боль.

Часто моргая, погладил отполированный подоконник.

Почему «Вечность»? Из всех слов, почему именно это собирал Кай?

Тихо скрипнули дверные петли. Я ненадолго зажмурился и потер глаза.

– Давно ждешь? – спросил Дес, вихрем врываясь в гостиную.

– Нет.

Приглаживая мокрые волосы, осмотрелся, будто искал что-то на мебели. Осененный какой-то догадкой, щелкнул пальцами.

– Он в спальне!

– Кто?

– Отчет с поста охраны.

– Есть имена?

– Ну конечно есть! Целых два подозреваемых! Но какие… – Улыбнулся широко, повел рукой сверху вниз перед собой и добавил: – Один точно хорошенький.

Удивившись я вскинул бровь.

– Ты?

– Я и моя невеста. Уже подозреваешь нас? Будешь вино? – предложил, направляясь к небольшому буфету. – Замечательное! Двойной перегонки.

– Не буду, спасибо.

– Ты должен знать: я осуждаю тебя за это. Двойной перегонки. Другого не держу! А уж стоимость…

– Утро, Дес.

– Когда буду непроходимо зависим и болен, продам к скверне весь свой особняк! И знаешь, что сделаю? Найму крепких ребят, и пусть притащат мне виксарта. Приму его облик и буду жить, не зная горя! Подумаешь, шепелявым.

Я покачал головой. Он вытащил темную бутылку и, наполняя бокал, вернулся к важному разговору:

– Дело обстоит так. Когда у Альилы обострения, я вывожу ее на прогулку в лес. Подальше от города. – Донышко бутылки стукнулось о деревянную полку, дверца, медленно закрываясь, тихо простонала. Дес осмотрелся, остановил изумленный взгляд на мне и, направившись к креслу, стоящему у столика, посоветовал: – Уф… Ты лучше присядь. Можешь даже прилечь на диван, я не против.

Расположившись в кресле, стал ждать моих действий. Я выдохнул, выбрасывая поспешные выводы из затуманенного разума. Дес слишком дорожит севером, боится, чтобы в нем не погибли остальные балкоры, поэтому не мог призвать сюда Повелителей. Но все же обдумать этот вариант стоит. Мягкий диванчик прогнулся подо мной. Дес отпил вина, поморщился и, улыбнувшись, сказал:

– Возвращаемся к теме! Альиле становится легче в лесу, будто там ее фангр снова возрождается. Может, она его забывает, а лес напоминает о нем. – Склонил голову набок, тише поясняя: – Они какое-то время успели пожить в лесу. И ты не подумай, что я весь такой заботливый, или хочу через больную эльфийку заполучить прощение для балкоров. Нет, все совсем по-другому. – Вдохнул глубоко и, осторожно поставив бокал на широкий подлокотник, продолжил серьезным тоном: – На самом деле я и пара продажных ребят организовали в лесу землянку, и я всякий раз тащу с собой Альилу предлога ради. А там начинаю колдовать. Рисую все эти символы, круги на камне, режу мелкое зверье… Последнее ради забавы. Ну или… О! Любопытная схема! Это у моей невесты силы ведьмовские, а у меня знания, чтобы…

– Что ты несешь? – Я улыбнулся, Дес тоже.

Он пожал плечами и ответил:

– Не знаю, как оправдаться. Ты такой напряженный, что я начинаю боятся, а вдруг в самом деле на меня подумаешь. У меня и оправдания-то действительно нет. Глупость только. Для тебя глупость, для других глупость, но не для меня. Альилу жаль, а приступы ее отпускают только в лесу. Она готова сидеть там часами и говорить с невидимым собеседником. Ее родителей пока не выпускают из города без весомых причин, а для невесты я постарался… – Выдохнул шумно. – Нас с ней отпускают на полдня-день. Как только обострения начинаются, сразу письменно прошу разрешения.