Чтение онлайн

Будь передо мной незнакомец, я бы решила, что это полукровка шан’ниэрда и викхарта. Однако такую радужную фантазию портили язвы, покрывающие все тело. Кожа была изъедена гноящимися воронками, будто от паразитов. Края темнели, гнили, все ранки покрывались едва заметной бело-желтой слизью. Я боялась притрагиваться к ним, чтобы не потревожить Роми, который то и дело терял сознание, но стоило лишь коснуться его, как он приходил в себя: дергался, мычал, слабо отмахивался от нас, втягивал воздух с пугающими сипами. Однако я пересилила себя и жалость к этому фактически незнакомому существу – а мне был неизвестен такой слабый, обессиленный Ромиар. Я провела легонько по мокрой от испарины и невероятно горячей коже. Растерев слизь, собранную у ранки, пальцами, поднесла их к носу. Она источала слабую сладость, обманчиво приятную, даже чуточку карамельную.

Не оттягивая больше времени, я приманила парящих вокруг Айссию и принялась просить их исцелить язвы, на которые показывала. Хуже и медленнее всего удавалось справиться с ранами на шее, они были разодраны, кровоточили и, при каждом тяжелом вдохе Роми, расходились снова.

Когда с язвами на теле было покончено, я положила руки на серую грудь и попыталась направить духов внутрь. Они сияли, маялись вокруг, но бездействовали. Все было тщетно. Я не целительница, не медик – просто не знала, откуда взялись недуги Роми и что творится у него внутри. Не зная об этом, мне никак не удавалось четко сформулировать просьбу. В который раз отчетливо осознавалась польза Единства, когда можно видеть и чувствовать духами, когда можно управлять ими мыслями, полунамеками, простыми желаниями исцелить.

– Не могу, – призналась я, посмотрев в глаза Кейелу, кажется, ожидающему от меня чудес. – Себя приходилось исцелять, но я чувствовала приблизительно, где болит, и понимала, что просить. А с Роми не могу.

– Надо понять, отчего у него появились язвы, – прозвучал неуверенный голос Елрех.

Кажется, она приходила в себя, и это радовало.

– Он исхудал. – Я пожала плечами. – Если его тошнило постоянно, и все, что он съедал, быстро уходило из организма, то он мог попросту лишиться витамин… – Поджала губы, подбирая более удачное слово для Фадрагоса. – Микроорганизмов, элементов…

У моей сокурсницы, неудачно севшей на диету, стремительно развился авитаминоз, и она вся ходила в пятнах, с шелушащейся кожей. Но родственники быстро исправили результат ее самодурства, насильно затащив девушку к врачам. Могло ли случится то же с Роми?

– Почему он не ел? – вопрос прозвучал против воли строго.

Кейел нахмурился, но ответил быстро:

– Не мог есть при Елрех.

Я оглянулась. Елрех насупилась, шагнула к нам ближе и, видимо, по привычке взялась за рукоять кинжала. Она все еще была бледной, волосы липли к мокрым щекам, но в остальном сильная фангра выглядела более собранной, чем минутами ранее.

– Он влюбился, – продолжал выкладывать начистоту Кейел, осторожно ощупывая руки Роми от плеча к локтю. – Съедал все, что мог, при вас, а потом старался не смотреть на Елрех. Но получалось редко. Я приносил ему поесть отдельно, но он, наверное, вспоминал, почему вынужден питаться вдали, и его снова тошнило.

– Почему мне не сказали?

– Он обещал мне, что справится. Говорил, что мы не поймем, и что это не наше дело.

Злость сегодня не унималась. Что значит, не наше дело? А мне в поход кого тащить? Мертвеца?! Однако пришлось взять себя в руки. В конце концов, радовало, что Кейел умел уважать чужие желания и секреты. Если уж и отчитывать кого-то, то не его, а самого Роми за то, что проявлял такое недоверие к нам всем. Он снова рисковал не только собой, а всеми нами разом.

– Елрех, – обратилась я к алхимику, надеясь привлечь ее к решению важной проблемы, – я не целительница, но если его рвало кровью, то, скорее всего, у него язвы и внутри.

Елрех какое-то время стояла, с жалостью сводя брови на переносице, а затем словно в голове у нее прояснилось. Она обвела поляну беглым взором и кивнула мне, но при этом переступала неловко с ноги на ногу.

– Да, думаю, что ты права, умная человечка.

И снова тишина от нее. Она же алхимик! Из лучшей гильдии Фадрагоса! А алхимики в Аспидах по знаниям, насколько я помню, целителей обставить могут.

– Я не смогу вылечить то, чего не вижу, – произнесла я, щупая горячий лоб Роми. Жар можно сбить, обтирая тело водой, но как быть с остальным? – Боюсь, что могу только навредить. Не прощу себе, если приращу его кишечник к чему-нибудь. К печени, например. Я от страха все забываю! Даже вспомнить не могу, касается ли одно другого. Поэтому давай, Елрех, приходи в себя, и подсказывай, как нужно действовать дальше.

Елрех лишь со страданием и еще большим испугом уставилась на меня. Затем покосилась на Роми и снова побледнела. Время было не до разбирательства ее чувств, но я допустила мысль, что она не так давно не до конца отдавала отчета своим чувствам. Роми ей не просто нравился…

– Сходи умойся, – посоветовала я, не теряя надежды, что она все-таки поможет. – Ты нужна мне.

Она послушно попятилась. Вскоре повернулась и через миг исчезла за густой травой и ветками.

Ждали ее в гнетущей тишине. Злиться на Кейела не получалось, на Роми злости было больше, но вся она перемешалась с состраданием и желанием спасти его. Мелькали и мысли о сокровищнице, о количестве кратном пяти. Но вслед за этой мыслью, сразу приходила следующая. Зачем нам сокровищница без Роми? Без него все это теряло всякий смысл. Хуже – перспективы будущего сразу окрашивались в темные, траурные оттенки. Елрех, увидев его при смерти, и сейчас едва ли с ума не сошла. Что с ней будет, если ей вернуть прошлую память, но не сберечь его самого? Даже если она в этой жизни успела полюбить надменного шан’ниэрда, то к этим чувствам хотя бы не прибавляется память прошлого.

С охоты воротился Дарок, благо молча. Тащил на себе кабанчика и парочку упитанных гусей. Глядя на нас сурово, бросил добычу неподалеку от меня. Затем, вытирая рука об руку, спросил:

– Что это с ним? Помер?

– Почти, – не стала лгать я, сжимая одеревенелую руку бессознательного Роми. И огрызнулась: – Любовь у него случилась.

Дарок хмыкнул задумчиво.

– Вот тебе и пример любви, – проговорил, видимо, обращаясь ко мне. – Лучше в ней не разбираться.

Я стиснула зубы, заставляя себя не разводить скандал. Сейчас все негативные эмоции следует отбросить и необходимо заниматься только Роми.

За спиной послышались шаги. Елрех вернулась гораздо живее; серые глаза полнились сосредоточенностью и решительностью. Присев на корточки в ногах Роми, она сцепила руки в замок, нахмурилась и заговорила уверенно, но вполголоса:

– Ты не ошибаешься, Асфи. У него наверняка язвы внутри. У нас есть зелья, которые мы брали еще у виксартов. Они помогут. Но если он долго ничего не ел, то живот его будет сам от еды и зелий отказываться. Но и с этим справимся. Я сделаю мазь, которая расслабит мышцы в шее. Вот тут. – Потрогала себя под подбородком. – И часть ее разбавлю водой. Придется как-то самим смазывать внутри тоже. Пусть ест, а только потом смазывайте все. Запомни: сразу, как поест. Так он избавиться от пищи не сможет, она внутри застревать будет. В итоге, сама увидишь, пища и тело его насытит, и в желудок попадет. А я уйду, чтобы он меня не видел.

– Куда? – Сердце ухнуло. Как я обойдусь без нее?

Елрех нахмурилась сильнее и крепче сомкнула руки.

– В лес. Не бойся за меня, заботливая Асфи, к жизни в лесу я привычная. Да и идти буду рядом с вами, но так, чтобы на глаза вам не попадаться. – И на Роми кивнула. – Все ему легче будет.

Елрех ушла не сразу. На возню с зельями она потратила все время до заката. Кейел еще засветло натаскал еловых веток, соорудил из них высокую лежанку. Все это накрыли одеялом и плащами. И Кейел самолично перенес Роми на руках, будто тот ничего не весил. После чего приволок мне котелок воды и занялся разделкой дичи. Дарок радовал тем, что не отвлекал никого. Отошел к краю поляны, где занялся тренировками. Размахивал плетями, кувыркался, ломал невидимого врага, кидался в него огромным бревном, а затем лупил по этому бревну кулачищами так, что щепки летели во все стороны.