Чтение онлайн

Кельрак шёл неспешно, наслаждаясь той редкой минутой покоя, что выпадает между делами. От домика Полкотела путь лежал по кривой улочке Южного склона, мимо ремесленных мастерских, откуда тянуло жаром расплавленного стекла и горьковатой кислотой алхимических реактивов, мимо крохотного храма Олот, притулившегося между двумя сталагмитами — часовенка, собственно, и была вырублена в одном из них, второй же служил опорой для мостика, ведущего к верхним ярусам. Навстречу попалась тройка шебали — подмастерьев ювелирного дела, судя по прожжённым фартукам и мозолям на тонких пальцах. Они посторонились, едва завидев чародея, и это не было страхом — скорее, той инстинктивной осторожностью, что свойственна любому обитателю че'иль в присутствии одарённого, излучающего силу. Кельрак ощущал собственную ауру как постоянное тепло под кожей, неумолчный гул источника, который он привык сдерживать так же естественно, как привыкают сдерживать дыхание, опускаясь под воду.

Зелёная площадь открылась ему внезапно — улочка вильнула в последний раз и выплеснулась в пространство. Здесь потолок каверны поднимался высоко, теряясь в темноте, и с него свисали друзы ссун-камней, излучавших приглушённый зелёный свет — отсюда и название. Этот свет был мягче и холоднее обычного для города, он придавал площади вид подводной гавани, затопленного грота, и в нём кожа илитиири казалась не тёмной, а скорее синевато-серой, как у глубоководных рыб. Площадь вытянулась эллипсом с запада на восток. На западной оконечности виднелись торговые лотки — менялы, продавцы снаряжения, скупщики руды из нижних шахт. В центре стоял невысокий обелиск чёрного мрамора, испещрённый именами павших в последнем крупном столкновении с дуергарами, — Кельрак помнил, как его устанавливали, он тогда был ещё мальчишкой, слишком маленьким, чтобы разобрать имена, но достаточно взрослым, чтобы запомнить тишину, стоявшую над площадью в тот день.

Северная оконечность эллипса, в отличие от суетливого запада, была пуста. Здесь начинался плац перед крепостью, и пустота эта была не случайной, а нарочитой — крепостной арбалет мог ударить без предупреждения, если дежурный джаббук-саролс сочтёт гуляющего подозрительным. Территория отсекалась от остальной площади тонкой, почти невидимой линией магической метки — сигнальной нитью, вплетённой в мостовую. Шагнув через неё, Кельрак ощутил характерное покалывание на коже — его опознали. Дюжина защитных плетений коснулась его ауры, ощупала, сравнила с образцом в реестре допусков и отступила, удовлетворённая.

Южная опорная крепость Дальней стражи располагалась в паре сотен шагов от обиталища полурослика, стоило только пройти до конца кривой улочки и пересечь Зелёную площадь. Сама крепость была типичной башней-деревом, искусственно выращенным сталагнатом, созданным могущественной магией преобразования формы и алхимии. Вся изрезанная балконами, что были скрыты каменными шторами, множеством бойниц и каверн-конюшен для химер, гигантских пауков и магических големов, она была толще и выше Дра Трезен и производила куда более мрачное впечатление. Огромные алые стяги свисали на десятки локтей, всем и каждому демонстрируя простую эмблему-илинсар Дальней стражи — перекрещённые схематичные чёрные меч и жезл.

Подобных крепостей в городе было пять, и данная не была самой большой, уступая и Северной, и Нижней, что стояла на Каменной тропе в десятке лиг от города. К Южной крепости было прикреплено около полутысячи саргтлин — точного числа Кельрак не знал, да и менялось оно с каждым кругом подготовки. Большинство воинов проживало не здесь, хоть внутри и были оборудованы казармы, предпочитая ночевать в собственных домах. Это было типично для илитиири — они ценили личное пространство, и идея спать в общем помещении, бок о бок с полусотней товарищей, вызывала у них примерно те же чувства, что вызвала бы у дуергара просьба сплясать на рыночной площади.

Чародей задрал голову. Снизу крепость казалась ещё более внушительной — монолитный ствол каменного дерева уходил вверх, теряясь в зеленоватом полумраке, и где-то там, у самого потолка каверны, каменные ветви переплетались с нависающими сталактитами, образуя верхний ярус, недоступный взгляду. Отсюда были видны лишь нижние балконы, каменные шторы которых — массивные плиты обсидиана на магических направляющих — сейчас были опущены. Время от времени за бойницами мелькали тени дозорных, а по спиральному пандусу, обвивавшему крепость с внешней стороны, неторопливо спускалась пара патрульных, ведя на поводке мригга — слепую, но обладавшую чудовищным обонянием подземную тварь, отдалённо напоминавшую помесь волка и ящерицы. Мригг фыркнул, уловив запах чародея, и дёрнул поводок, но ведущий ловко осадил животное коротким жестовым приказом.

Могучие врата из адамантина в два десятка локтей на памяти чародея не отпирались ни разу — доступ в крепость традиционно для илитиири осуществлялся через один из укрытых каменной и магической бронёй балконов. Хозяйственные нужды велись через специальный подъёмник на противоположной стороне крепости — грузовой, огромный барабан которого вращал оживлённый магией Тьмы подземный великан.

Взлетев над площадью практически на треть высоты башни, чародей ступил на небольшой пятачок, отмеченный невидимой магической сигмой. Постояв с десяток вздохов, он дождался окончания работы сразу дюжины различных сплетений и прошёл через распахнувшуюся дверцу в небольшой полукруглый зал. Там его встречал дежурный фаэрн и шестеро воинов, составлявшие стандартный боевой отряд стражи. Чародей за последние годы успел примелькаться в Южной крепости, лишних вопросов ему не задавали, молча совершив приветственные жесты.

Кельрак внимательно оглядел отряд, особо отметив опустившего глаза невысокого, но крепкого мага в лёгкой адамантиновой броне, со знакомым ку'илинсар. С острыми, но крупными по меркам илитиири чертами лица, короткой толстой косой белых волос и мощными, мускулистыми руками, стискивающими древко боевого посоха — это был молодой ещё мастер из дома Фреервс, того самого, третьим наследником которого и был ранее встреченный сегодня Бинзир. Черноволосый неоднократно бил этого мага в учебных поединках, демонстрируя абсолютное превосходство в боевой магии. Но Дурорвир не оставлял попыток взять реванш, за что Кельрак его заслуженно уважал.

Впрочем, сложно было бы найти хоть кого-то в Дальней страже, кто хотя бы раз не испытал свои силы в поединке с молодым и амбициозным мастером-фаэрн, претендующим на посох магистра. Учитывая его несомненные таланты в данном деле, он потому и был направлен илхарном для помощи в подготовке саргтлин и фаэрн стражи, в чём несомненно преуспел. Все, кто знали черноволосого чародея, признавали его исключительный талант разрушать и убивать, находить слабые места в самой крепкой защите, использовать необычные и неожиданные ходы в поединке — он словно бы родился быть воином, но сам почему-то особенного восторга по этому поводу не испытывал, стараясь больше уделять внимание сложным заклинаниям и попыткам подобрать ключик к высшим кругам магии, чтобы когда-нибудь прикоснуться и к великим заклятьям. А всё же чародей имеет традиционное преимущество перед обычными магами в бою, не испытывая необходимости заранее собирать сплетения, сохранять их в ауре и артефактах, а потому Кельрак критически относился к своим достижениям на ниве боевой магии.

— Где я могу найти уль'сарук Годорла? — обратился он к магу, бывшему одновременно и старшим отряда.

Дурорвир ещё сильнее стиснул посох, явно сожалея об упущенной возможности в очередной раз бросить вызов чародею, но всё же сдержал эмоции, найдя в себе силы бесстрастно взглянуть в лицо черноволосому. Голос его был сух и спокоен:

— Уль'сарук ожидает вас в магической каверне, ку'ель'фаерук, — с этими словами он повёл в воздухе посохом, отворяя боковой проход.

Чародей не стал отвечать, молча проследовав мимо отряда стражи. Лишь едва-едва покачал головой, проходя мимо мага, что тот явно заметил. Заносчивость некоторых цринтрин, таких как этот молодой мастер, бывший даже чуть старше его, порой приобретала болезненные черты. Фаэрн ку'Фреервс был одержим идеей победы, словно бы сам факт существования младшего, но сильного мастера бросал тень на его честь и честь всего его дома. При этом более опытный и сильный Бинзир, также не сумевший победить в поединке чародея, никаких проблем с этим не испытывал. Да и смешно было бы пытаться — далеко не каждый магистр сумел бы дать достойный отпор черноволосому магу, как бы сам тот ни оценивал свои способности в боевой магии. Помимо явных талантов, сама суть его дара была благорасположена к разрушению чужих заклятий, составлению могучих боевых чар, воплощению первобытных стихий в материальном мире. Например, в обычный бич тьмы Кельрак мог бы влить достаточно силы, чтобы перевести его из третьего круга заклинаний сразу в шестой, превратив и так мощную магию в поистине разрушительные чары. Именно таким способом он, к слову, пребывая в негодовании от потери верного ятагана, и разрубил на несколько частей устойчивого к магии огнечервя, закончив тем самым бой. Вот в сотворении иллюзий Бинзир лидировал безоговорочно — в данной школе магии чародей разбирался неплохо, но недостаточно для конкуренции со специалистом. Да и сила мага в иллюзиях была вторична перед мастерством…

Внутренние покои крепости были максимально приспособлены к обороне. Широченные коридоры, усеянные ловушками, магическими сплетениями и украшенные спящими големами, сменялись узкими запутанными проходами с ложными поворотами, ходами и дверьми. Последних, ложных дверей, то есть, тут было великое множество. По внутреннему распорядку существовал целый комплекс допусков, меняемых и выдаваемых каждый день, и большинство помещений были закрыты для посещения даже постоянным служащим. Стиль внутреннего оформления был более утилитарным, нежели обычно. Украшений было совсем мало, внутренняя отделка не блистала шелками, картинами и разноцветьем, выдерживаясь в чёрно-серых тонах с минимумом необходимой мебели.