Чтение онлайн

Кельрак не стал уклоняться. Он перехватил валун призрачной рукой, слепленной из магии и воли, крутанул и отправил обратно. Камень ударил вожака в грудь, отшвырнув назад, проломил грудь и вошёл в стену, увлекая за собой тело. На всё ушло менее минуты. Когда гравитационное поле схлопнулось, на поляне лежали четырнадцать тел — раздавленных, сломанных и неподвижных. Двое ещё подёргивались в агонии, но Дилаэль, не тратя слов, послал двух драугров с адамантиновыми топорами, которые и прекратили мучения.

Кельрак опустил руки. В висках пульсировала тупая боль — знакомая, привычная плата за использование грубой силы без жезла-ограничителя. Он мог бы смягчить её, активировав Терновый Шип, но не стал. Вновь захотел прочувствовать свою мощь, измерить. Его контроль рос, и боль становилась слабее с каждым разом, но так и не исчезла полностью. Она была, по мнению Кельрака, чем-то вроде голоса совести — напоминала, что его сила не бесплатна, даже если казалась таковой.

И тут же он почти рефлекторно перешел на магическое зрение. Сам не понимая, зачем — вернее, по привычке, наработанной множеством боев. Он увидел, как остаточная волна его грубой магии расходится по гроту медленными концентрическими кругами — и фаэрзресс отвечает ей. Зеленоватые прожилки в камне вспыхнули на мгновение ярче, словно две родственные силы узнали друг друга. Эфирные шрамы от его гравитационного удара тянулись по воздуху рваными лоскутами — и затягивались, впитывались породой. Обычная магия оставила бы следы, видимые часами и даже днями. Его грубая сила растворялась в фаэрзресс за удары сердца, как капля чернил в воде. Книга толкнулась в кармане — на этот раз куда отчётливее и настойчивее. Кельрак стиснул зубы и усилием воли вернул обычное зрение. Не здесь. Не сейчас. Синаэ подошла, посмотрела на побоище с выражением скульптора, оценивающего чужую работу.

— Меньше минуты, — сухо заметила Синаэ. — Хороший повод для хвастовства.

— Кому? — отозвался он. — Фоморы уже не оценят мое мастерство.

— Зато мригги могут и оценят. А затем Яролил и остальной совет.

Записывающие чары в полумертвых конструктах, благодаря которым мригги фиксировали всё происходящее для отчёта илхарну. И, что важнее, для Совета Девяти.

— Считай, что для них я и работал.

Дилаэль тем временем уже отдавал приказы, и колонна вновь потекла вперёд, обтекая трупы великанов, как река обтекает упавшие деревья.

Периодически Дилаэль оглядывался на шагающего по воздуху чародея и задумчиво щурился. Пятьсот лет службы научили его различать будущих полководцев и орудия, стратегов и тех, кого стратеги используют. Кельрак пока оставался загадкой — чем-то промежуточным между дорогой фигурой и игроком.

Хар'Олот — место изменчивое, но не везде. Попадаются места, где за тысячелетия не происходит ничего. Эфир в таких местах застаивается, ровный, как гладь подземного озера. В других местах он течёт, струится. В нём бродят демоны и твари, витают чары, обрывки снов и духи, оставшиеся там с незапамятных времен. Большинство магов в эфире ощущаются как огни силы, пылающие факелы. Кельрак — совершенно иначе. Его силу практически невозможно было увидеть колдовским зрением, лишь её отголоски, как дрожащий воздух над костром. Он ощущался как нечто огромное, тяжёлое где-то совсем рядом. Будто бы под дном плывущей лодки скользит во мгле огромный кракен. Молодой чародей, даже скороспелый по меркам Лодиас. Умён, силён, умел. Порой циничен до невозможности, порой романтичен до глупости. Сколько таких молодых да ранних за полтысячелетия Дилаэлю довелось наблюдать? Кто-то вознёсся на самый верх, но большинство исчезло во времени. Черноволосый, серокожий. И глаза цвета расплавленного золота. Половина илхаресс че'иль мечтали сосватать своих дочерей за перспективного эльфа — и пасовали, боясь гнева молодой звезды Лодиас, прозванной Вальшаресс.

Королева без королевства и фаэрн без дома. Двое полукровок, стоящих вместе против всего Лодиас. Его боялись за силу и горячий характер. Её — за ум и цепкость. Настоящая паучиха, окутавшая почти всех ровесников паутиной долгов, договоров и обещаний. Среди молодёжи че'иль ничего не происходило без её ведома. У неё был вернейший друг-аббил, способный броситься в драку по одному её полувзгляду. Дилаэлю доводилось пару раз видеть, как холодный гнев застит молодому чародею глаза, падают барьеры разума, и остаётся одно лишь желание — бежать от этого стихийного бедствия. Ураган в кулаке у молодой девчонки-ялил. Странная пара, всего лишь подростки по меркам долгоживущих илитиири, заставляющие мир вращаться где-то вокруг. Впрочем, мысли Дилаэля касались не только магической мощи подопечного.

Шестеро мриггов, шагавших в хвосте колонны, несли на себе записывающие чары — каждый жест, каждое слово, каждый удар и аркан фиксировались для Яролила. А через Яролила — для Совета Девяти. Дилаэль знал это лучше прочих, потому что он был не только тактиком, но и глазами илхарна. Наблюдать за Кельраком, оценивать — и докладывать. Не потому, что Яролил не доверял чародею. А потому что доверие в Лодиас — товар скоропортящийся, и его следует проверять регулярно, как запасы пресной воды на марше. Воин одобрял решение магистрата на Саргх. Лучшее, куда можно было бы направить подобную силу во благо города — война. Иначе энтузиазм пары молодых цринтри может натворить дел.

Даже погружённый в собственные расчёты, саргтлин-фаэрн первым среди ближайших воинов уловил приближение тех, кого условно считали руководством похода, и чуть расслабил плечо. Синаэ грациозно сбежала по отвесной поверхности, словно по ступеням бальной залы, мелькали лишь острые каблучки под краем платья. Кельрак возник рядом прямо из воздуха и уже ждал её, балансируя на прихваченном вместе с ним обломке скалы с тем странным выражением лица, будто сам факт подобного перемещения казался ему чем-то средним между удачей и досадной мелочью. Подав руку своей аббил, он приблизился к офицерам и кивнул:

— Выдвигаемся.

Младшие командиры отправились к своим отрядам, скопившимся в окружающих пещерах. Дилаэль же с двумя помощниками и присоединившимся чародеем направились к основной группе, включающей более половины илитиири и почти всех драугров. Именно им предстояло нанести основной удар и вынудить дерро принять открытый, прямой бой. Молодая эльфийка тем временем воспользовалась зачарованной брошью, призвав шестиногого теневого ездового ящера, и с некоторым отставанием последовала за ними. Вскоре вокруг неё сомкнулся отряд верных телохранителей, приставленных илхарном ку'Хельвиарн.

Кельрак обернулся на ходу — крохотная серебристая фигурка на огромном чёрном ящере, в кольце тёмных силуэтов. Она выглядела хрупкой, почти игрушечной. Но он знал, что хрупкость эта была из тех, что легко сломает хребет самым наглым. Колонна вытянулась на добрую лигу — чёрная, молчаливая, неостановимая. Воины-илитиири скользили вдоль стен, следуя заранее расставленным и обнаружимым лишь специальными чарами меткам разведчиков. Лишь наметанный взгляд позволял чародею вычислять в матово-чёрной металлической реке редких вполне себе живых саргтлин среди бесконечного потока закованных в латы мертвецов. Зрелище было пугающим даже для него — четыре тысячи мёртвых, идущих в абсолютном молчании, как воплощение самой Тьмы, принявшей форму армии.

К исходу вторых суток колонна вышла к Железной реке. Название было поэтическим и неточным. Железная река представляла собой широкий тоннель с естественным жёлобом на дне, по которому некогда текла вода, насыщенная окислами металлов. Вода давно высохла, оставив на стенах и полу рыжие, бурые и чёрные разводы, блестящие в свете ссун-камней, как застывшая кровь великана. Тоннель тянулся на добрый десяток лиг, постепенно расширяясь и уходя вниз, к Нижнему Подземью. Через три-четыре дня пути он выводил к развилке, а оттуда можно было попасть и в Приберов Отнорок. Здесь Дилаэль объявил привал. Живым нужен был отдых — мёртвые, разумеется, не нуждались ни во сне, ни в пище, но и они были остановлены, составленные в ровные ряды вдоль стен, как статуи в музее архимага. Их пустые глазницы смотрели в потолок, и тишина, окружающая четыре тысячи неподвижных тел, была такой плотной, что Кельрак физически ощущал её давление на барабанные перепонки.

Лагерь развернули быстро и без суеты — илитиири умели устраиваться в Подземье с той холодной эффективностью, которую дают не месяцы учений, а тысячелетия повторений и опыта. Ни огней, ни костров: только притушенные ссун-камни, синеватые, как глаза утопленников. Часовые заняли входы, верхние карнизы и боковые трещины. Фаэрн натянули поперёк проходов сигнальные нити, тонкие до неприличия и чуткие до малейшего касания. Некроманты из числа сопровождающих проверяли драугров, перешили два повреждённых маяка, вправили пару костей туда, где кости у мертвеца ещё были для чего-то нужны. Кельрак сидел на выступе стены, свесив ноги над рыжим руслом Железной реки, и жевал вяленое мясо подземного червя — жёсткое, солёное и очень питательное. Головная боль почти ушла, оставив в затылке глухой гул. Рядом, чуть ниже, Синаэ вертела в пальцах ли'риюс — связной камень, парный кристалл которого остался у Тазаонара. Камень молчал.