Чтение онлайн

На протяжении десятилетий, Хонор познала себя. Не идеально, но лучше, чем большинство людей когда-либо сделали. Она столкнулась с волком внутри себя, склонностью к насилию, сковав нрав дисциплиной и направив на защиту слабых, а не на охоту на них. Она видела этот аспект своего отражения в зеркальной поверхности стоячей воды этого молодого человека, и поняла, с внутренней дрожью, что он был даже более склонен к насилию, чем она. Не потому, что он жаждал его хоть чуточку больше, чем она, но из-за его сфокусированности. Его цели.

Он был не просто Левиафаном; это был Джаггернаут. Посвятивший себя точно так же, как она, защите людей и вещей, о которых он заботился, и был гораздо более безжалостным. Она могла легко пожертвовать собой ради вещей, в которые она верила; этот человек может пожертвовать чем угодно от их имени. Не для личной власти. Не для получения прибыли. Но из-за своих убеждений, и целостность, с которой он держал их, была слишком сильна для чего-либо еще.

Но хотя он был чистой целеустремленностью, как мясницкий топор, он не был калекой-психопатом или фанатиком. Он будет истекать кровью за то, что он принес в жертву. Он просто сделает это в любом случае, потому что он заглянул в глаза себя и своей души и принял то, что он нашел там.

— Могу ли я считать, капитан, — спокойно сказала она, — что политические связи этого молодого человека, скажем так, могут сделать его чуть-чуть персоной нон грата с этими официальными разведывательными органами?

— О, я думаю, что вы могли бы сказать это, ваша светлость. — Зилвицкий улыбнулся с очень небольшим количеством юмора. — Герцогиня Харрингтон, позвольте мне представить вам специального офицера Виктора Каша из хевенитской Федеральной Разведывательной Службы.

Каша спокойно смотрел на нее, но она чувствовала напряжение за его невыразительным фасадом. Эти "просто карие" глаза были гораздо глубже и темнее, чем она впервые подумала, заметила она, и они образовали замечательную маску для всего происходящего за ними.

— Офицер Каша, — повторила она почти напевным голосом. — Я слышала, некоторые довольно удивительные вещи о вас. Включая ту часть, что вы сыграли в недавней… смене лояльности Эревона.

— Я надеюсь, вы не ожидаете, что я скажу, что сожалею об этом, герцогиня Харрингтон. — Голос Каша был внешне таким же спокойным, как его глаза, несмотря на несколько повышенное покалывание опасения.

— Нет, конечно, я не ожидаю.

Она улыбнулась и отступила на полшага, чувствуя, что Хаук внутренне напрягся позади нее при объявлении идентичности Каша, прежде чем она махнула на удобные кресла в куполе.

— Садитесь, джентльмены. А потом, капитан Зилвицкий, возможно, вы сможете объяснить мне, что именно вы делаете здесь, в компании одного из самых известных секретных агентов — если это не оксюморон — на службе у зловещей Республики Хевен. Я уверена, что это будет интересно.

Зилвицкий и Каша взглянули друг на друга. Это был краткий обмен, более чувство, нежели взгляд, а потом они уселись в унисон. Хонор заняла кресло перед ними, а Нимиц стек к ней на колени, когда Хаук отошел чуть в сторону. Она почувствовала осведомленность Каша о том, каким образом передвижение Хаука освободило его оружие и убрало саму Хонор с линии огня. Хевенит не подал внешних признаков того, что он заметил, но он был на самом деле довольно забавлявшимся этим, отметила она.

— Кто из вас, джентльмены, хотел бы начать? — спокойно спросила она.

— Я полагаю, должен я, — сказал Зилвицкий. Он посмотрел на нее, потом пожал плечами.

— Во-первых, ваша светлость, я прошу прощения за то, что не обговорил визит Виктора с вашими охранниками заранее. Я подозревал, что они подняли бы несколько возражений. Не говоря уже о том, что он является хевенитским оперативником.

— Да, он является, — согласилась Хонор. — И, капитан, боюсь, что я должна заметить, что вы привели этого вышеуказанного хевенитского агента в охраняемую зону. Вся эта звездная система является якорной стоянкой флота, подчиняющейся законам военного времени и закрытой для всего несанкционированного судоходства. Здесь большое количество строго конфиденциальной информации, плавающей вокруг, в том числе той, что может быть собрана простым визуальным наблюдением. Надеюсь никто из вас не поймет это неправильно, но я действительно не могу позволить "хевенитскому оперативнику" отправиться домой и доложить Октагону, что он увидел здесь.

— Мы учли этот момент, ваша светлость, — сказал Зилвицкий, гораздо более спокойно, чем он на самом деле чувствовал, заметила Хонор. — Я даю вам свое личное слово, что Виктору не был разрешен доступ к любому из наших сенсорных данных, или даже к мостику "Ручья Поттаватоми", после ухода с Факела. У него не был никакой возможности делать визуальные наблюдения во время перехода с "Поттаватоми" на ваш корабль. Это, — он поднял руку, махнув ею в панорамный вид смотрового купола, — первый раз, когда он на самом деле глядит на что-то, что может быть истолковано как удаленно конфиденциальная информация.

— Что касается этого, герцогиня, — сказал Каша, твердо встречаясь глазами, его правая рука легко лежала в коленях, — капитан Зилвицкий говорит вам правду. И хотя, признаюсь, мне очень хотелось попытаться взломать информационные системы "Ручья Поттаватоми" и украсть информацию, я обещал ему, что не буду этого делать, и я был в состоянии подавить искушение довольно легко. Он и принцесса Руфь оба опытные хакеры; я нет. Я должен полагаться на других людей, чтобы сделать это для меня, а ни один из этих других людей не оказался рядом к этому времени. Если бы я попытался, я бы ошибся и меня бы поймали. В этом случае я не получил бы никакой информации и уничтожил ценные профессиональные отношения. Впрочем, мои знания о флотских материях вообще… ограничены. Я знаю много больше среднего обывателя, но не достаточно, чтобы сделать любые стоящие наблюдения. Конечно, не полагаясь на то, что я вижу со стороны.

Хонор откинулась немного, задумчиво глядя на него. Было очевидно, из его эмоций, что он понятия не имел, что она могла на самом деле пробовать его. И было одинаково очевидно, что он говорит правду. Так же было очевидно, что он на самом деле ожидал, что будет задержан, вероятно, заключен в тюрьму. И…

— Офицер Каша, — сказала она, — я действительно хотела бы, чтобы вы отключили устройство для самоубийства, находящееся у вас в правом бедренном кармане.

Каша напрягся, глаза расширились от первых признаков настоящего шока, показанных им, а Хонор быстро подняла правую руку, когда услышала резкий шорох, вынимаемого Спенсером Хауком пульсера из кобуры.

— Спокойно, Спенсер, — сказала она молодому человеку, который заменил Эндрю ЛаФолле, сама не смотря в сторону Каша. — Спокойно! Офицер Каша не хочет обидеть кого-либо еще. Но я бы чувствовала себя гораздо более комфортно, если бы вы не были так готовы убить себя, офицер Каша. Довольно трудно сосредоточиться на том, что кто-то говорит вам, когда вы интересуетесь, действительно ли он собирается отравиться или взорвать вас обоих в конце следующего предложения.

Каша сидел очень, очень тихо. Затем он фыркнул — жесткий, резкий звук, тем не менее, с краями подлинного юмора — и посмотрел на Зилвицкого.