Чтение онлайн

Упоминание фигуры безымянного очевидца станет приметой стиля Сэмюэла Клеменса и в настоящих информационных корреспонденциях. Так, сообщая о том, что в новом здании суда [61] первый этаж будет отведён для Окружных судов Соединённых Штатов, а второй – разделён на офисы и Суд по делам о наследстве, он ссылается на догадки неизвестной личности: «Один джентльмен проинформировал нас вчера, что было намерение избавиться от разделения, но он не мог быть уверенным в этом» [62] . Или, например, в полушутливой заметке о дорогостоящем судебном разбирательстве за право владеть свиньями («Высокие цены на свинину» / «High price of pork») – «От джентльмена, который сегодня присутствовал на процессе, мы узнали, что перед судом предстало около тридцати свидетелей, среди них одна женщина» [63] . По образной характеристике Д. Андервуда, это было «искусством по написанию полуправдивых статей, которые развлекали читательскую аудиторию, состоящую из шахтёров и хулиганов» [64] .

Рассуждения об истинных целях этой корреспонденции могли бы остаться только в области предположений, если бы нам не удалось найти чистосердечные признания самого Сэмюэла Клеменса: «Я обнаружил один фургон, который направлялся в Калифорнию, и навёл необходимые справки у владельца. Когда я узнал, что на следующий день его не будет в городе, чтобы поднять шум, я обошёл все газеты, записав список имён и добавив его группу к убитым и раненым. Предоставив себе здесь больше простора, я подвергнул этот фургон бою с индейцами, который ещё не имел аналогов в истории» [65] .

В третьей главе мы подробнее остановимся на проблеме взаимодействия вымысла и факта в журналистских мистификациях Марка Твена, то есть в фантастических газетных сообщениях, которые он выдавал за правду. Но если такие известные мистификации, как «Окаменелый человек» (1862) или «Кровавая резня вблизи Карсон-Сити» (1863) были размещены на газетной полосе как отдельные сообщения, то в приведённом примере нам важно было подчеркнуть непосредственное композиционное соседство двух различных дискурсов, объединённых общим информационном заголовком. Безусловно, это значительно увеличивало шансы розыгрыша, если его конечной целью было одурачить аудиторию.

Преобладающим жанром «Колонки местных новостей» становится новостная заметка, хотя встречаются репортажи (например, «Оздоровительный бал», колонка от 10.01.1863), а также с завидной регулярностью появляются развёрнутые отчёты о состоянии шахт, рудников и поиске новых местонахождений. Прекрасно разбираясь в деле, Сэмюэл Клеменс приводит точные технические характеристики участка, отведённого под разработку недр. И несмотря на высказывания некоторых биографов о том, что Марк Твен в «Энтерпрайз» не любил писать репортажи, которые требовали точных фактов и цифр», и «ненавидел чистые факты» [66] , журналист описывал расположение и мельчайшие детали в строении шахт и рудников с упорством исследователя: «В нижней части ската пласт образует приблизительно десять футов в ширину, имеет залежи голубой глины, и хорошо очерчен; из него было извлечено внушительное количество кварца; который выглядит точно, как Офир [название фирмы. – прим. автора работы] третьей или четвёртой категории, но добыча его некоторое время не принесёт дохода, несмотря на то, что отборные экземпляры оценены в девяносто два доллара за тонну» [67] .

Практически в каждой заметке Сэмюэла Клеменса на схожую тему чувствуется коммерческий подход. Ему важно всему определять цену, делает это он с точностью до доллара. В короткой заметке «Луа Энн» так или иначе о доходах и прибыли упоминается не менее пяти раз. Это логично, ведь речь идет об открытии залежей ценных металлов.

Факты, представленные «в денежном эквиваленте», будут появляться в газетных материалах самого разнообразного содержания: сообщение об урагане завершается подсчётом убытков бакалейщика, пространное «ленивое» описание Оздоровительного бала удивляет «динамичным» окончанием – «Чистые доходы от бала будет подсчитываться, но они несомненно достигнут крайне внушительной суммы – скажем, 400 долларов» [68] . Ну и, конечно, нельзя обойти вниманием такую фразу Сэмюэла Клеменса: «Мы не заинтересованы в том, чтобы навязывать своё мнение по этому вопросу, пока кто-то не будет расположен заплатить нам за это» [69] . Одним словом, дух американского предпринимательства времён Серебряной лихорадки давал о себе знать.

Выше мы рассматривали «Колонку», которая начиналась с пародии на новостной жанр (заметка-шутка от лица пьяного корреспондента «Наши замечания об акциях»). Это не было случайностью, а намеренным ходом Сэмюэла Клеменса – вероятно, таким образом он хотел сразу же привлечь внимание читателей. Стоит только сказать, что несколько других его «Местных новостей» начинались с отчёта о поведении, пристрастиях и образе жизни «колоритной личности» – мистера Ненадёжного! Этот вымышленный персонаж, судя по всему, прекрасно чувствовал себя в окружении реальных новостей о котировках акций, повышении цен на зерновые и организации очередного благотворительного бала. Ведь появлялся он из номера в номер, бросая вызов журналистским стандартам.

Иногда Сэмюэл Клеменс избавлял себя от необходимости размышлять, как в очередной раз примерить факт и вымысел, оставляя для полёта своей фантазии целую колонку. Так, 8 января 1863 г. жители Вирджинии-Сити получили «новости» следующего содержания: «Мы страдаем от семилетней чесотки в течение многих месяцев. Возможно, это самая невыносимая болезнь в мире. Это заразно. Страшно смотреть на страдания такого человека; нет лекарства от этого болезненного состояния – всё должно идти своим чередом; передышки для жертвы нет <…>» [70] . На самом деле, эта «новость» была плодом воображения автора. Марк Твен любил вступать в своеобразную игру с читателями, и часто его шутки были реакцией на произошедшие раньше неприятные события. На вымысел в этом газетном сообщении намекает столь не характерный для Сэмюэла Клеменса высокопарный тон, а окончательное подтверждение нашей гипотезы мы находим в монографии Р. Паурса: «Сэм представил фиктивные репортёрские “заметки” <…> Спустя неделю, после того как его шляпу стащили на балу Чудаков в Голд Хилл, он угрожающе объявил в колонке, что страдает от чесотки» [71] .

И одним из главных принципов подачи информации в «Колонках» Сэмюэла Клеменса была непредсказуемость её содержания. Так, наряду с забавными развлекательными скетчами могла появиться актуальная и действительно ценная информация: «Мистер Вм. Л. Кард из Силвер-Сити, изобрёл что-то вроде адской машины, которая с помощью электричества вращает мельницы для кварца. Она состоит из колёс и так далее, и тем не менее мы не можем описать её, не путаясь. Мистер Кард заверил нас, что его изобретение может быть полезным для всех мельниц в Силвер-Сити…» [72] .

Содержание отдельных новостных заметок Сэмюэла Клеменса практически не отличалось от тем, поднятых в «Колонках местных новостей». Это все те же пространные описания шахт («Испанская шахта»), заметки о поиске новых местонахождений и полезных ископаемых («Залежи серы», «Серебряные слитки – каким образом испытаны» [73] и др.).

Обычно отдельно печатались расширенные корреспонденции о криминальных происшествиях. Жизнь на Западе в то время была непредсказуемой и опасной, поэтому Сэмюэлу Клеменсу не всегда приходилось выдумывать сенсационные происшествия, для того чтобы поразить читателей. Заголовок самого первого его материала для «Территориэл Энтерпрайз» (точное авторство нескольких других более ранних заметок ещё не подтверждено [74] ) говорит сам за себя – «Ещё один невинно погибший». В ней идёт речь о потасовке между двумя головорезами, в которой был случайно убит неповинный человек. Сэмюэл Клеменс с точностью передает слова собеседника. В данном случае показания присяжных. Отметим, что в отличие от большинства полушутливых заметок (некоторые, благодаря позднейшим признаниям самого журналиста, можно назвать журналистскими мистификациями), в серьёзных сообщениях автор всегда называет свидетелей или очевидцев по именам, часто определяя их положение и должность. Впрочем, и здесь ему сложно придерживаться одного правила: вспомним хотя бы знаменитую «Кровавую резню вблизи Карсон-Сити», где с самых первых слов нам был представлен «очевидец» – Абрам Карри из Карсон-Сити.

Наконец, отметим ещё одну интересную особенность журналистики в «Территориэл Энтерпрайз». Р. Паурс в своей книге о Марке Твене образно охарактеризовал коллективный дух такой американской газеты, как «журналистская контркультура». «Журналистская контркультура сплотилась в «Энтерпрайз» и сочинила экспромтом литературные срочные новости, которые уловили крепнущий голос самоопределившейся Америки» [75] . В этой витиеватой фразе главным для нас является сочетание двух различных речевых пластов в одном определении. Журналистика существовала в своеобразном симбиозе с формами словесности фронтира. Установка на объективность была важной, но не единственной. Процветал жанр небылицы (англ. «tall-tale»,) изначально имеющий устную природу [76] . Здесь принципиально то, что в игру вовлечён не только автор, но и слушатели. А также близкий небылице по духу розыгрыш (англ. «a practical joke»). Видимо, для редактора «Территориэл Энтерпрайз» было вполне естественно, что строгие информационные заметки Сэмюэла Клеменса непредсказуемо чередовались с юмористическими вещами, главная цель которых – развеселить себя и публику. «Контркультура» журналистов выражалась ещё и в том, что многие авторы любили подшучивать друг над другом прямо со страниц газеты, представляя читателям свои весёлые баталии.

Например, Сэмюэл Клеменс достаточно регулярно обменивался колкостями со своим коллегой и близким другом Дэном де Квиллом (псевдоним Уильяма Райта). В апреле 1864 года приблизительно в одно и то же время появились их «новостные заметки». «Устрашающий инцидент с Дэном де Квиллом» («Frightful accident to Dan de Quille») в причудливых выражениях описывал падение Де Квилла с лошади – предполагалась, что это создаст комический эффект. Такие розыгрыши почти полностью построены на приёме буффонады. В утрированном ключе высмеивались внешние несуразицы и конфузные положения – нестыковки, драки, ссоры, падения… Признаем, что такой юмор не отличался утончённостью, хотя иногда Сэмюэл Клеменс использовал языковую игру. Например, морскую лексику: Дэн «развернулся на якоре» («he was swinging»), «колено левого борта» («larboard knee»), «рудерпост противника» («rudder-post of the adversary») и т. п. Ответ не заставил себя долго ждать: в том же месяце вышла заметка де Квилла «Марк Твен берёт урок мужественного искусства» (речь идёт о боксе), написанная в подобном же ключе: «С наступлением темноты он рискнул продолжить, имея нос, раздувшийся до размера нескольких портерных бутылок (огромный, воспалённый и мясистый потрёпанный нос), чтобы получить совет по поводу его ампутации» [77] .