Чтение онлайн

Однако «фактор четыре», т. е. повышение в четыре раза продуктивности материалов, во столько же раз облегчит экологические рюкзаки. Примеры в главе 2 демонстрируют серьезное облегчение от излишнего бремени. Но беда в том, что «фактора четыре» может не хватить для экологической устойчивости. Шмидт-Блеек считает, что для этого необходим по крайней мере «фактор десять».

Рассматривая общее воздействие вмешательства человека на биосферу, Шмидт-Блеек, как и другие авторы (напр., Рис и Ваккернагель, 1994; Уэтерингс и Опшур, 1992), приходит к заключению, что оборот материалов необходимо сократить по крайней мере на 50 % во всемирном масштабе. Поскольку потребление на душу населения в странах ОЭСР примерно в 5 раз выше, чем в развивающихся странах, а дальнейшее увеличение мирового населения неизбежно, он полагает, что устойчивые уровни потоков материалов не будут достигнуты, пока материалоемкость в странах ОЭСР не снизится в десять раз. Такова цель в отношении материалов для обеспечения устойчивости.

Исходя из этих соображений, Шмидт-Блеек явился инициатором создания «Клуба фактора десять» из выдающихся специалистов по окружающей среде, которые поддерживают эту цель (см. илл. 13 на вкладке). Принципы Клуба изложены в Карнульской декларации, датированной октябрем 1994 г. Опубликованная на пяти языках, включая японский, декларация призывает к революции в эффективности, прекращению субсидирования использования ресурсов, новому пониманию и определению благосостояния.

Среди членов Клуба: Жаклин Алуаизи де Лардерель, директор программы по промышленности и окружающей среде в рамках Программы ООН по защите окружающей среды; Герман Дали, бывший сотрудник Всемирного банка; Ашок Хосла, президент Альтернатив развития, Индия; Джим МакНейл, бывший исполнительный директор Комиссии Брундтланд; Хью Фолкнер, бывший исполнительный директор Делового совета устойчивого развития; Ричард Сендбрук, исполнительный директор Международного института окружающей среды и развития в Лондоне; Вутер ван Дирен, который подготовил для Римского клуба новый доклад «Считаться с природой» (1995); Эрнст фон Вайцзеккер, соавтор данной книги.

Инициатива «Клуба фактора десять» сразу произвела впечатление на некоторых должностных лиц в Европейской комиссии, занимающихся вопросами технологии. Питер Джонстон и Роберт Пестель (сын Эдуарда Пестеля, покойного соучредителя Римского клуба) в Управлении современных средств связи, технологий и обслуживания работают над меморандумом о взаимопонимании под названием «Информационное общество для устойчивого развития». Они расценивают постулат «фактора десять» (возможно, с некоторыми компромиссными формулировками) как весьма вдохновляющую задачу и хотели бы, чтобы главные европейские предприятия подписали и поддержали меморандум.

Как было сказано во введении к главе 2, улучшения в десять раз легче добиться в материалах, чем в энергии. Это связано с физической стабильностью большинства материалов. Если предотвратить их рассеяние, они могут использоваться снова и снова. Одним из злейших врагов эффективного использования материалов является сжигание отходов, поскольку оно относится к технологиям удаления отходов, сопровождающимся максимальным рассеянием. Однако многие недальновидные люди провозглашают сжигание мусора как наиболее удобное «решение» проблемы. Его можно считать решением для токсичных органических веществ в промышленных и бытовых отходах, где образование этих веществ изначально невозможно предотвратить путем изменения продукта или технологии. И все же в рамках обязательств по «фактору десять», сжигание отходов скорее представляет собой антирешение.

Рейчел Карсон стала героиней. В одиночку она привлекла внимание общественности к одному из величайших скандалов нашего века — химическому загрязнению мира. Ее книга «Тихая весна» стала вехой в политике по окружающей среде. Начиная с пестицидов, которые были основной целью Карсон, борьба с загрязнением окружающей среды стала синонимом охраны окружающей среды. В ответ на новые требования общественности было создано Управление по охране окружающей среды США, на федеральном уровне и на уровне штатов были приняты Закон о чистом воздухе, Закон о чистой воде и другие акты по борьбе с загрязнением окружающей среды.

Подобные события имели место в Японии, где болезни Итаи-Итаи и Минаматы, вызванные присутствием тяжелых металлов в питьевой воде, подняли на ноги общественность. Широко распространенные легочные заболевания, вызванные сильным загрязнением воздуха, сделали защиту окружающей среды главной общественной проблемой во всех пострадавших районах. Как и в Америке, борьба за чистоту окружающей среды представлялась очевидной необходимостью. В Западной Европе после многолетней озабоченности загрязнениями окружающей среды были разработаны меры контроля с помощью новых законодательных актов и принуждения к исполнению старых законов.

Движение в защиту окружающей среды набрало политическую силу из местных инициатив, которые возникли повсюду в США, а затем и в других демократических странах. Активисты взяли судьбу окрестностей в свои собственные руки и тем самым стали символом омоложенной демократии. Новые деятели с их мятежным духом не хотели солидаризироваться со старомодным подходом к охране природы, хотя позднее эти два течения слились в одно более широкое движение за охрану окружающей среды.

Миллионы жизней были спасены или сделаны намного приятней в процветающих странах благодаря борьбе с загрязнением окружающей среды. Нельзя отказываться от выгод данного нового успешного направления цивилизации. Однако борьба с загрязнением окружающей среды имеет свои пределы.

Защита окружающей среды представляла собой трудную борьбу с самого начала и останется таковой еще многие годы. Причина проста — охрана окружающей среды, как и сохранение природы, рассматривались как экономическая жертва. Установка фильтров или более современных устройств в существующих производственных процессах неизменно означала дополнительные издержки для производителей. Их принуждали по закону или по суду нести эти издержки. Однако они всегда могли сказать, что имеют ограниченные возможности платить. Производители заявляли, что им придется уехать из страны, если издержки и риски будут слишком высокими.

Конечно, экономисты начали осознавать, что здоровая окружающая среда представляет собой социальное достояние, за которое стоит платить. И возникли предприятия по охране окружающей среды, которые дали более 2 миллионов новых рабочих мест для этих новых целей только в одних США (Реннер, 1991). Некоторые традиционные компании тоже осознали, что они получат большую экономическую выгоду от предотвращения загрязнения окружающей среды. Однако они делали это при определенных условиях, связанных с избежанием или снижением судебных издержек, престижем и маркой фирмы, модернизацией основного капитала и, в некоторых случаях, экономией расходов на сырье. Но эти условия зависят от законодательства, исполнения законов, правовой культуры и цен на товары. Эти условия различаются для разных стран. Под давлением конкуренции компаниям всегда приходится сравнивать издержки и выгоды в различных регионах мира и выбирать наиболее выгодные места.

Иными словами, несмотря на все хорошо известные аргументы в пользу борьбы за чистоту и предотвращение загрязнения окружающей среды, борьба часто означает, а предотвращение может означать дополнительные издержки. Как показывает опыт компании «Доу кемикл», издержки не всегда распределяются разумно. Оценки затрат для одной новой правовой нормы таковы, что 80 % усилий компании пойдет на документацию и 20 % — на мониторинг и эксплуатацию оборудования. Увеличение издержек неизбежно. Таким образом, можно понять, почему менее развитые страны постоянно твердят, что они не могут «позволить себе» борьбу с загрязнением окружающей среды. Это трагично для людей в населенных центрах третьего мира, где большому числу людей приходится мириться с весьма плохими водой и воздухом.

Трагедия усугубляется в богатых государствах. Если каждая страна потребует существующего в странах ОЭСР уровня богатства как условия для борьбы с загрязнением окружающей среды, вся игра будет проиграна. Представьте, что случится с миром, если все 5,8 миллиарда людей будут достаточно богаты, чтобы «позволить себе» борьбу за чистоту окружающей среды. Это был бы экологический крах мира, так как богатство ОЭСР характеризуется уровнем потребления ресурсов в 5 раз, а часто в 20 раз более высоким, чем в развивающихся странах (вспомните рис. 22). Даже сегодняшние мировые нормы потребления явно неустойчивы.